14-й год правления императора Чэнхуа

Маленький принц был очень любопытным. Всякий раз, когда он обнаруживал что-то новое, ему требовалось это исследовать и попробовать. Если кто-нибудь говорил ему, что это не интересно, он не только не верил, но и всеми силами старался сам всё проверить. Например, когда среди зимы озеро покрылось льдом, он настоял на том, чтобы покататься на коньках и даже прыгал по ледяной глади. Испугавшись, что он может провалиться в воду и простудиться, слуги принялись его отговаривать, однако это только раззадорило принца, усиливая его любопытство. Дело закончилось тем, что он действительно ступил на тонкий лёд и наполовину провалился в воду, промочив обувь, штаны и носки, заодно до смерти перепугав всех присутствующих. Ему повезло, что его сразу же вытащили, иначе, если бы он в таком возрасте серьёзно простудился, его могли бы и не спасти. После этого случая император понял, какие проблемы может создавать его сын. Только этой головной боли ему и не хватало. Делать внушения наследному принцу было бесполезно. Даже если не брать во внимание, что император не хотел сурово отчитывать сына, но если бы он и отругал его как следует, характер у ребёнка был бойкий и непостоянный: в одно ухо влетело, в другое вылетело. Он бы точно не стал относиться к этому серьезно. Пока он был маленьким, его шалости ещё возможно было как-то ограничить, но когда вырастет, никто не сможет его сдержать. Если сейчас посреди зимы он играет в ледяной воде, то в будущем он что же, полезет в море ловить драконов? Наставникам тоже было бесполезно его воспитывать. Император знал своего сына лучше, чем кто-либо другой. Хотя тот был очень смышлёным и запоминал всё с первого взгляда, мог точно и подробно повторить всё то, что говорили учителя о морали и добродетели, цитируя древние каноны и сочинения классиков, но не стоит и говорить, что в его душе это не оставляло заметного следа. В глазах юного наследника трона этот мир был таким необыкновенным, полным всего неизведанного и интересного! В нём было слишком много всего, с чем можно поиграть. Все уголки земли были интересными, все птицы и звери, а больше всего — другие люди. Несмотря на свой ум, принц не любил серьёзных занятий, однако его размышления о человеческой натуре постоянно изумляли отца-императора. Что же касается самого наследного принца, он считал, что игра с сердцами и умами людей — это просто лёгкая забава, а не настоящая игра. Как с таким характером он сможет взвалить на свои плечи управление необъятными просторами Поднебесной? Размышляя о том, каким безответственным был его отец и какой безответственный у него сын, в высшей степени ответственный император испытывал ни с чем не сравнимую тоску. Чтобы как-то повлиять и исправить характер наследного принца, ему ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к своим приближённым. Хуай Эня уже не было в живых, иначе он бы повсюду сопровождал маленького наследника престола и научил его чему следует. Он наверняка бы справился с этой задачей, поскольку не был таким консервативным и занудным, как окружавшие принца чиновники. К тому же, он много лет прослужил во дворце и имел необходимый опыт. Жаль, что в мире был только один Хуай Энь. Ван Чжи снова уехал в Нинбо и пропадал где-то в морских просторах. Остальные же придворные были хотя и лояльны, но недостаточно мудры, чтобы император мог им доверить воспитание своего сына. Поразмыслив, он решил обратиться за советом к Тан Фаню. Тан Фань был очень загружен делами. К тому моменту Лю Цзянь уже вышел в почётную отставку, и Тан Фаня повысили до первого министра. Он каждый день с утра до ночи был занят вопросами государственной важности и почти не находил времени на то, чтобы вообще возвращаться домой. Кроме того, он был главным наставником Восточного Дворца и должен был обучать наследного принца. Поэтому Суй Чжоу уже несколько раз приходилось тайно или явно являться во дворец, чтобы поддержать его и просить императора не взваливать на Тан Фаня слишком тяжёлую ношу. Император не знал, плакать ему или смеяться. Если бы это было возможно, император не стал бы без необходимости отвлекать Тан Фаня от основной работы. Но Его Величество начал осознавать, что, как ни странно, обучать собственного сына сложнее, чем управлять государством. Однако, планы одного человека не так хороши, как планы двоих. Поэтому, походив кругами, в конце концов он всё же спросил совета у Тан Фаня Его слова заставили Тан Фаня задуматься. Характер наследника трона действительно был невыносим. Будь он обычным человеком, в его любви к игре не было бы ничего страшного, и