14-й год правления императора Чэнхуа

Он был не тем человеком, который согласился бы оставаться в тени. Когда Ван Чжи начал служить во дворце, ему было всего девять лет. В отличие от детей из семей бедняков, его не продали туда за деньги, чтобы свести концы с концами, хотя он и не пришёл туда добровольно, в поисках славы и богатства. Семья его отца происходила из народа яо в провинции Гуанси. В начале правления Чэнхуа яо подняли мятеж, но восстание было подавлено, мятежники были убиты либо взяты в плен. Ван Чжи вместе с другими сыновьями бунтовщиков отправили во дворец, чтобы служить там евнухами. Ван Чжи стоял вместе с другими детьми, сбившимися в толпу, и ждал, когда за ними придёт старший дворцовый евнух — по слухам, самый могущественный человек в Запретном городе — чтобы выбрать себе учеников. Он явился в окружении свиты, окинул внимательным взглядом лица детей, и его глаза задержались на Ван Чжи. Тогда он и произнёс эти слова. Ты не из тех, кто согласится оставаться в тени. Ван Чжи растерялся. Он был ещё слишком мал, и до приезда в столицу даже не понимал толком мандаринского языка. Если бы сразу как попал во дворец, он не принялся усердно учить язык, то возможно, даже не понял бы сейчас, что говорит собеседник. Он понял сказанные слова, но не уловил их смысл, а потому в замешательстве уставился на старшего евнуха, молча хлопая глазами. — Я вижу в твоих глазах честолюбие, — заявил тот. Ван Чжи всё ещё не мог осознать суть сказанного. Или, возможно, не самом деле он понял, но продолжал делать вид, что не понимает. Его семью постигло несчастье. Его народ потерпел поражение. Долгий путь в столицу из Гуанси многому научил его. В том числе, скрывать свои мысли. Притворяться недотёпой, когда это выгодно. Сохранять сдержанность в эмоциях. Старший евнух улыбнулся и больше ничего не добавил. Он указал на Ван Чжи и ещё нескольких детей и коротко бросил одному из сопровождавших его дворцовых слуг: «Вот этих». Служащий кивнул, отвесил ему поклон и увёл несколько мальчиков, включая Ван Чжи. Следующие несколько месяцев они больше не видели человека, проводившего отбор. Позже Ван Чжи узнал, что его зовут Лян Фан и он занимает должность главы дворцового управления церемоний и хранителя печати. На самом деле, никакими официальными печатями этот хранитель не располагал, но он носил красную шёлковую мантию и был наделён полномочиями помогать императору в рассмотрении докладов и прошений. Одного этого было достаточно, чтобы представить, какой огромной властью обладал этот евнух — хранитель печати. Ван Чжи часто вспоминал, как тот явился в сопровождении слуг, будто солнце, окружённое облаками, и выглядел самым величественным чиновником из всех, кого Ван Чжи доводилось видеть. Удастся ли ему в будущем добиться такого же успеха? Раз уж ему пришлось стать евнухом, он хотел непременно заслужить славу самого могущественного евнуха среди всех. Выдающийся человек рождается, чтобы стать героем при жизни и умереть, как настоящий герой. Дни в учебном зале внутренних покоев проходили быстро. Ван Чжи был очень талантлив и обучался всему быстрее, чем остальные. Но во дворце он увидел много грязи и зла и понял, что грубый ветер может свалить самое прекрасное дерево. Несмотря на то, что по натуре он был высокомерен, он научился сдерживать свой нрав, притворяясь покорным, и много раз получал похвалу из уст наставника. Однако, не так часто, чтобы вызвать зависть других учеников. Школа внутренних покоев была создана во дворце специально для обучения евнухов. Здесь их учили чтению и каллиграфии, толкованию классических трудов конфуцианских учёных, Четверокнижия и Пятикнижия, умению работать с древними текстами и составлять документы. Ван Чжи знал, что с момента основания школы все известные и влиятельные евнухи династии Мин были здесь лучшими учениками. Первоначально императорский двор решил обучать евнухов в специальной внутренней школе, чтобы не позволить им сдавать императорский экзамен и получать учёные степени. Но также двор стремился привить им принципы конфуцианства, чтобы обеспечить их лояльность и надёжность. Помимо наук и литературных трудов некоторые способные ученики обучались в Школе внутренних покоев