даже если бы он развлекался до смерти, это было бы его собственным делом. Но наследный принц в будущем станет управлять страной. Если он продолжит играть, от страны может ничего не остаться. Такие игры с судьбой даже для его собственной жизни представляли угрозу, что уж говорить о государстве! Это было ужасно, ведь у правящего императора был всего один сын. А что, если в дальнейшем он так и не обзаведётся другими наследниками? Стоп, стоп! — мелькнуло в голове Тан Фаня. Ему было страшно даже подумать об этом. Хотя вероятность подобного исхода была невелика, но всё же не было никаких гарантий, что этого не может произойти. Если обычный человек мог себе позволить думать только о настоящем, то Тан Фань, будучи первым министром Великой Мин, был просто обязан планировать на сто лет вперёд и принимать меры, чтобы не допустить никаких случайностей. Однако направить наследного принца на путь истинный было действительно сложной задачей. Император с Тан Фанем переглянулись, и оба одновременно вздохнули. Бедные родители, живущие в этом мире! Обычные уговоры, как и запреты, конечно, не дадут нужного результата. Вероятно, многие наставники так бы и пытались воздействовать на принца, но Тан Фань прекрасно понимал, что это не сработает. Каждый человек был в своё время подростком и переживал подобный период, в каком сейчас находился наследный принц. Разумеется, не все были такими же безрассудными, но тем не менее… В таком возрасте, когда характер человека ещё окончательно не устоялся, если ему хотелось что-то сделать, то вечное ворчание со всех сторон, что делать этого не следует, вряд ли могло всерьёз его остановить. Это скорее вызвало бы у него желание поступить наоборот. Вы говорите, что так нельзя — значит, мне просто необходимо сделать именно так. Тан Фань немного подумал и медленно проговорил: — Лучше отводить поток, чем перегораживать его. Вашему Величеству известно, как наследный принц любит развлекаться. Если ему всё запрещать, это только вызовет сопротивление. Лучше позволить ему наиграться вволю. Император моргнул. — Первый министр думает о том, чтобы?.. Тан Фань невольно задумался, что даже самый великодушный император иногда может проявлять хитрость, и с улыбкой ответил: — Что об этом думает Ваше Величество, так же думает и этот министр. Император тихонько кашлянул и заметил: — Ван Чжи ведь сейчас в Нинбо, да? Мне бы хотелось, чтобы он взял туда с собой наследного принца. Возможно, посмотрев на мир, принц научится лучше управлять собой? Император ничего к этому не добавил, но Тан Фань уже понял всё, что тот желал ему донести. — Выезд наследного принца из дворца — это важное дело, не говоря уже о том, чтобы отправиться в море. Министры будут возражать и упираться до конца, — предупредил Тан Фань. — Прошу Ваше Величество хорошо обдумать этот вопрос. Император, конечно, всё понимал. Когда в своё время он сам покинул дворец, чтобы помолиться в храме за отца, и чиновники, и народ бурно возмущались подобным. Министры стремились запереть императора во дворце и никогда не выпускать за его пределы. При этом, они хотели, чтобы император внимал их советам, с уважением относился к мудрым подчинённым, усердно трудился на благо страны и любил свой народ. Это было слишком сложно. Император всё же был живым человеком, а не марионеткой. Если он никогда не видел мира за пределами дворца, то мог стать либо слабым и некомпетентным, либо слишком неуравновешенным, либо ленивым и безразличным к государственным делам — четвёртого варианта нет. Чтобы получить такого идеального правителя, каким был нынешний император, должно быть, многие поколения придворных сжигали в молитвах благовония. На его месте любой другой император не допустил бы даже мысли о том, чтобы позволить кому-то манипулировать собой. Его Высочеству наследному принцу это было отлично известно. Из-за всех невзгод, что пришлось пережить в детстве императору, его здоровье было довольно слабым, и он опасался, что может внезапно умереть, оставив управлять страной юного наследника, который всё никак не собирался браться за ум. Процветающая страна тогда будет повергнута в хаос. От этого тревога никогда не покидала сердце императора. Если бы кто-то другой узнал, что император хочет отправить принца из дворца, чтобы тот мог развлекаться в своё удовольствие, то наверняка подпрыгнул бы на три чи и слёзно умолял его передумать. Но Тан Фань не стал решительно возражать, а лишь указал на возможные последствия, и, видя его реакцию, император почувствовал облегчение. — Я понимаю, что хочет сказать первый министр. Но принц непослушен по своей природе. Если