также и боевым искусствам. Ван Чжи был одним из них. Обучением занимались либо императорские телохранители, либо старшие евнухи, сами неплохо владевшие этими навыками. Иногда евнух Лян и сам принимал в этом участие, приходил и давал пару советов самым способным ученикам. Ван Чжи он уделял особо много внимания. Похоже было, что он считал его наиболее перспективным и талантливым и обращался с ним, почти как с собственным учеником. Однако Ван Чжи совершенствовался не так быстро, как тому хотелось, и вскоре интерес наставника угас. Через какое-то время Лян Фан совсем забыл о Ван Чжи. Во время учёбы Ван Чжи впервые услышал о таком человеке как Чжэн Хэ. Настоящая фамилия Чжэн Хэ была Ма, он не принадлежал к народу хань, а родился в племени хуэй, которые были мусульманами. Во время войны он попал в плен и был отправлен в Нанкин, где волей случая стал слугой во дворце императора Юнлэ, тогда ещё носившего титул принца Янь. Следуя за своим господином в сражениях у южных и северных границ, он заслужил его доверие, получил имя Чжэн Хэ и совершил по приказу императора семь дальних плаваний в Западный океан. Своим умом и способностями он привлёк Империи Мин много союзников среди других народов, и до сих пор его путешествия не нашли однозначной оценки — и подвергаясь критике, и вызывая восхищение. У них было схожее происхождение, схожий жизненный путь! Оба они принадлежали к другому народу и вошли во дворец не по собственной воле. Разница лишь в том, что этот евнух, получивший имя Саньбао, был знаменит, о его успехах и неудачах слагали легенды, его приключения не могли сравниться с жизнью обычных людей, и даже именитым учёным было чему позавидовать! Сердце Ван Чжи наполнилось смутной тоской. Может быть, и он тоже сможет когда-нибудь стать таким, как Чжэн Хэ? Тяжело ли быть евнухом? Ну конечно, этот путь горек. Изувеченное тело, жизнь среди дворцовых интриг, которая зависит от умения читать лица людей, постоянная угроза погибнуть, сделав неверный шаг. Каким бы развитым по годам и способным не был Ван Чжи, в глубине его души постоянно жил страх. Он часто просыпался посреди ночи, мучаясь кошмаром, в котором снова и снова видел свой путь в столицу. Порой во дворце, проходя мимо чиновников, обсуждавших свои дела, он замечал в их глазах нескрываемое презрение, будто сами они были безупречно чисты, а евнухи вроде Ван Чжи были грязью под их ногами. Все евнухи и служанки во дворце были по сути рабами. Рабы, всего лишь рабы… Рабы до конца своей жизни. Они не выбирали этот путь — так неужели им не дано было его изменить? Нет, он ни за что не мог смириться с подобным. Если уж он не смог сам выбрать свой путь, значит, пойдёт по пути, который дан ему судьбой, чтобы взобраться к небесам. Эта мысль, будто навязчивая идея, заставляла Ван Чжи учиться усерднее всех. Там, где другие старались на пять, он прилагал усилия на семь, восемь, девять из десяти. Через год, благодаря успехам в учёбе в Школе внутренних покоев, Ван Чжи был назначен во дворец Чжаодэ, прислуживать драгоценной супруге Вань. Он умел красиво говорить, был усердным и трудолюбивым, и быстро завоевал доверие и любовь драгоценной супруги Вань. Она поняла, что этот юный евнух, талантливый и ловкий на язык, способен на большие дела, и сделала его своим доверенным лицом. Ван Чжи многое увидел и многому научился за время службы во дворце Чжаодэ. К тому же, его заметил император Чэнхуа. Если любишь дом — любишь и ворон на его крыше. Таланты Ван Чжи на императора тоже произвели впечатление. Но Ван Чжи стремился не к этому. Должно быть, многие другие, заслужив благосклонность драгоценной супруги Вань и став любимчиком среди слуг дворца Чжаодэ, были бы полностью довольны и не стремились к большему. Но только не Ван Чжи. Его целью была вовсе не милость драгоценной супруги, и даже не императорская милость. Стать главным евнухом дворца Чжаодэ или хранителем печати, главой управления дворцовых церемоний? Нет, он хотел занять должность намного выше, получить больше власти и влияния, как великий евнух Сяньбао, ставший легендой и никем непревзойдённый! Это была та жизнь, к которой он стремился. И вскоре ему представилась возможность. Из-за происшествия с демоном-лисом весь императорский двор охватила паника. Сам император не находил себе покоя ни днём, ни ночью. Ему казалось, что кто-то всё время следит за ним. Ни Восточная Ограда, ни Императорская стража не могли схватить злоумышленника и раз за разом получали от императора выговор. И тогда Ван Чжи вступил в дело и обратился к императору, заверив его, что сможет решить эту проблему. Поколебавшись совсем недолго, император принял его идею и предоставил ему право свободно приходить и покидать дворец. Ван Чжи оправдал его ожидания и превосходно справился с задачей, изловив Ли Цзылуна, который изображал из себя демона. С ним были схвачены и другие заговорщики, среди которых были как люди из дворца, так и из-за его пределов. Воспользовавшись тем, что в глазах императора Восточная Ограда утратила свой авторитет, Ван Чжи основал Западную Ограду и на несколько лет стал её главой. Будучи ещё совсем юным, он быстро и красиво взлетел на вершину успеха, так сильно продвинувшись по службе, что власть вскружила Ван Чжи голову. Несмотря на свою проницательность, он потерял чувство меры и стремился расширить влияние Западной Ограды, что вызвало шквал критики при дворе. Не только гражданские чиновники крайне настороженно относились к Западной Ограде. Шан Мин из Восточной Ограды и многие другие также были недовольны, что приходится делить власть с Ван Чжи, и принялись плести интриги у него за спиной. Даже император и драгоценная супруга Вань, изначально полностью поддерживавшие его, постепенно изменили своё отношение. Ван Чжи прекрасно понимал, что остался совсем один, и ему неоткуда ждать поддержки. Со стороны казалось, что он по-прежнему обладает огромной властью и его влияние неоспоримо. Одно лишь упоминание Западной Ограды вызывало трепет, в отличие от Восточной. Всё это было результатом его упорного труда, однако этот плод созрел слишком быстро и готов был упасть на землю, чтобы сгнить. «Я слишком увлёкся. Действовал чересчур поспешно, ” — думал Ван Чжи, мучаясь от головной боли. Хотя он был умён, всё же ему не хватало опытного и мудрого советчика в этой игре, который мог бы вовремя дать подсказку, а непродуманные действия неминуемо вели к краху. Такая судьба ждала почти всех евнухов, сумевших добиться власти, но Ван Чжи не готов был с этим смириться. На свете нет непреодолимых путей, и небеса всегда дают новую возможность. В тот момент, когда Ван Чжи был растерян и уже почти отчаялся, в его жизни появился один человек. Звали его Тан Фань, и он был магистратом шестого ранга в префектуре Шуньтянь. Его должность была столь незначительна, что в масштабах столицы он не обладал никаким влиянием, однако, благодаря словам Пань Биня, Ван Чжи им заинтересовался. Чтобы помочь Пань Биню, Тан Фань передал через него Ван Чжи две идеи. Первая: покинуть лагерь сторонников драгоценной супруги Вань и примкнуть к сторонникам наследного принца. И вторая — бросить все дела в столице и отправиться на границу, чтобы прославиться военными подвигами. Сначала Ван Чжи не впечатлили эти идеи и он не воспринял их всерьёз, но затем многое произошло, и эти события подтвердили, что Тан Фань был прав. Присмотревшись внимательно, Ван Чжи обнаружил, что этот Тан Жуньцин, хоть и занимал невысокую должность, на самом деле был удивительно талантлив. Помимо прочего, ему удавалось просто блестяще расследовать дела. Ван Чжи сделал вывод, что напрасно недооценил Тан Фаня, и потому, намеренно или нет, со временем подружился с ним. Он никогда до этого не думал, что ему могут быть нужны друзья. Ван Чжи вынужден был признать, что изначально у него имелись скрытые мотивы для этой дружбы, однако Тан Жуньцин, с его проницательностью, наверняка понимал все его мысли. Тем не менее Тан Фань ничего не говорил по этому поводу и даже подал Ван Чжи несколько идей, с помощью которых тот смог преодолеть кучу проблем, начиная с дела о торговле детьми в столице и заканчивая сражением у Вэйнин хайцзы. Ива, проросшая случайно, даёт больше тени. Так и эти двое, сближаясь всё сильнее, стали если не лучшими друзьями, то надёжными товарищами, которые могут друг другу доверять. Когда истинный благородный муж имеет дело с настоящим злодеем, первый всегда пострадает