не направить его в нужное русло, в будущем это может привести к беде. — Ваше Величество правы, — согласился Тан Фань. — Однако нужно всё тщательно продумать. Сообщите ли вы чиновникам и народу, что принц покинет на время дворец? — Конечно, нет! — без раздумий сказал император. — Лучше будет всё-таки сообщить об этом министрам. — Не стоит. Иначе принц вообще не сможет выехать из дворца, — возразил император. — Тогда ему придётся сменить имя, чтобы никто не догадался. — Да, — кивнул император. — Мне бы не хотелось, чтобы его личность была раскрыта. Лучше будет, если он возьмёт другое имя и последует за Ван Чжи. — Верность Ван Чжи не подлежит сомнению, — заметил Тан Фань, — но его возможности не безграничны. Трудно сказать заранее, с какими опасностями можно столкнуться за пределами дворца. Ваше Величество не задумывались, что с наследным принцем может что-нибудь случиться? — Я думал об этом, — подтвердил император. — Если бы было возможно, мне бы не хотелось, чтобы мой сын уезжал далеко от дома. Но если вспомнить историю, то первый император Великой Мин одним ударом кулака подчинил целую страну, император Юнлэ изгнал монголов подальше от наших границ, а император Цзяньвэнь, всю жизнь просидевший в покоях дворца и не знавший мира вокруг, застрял в бумажной теории и в итоге сгорел в огне, который сам и развёл. Как говорили древние, живущий в трудных условиях будет жить долго, а праздность и веселье ведут к скорой гибели. Наследный принц — мой единственный сын, но в то же время он — будущий правитель Поднебесной. Я не смею надеяться, что он сможет сравниться с Юнлэ, но если он хотя бы не станет похож на Цзяньвэня, это уже сделает меня счастливым. Слова императора порадовали Тан Фаня. Наследный принц был единственным сыном в императорской семье, и было бы неудивительно, если бы император берёг его, как редкую жемчужину. Но император смотрел далеко вперёд и этими словами показал широту своих мыслей. — Ваше Величество мудры. Император вздохнул: — Наследный принц ещё очень молод. Если ему будет позволено сейчас покинуть дворец, императрица будет возражать и сходить с ума от тревоги. Первый министр не думает, что нужно отправить с ним побольше стражи? На всякий случай. — Конечно, — кивнул Тан Фань. — Жизнь Его Высочества бесценна. Поэтому, даже если он поедет просто развлечься и закалить свой характер, нужно принять все меры, чтобы обеспечить его безопасность. — Нет ли у первого министра других хороших идей? — улыбнулся император. — Есть. — Так говори скорее! — глаза императора вспыхнули в предвкушении. — Вашему Величеству хорошо бы произвести на свет побольше детей. Император: …. Заметив, что императора это предложение повергло в ступор, Тан Фань не удержался от улыбки. — Этот чиновник вовсе не несёт вздор. Если бы у Его Высочества наследного принца был младший брат, он захотел бы служить для него примером. К тому же, это обеспечит преемственность наследования трона. Две цели можно поразить одним выстрелом. Я знаю, что Ваше Величество и императрица преданно любят друг друга, и не хочу выступать каким-то негодяем, отрицающим любовь. Однако Ваше Величество сейчас в самом расцвете сил и может обеспечить себе в будущем много детей и внуков. Прошу Ваше Величество поработать над этим усерднее. На лицо императора набежала тень. Он скривился и долго смотрел на Тан Фаня, не в силах выговорить ни слова. У такого неординарного первого министра были свои преимущества. От него не приходилось выслушивать банальности. Ему можно было без сомнений доверить решение важных вопросов. Как, например, сейчас. Вряд ли кто-то ещё во дворце согласился бы с отъездом наследного принца, но Тан Фань не спорил, и с ним можно было обсудить свои идеи. Но у всего есть обратная сторона. Порой император мог услышать от первого министра такое, что повергало его в шок, но он не мог найти весомых возражений. Что значит — работать усерднее? Что здесь вообще можно решить, действуя усерднее?.. Лучше забыть об этом. Везде есть плюсы и минусы. Лучше не обращать внимания. В конце концов, кто сделал его императором? Чтобы быть императором, нужно иметь большое сердце. И быть великодушнее первого министра. Если душа первого министра могла вместить в себя лодку, то душа императора — не меньше, чем гору Тайшань. Автору есть что сказать: Больше глав о наследном принце не будет. Следующая экстра будет посвящена Суй Чжоу, и она станет последней. Мини-театр: Тан Фань: Неважно, что Ваше Величество любит и хочет только императрицу. Нужно делать ещё детей! Император: И этого бездетного холостяка я оправдывал во всех предыдущих экстрах!