больше. Поэтому Тан Фань, понимая, что у них с Ван Чжи разные пути, но тот всё же обладает принципами и честью, в отличие от Шан Мина, который творил зло, ничем не смущаясь, всегда готов был дать Ван Чжи нужный совет. Так, сами того не осознавая, они много лет поддерживали дружеские отношения. Когда Ван Чжи добился славы и могущества и стал таким же известным, как евнух Сяньбао, которым он всегда восхищался и стремился подражать, он внезапно понял, что, похоже, сильно отклонился от намеченного направления. Изначально он просто хотел добиться власти, чтобы заставить всех, кто смотрел на него сверху вниз, кланяться ему и преклонять колени. То, чего он на самом деле смог добиться, превосходило все его прежние ожидания. Кто знает, может быть, через сто или двести лет, упоминая его имя, вместо того чтобы поставить его в ряд с Шан Мином и Лян Фаном, только и способными строить заговоры и плести интриги, люди признают его выдающейся личностью своей эпохи. Ему хотелось верить, что он сделал для этого достаточно. — Старейшина, министр Тан скоро вернётся в Цзяннань. Следует ли нам приготовиться к его приезду? — спросил, запыхавшись, подбежавший слуга. Ван Чжи закатил глаза: — К чему тут готовиться? Он что, удалился на покой, чтобы нужно было приветствовать его с толпой чиновников? — Но он… министр Тан пользуется большим почётом при дворе… Я слышал, что и Динань бо его сопровождает, — пробормотал молодой слуга. — Этот тупица, должно быть, опять припёрся, чтобы поесть за чужой счёт. Когда он прибудет, просто сообщи мне об этом. Не нужно перед ним выпендриваться! Можешь, конечно, мне не верить, но никакой пользы из этого не извлечёшь, скорее получишь нагоняй! Ван Чжи ухмыльнулся. Хотя его волосы уже были тронуты сединой, фигура и лицо по-прежнему оставались красивы и исполнены достоинства. С годами из глаз его исчезло высокомерие, но взгляд оставался острым, как молния — совсем не изменился. Молодой слуга хотел ещё что-то добавить, но Ван Чжи нетерпеливо махнул рукой, прогоняя его прочь. Несмотря на то, что казалось, будто он воспринял принесённую новость с раздражением, услышав о визите этого человека, Ван Чжи всё же не смог удержаться от лёгкой улыбки. Под западным окном ветер колышет зелёный бамбук — должно быть, это значит, что приедет старый друг. Год за годом, на деревьях снова распускаются цветы. Автору есть что сказать: Старейшина — это лишь почётное обращение молодого евнуха-слуги к Ван Чжи, оно не означает титул или возраст. Сторонники Шан Мина и Лян Фана тоже называли их так, стремясь подчеркнуть уважение. Читатели всё время пишут, что мне нужно дать пару Ван Чжи, одному ему слишком трудно. Ну, как в любовных новеллах, где героиня в одиночку преодолевает невзгоды, всем хочется, чтобы она поскорее обрела возлюбленного. Автор всё понимает, но здесь так не получится. У каждого своя судьба. Прекрасно, когда в конце концов возлюбленные остаются вместе. Как господин Тан и командующий Суй — им суждено было встретиться, испытать взаимную любовь, и это поистине благословение небес. Но не всем же так везёт, как господину Тану и господину Сую… Кто-то не может найти человека, которого сможет полюбить, а кому-то это и не надо, и от этого он не становится одиноким. Как евнух Ван. Всё, к чему он стремится — это карьера. Ему некогда думать об отношениях. Он смотрит на Поднебесную с высоты своего положения и радуется тому, какой он единственный и неповторимый, странствует по миру и добивается своих амбициозных целей. В этом для него счастье. Не всем нужно всю жизнь проводить бок о бок с кем-то другим. Если бы евнуху Вану сказали, что он из-за этого несчастен, он бы только расхохотался и ответил бы что-то вроде: «Тупица! Как может летняя бабочка рассуждать о морозах!» Жить можно по-разному. Кто-то счастлив в браке и с кучей детей, а другим нужна успешная карьера, и это совершенно нормально. К примеру, во времена династии Мин, когда все лезли из кожи вон, стремясь сдать императорский экзамен, Сюй Сякэ наплевал на традиции и отправился странствовать по Поднебесной. Любой выбор образа жизни достоин уважения. Если человек живёт, как ему нравится, разве можно утверждать, что он несчастнее остальных?