14-й год правления императора Чэнхуа

Несмотря на то, что обычно Тан Фань был весьма красноречив, эта фраза ошеломила его и лишила дара речи. Он искренне и недвусмысленно предлагал сотрудничество, а вместо этого стал вдруг подозреваемым в убийстве. Возможно, прежде чем выйти из дома, ему следовало посмотреть на календарь и убедиться, что сегодня у него неудачный день? Об Императорской страже говорили, что они очень сильны и не знают страха и сомнений, и их репутация, безусловно, была заслуженной! Тан Фань одновременно испытал удивление и досаду. Он только собрался что-то возразить, как услышал голос Гао Яцзы: — Хозяин Лю, наконец-то вы вернулись! Хозяин Лю быстро зашёл в аптеку и заметно удивился, увидев там трёх императорских стражников. Гао Яцзы поспешил вперёд и представил его Суй Чжоу и Тан Фаню. Хозяин Лю сложил руки и почтительно поклонился, его голос заметно дрожал: — Господа, прошу у вас прощения, что заставил вас ждать! Этот ничтожный не понимает, что сделал не так. Пожалуйста, господа, объясните мне всё! — Хозяин Лю, не переживайте так… — заметив его испуг, поспешил успокоить Тан Фань. Но Суй Чжоу прервал его и холодно спросил: — Здесь есть тихое место, где можно поговорить? — Да, да! — поспешил ответить хозяин Лю и проводил их во внутренний зал. Это помещение было небольшим, и здесь было намного тише и спокойнее, чем в главном переднем зале. Хозяин Лю предложил Тан Фаню и остальным располагаться, как им удобно, и велел Гао Яцзы принести чаю, после чего обратился к ним: — Господа, что привело вас сюда?.. Он был гораздо проницательнее, чем Гао Яцзы, и сразу понял, что среди незваных гостей Тан Фань был самым разговорчивым, а потому, хотя и обращался сразу ко всем, устремил свой взгляд именно на Тан Фаня. — Хозяин Лю, кто-нибудь из дома хоу Уаня приходил сюда, чтобы заказать лекарство? — спросил Тан Фань. Дело об убийстве в семье хоу Уаня уже наделало много шума и обросло слухами, о нём, похоже, знали все в столице. Услышав этот вопрос, хозяин Лю выглядел удивлённым и несколько раз покачал головой: — Не было такого, не было! — Это правда? — Тан Фань уставился на него. Хотя Суй Чжоу и его спутники пока сохраняли молчание, они с нетерпением следили за разговором. — Господа, разве я посмел бы вам лгать? — хозяин Лю горько усмехнулся. — Наша аптека Хуэйчунь довольно известна, однако не сравнится с Залом Жэньсинь, который уже много лет обслуживает покупателей. С чего бы кому-то из дома хоу Уаня приходить сюда за лекарствами? — Подумай хорошенько и не упусти самое главное, хозяин Лю! — предупредил его Тан Фань. — Если ты что-то скрываешь, то за последствия пеняй на себя. Я могу лишь сказать, что слуга Чжэн Чэна рассказал нам, что «Фуянчунь», который принимал молодой господин, изготовлен в этой аптеке. Лекарство готовил парень лет двадцати, высокий и тощий, под губой у него тёмная родинка. Хозяин Лю внезапно воскликнул: — Так он имел в виду того малого, Линь Чаодуна! — Линь Чаодуна? — переспросил Тан Фань. — Верно, — кивнул хозяин Лю. — Линь Чаодун отвечал у нас за выдачу лекарств. Он несколько лет учился у доктора Шана. Это тот врач, который в главном зале ведёт приём пациентов. Поначалу всё было хорошо, но в прошлом месяце он вдруг сказал, что в его родном городе умер кто-то из родственников, и ему нужно туда поехать, чтобы помочь с организацией похорон. Кто мог знать, что он так и не вернётся? Этого парня, Гао Яцзы, я повысил после того, как Линь Чаодун ушёл. — Кто он был такой? — продолжил расспрашивать Тан Фань. — Как долго он работал в Зале Хуэйчунь? — Говорили вроде, что он из округа Вэйхуэй в провинции Хэнань. Проработал у нас в аптеке три года. Приехал в столицу к родственникам и решил остаться. Я заметил, что он очень прилежный и способный ученик и обучен грамоте, поэтому попросил доктора Шана, чтобы тот научил его готовить лекарства. Не дожидаясь просьбы Тан Фаня или Суй Чжоу, хозяин Лю позвал доктора Шана и Гао Яцзы, и те полностью подтвердили всё, что сказал аптекарь. Все они также заявили, что никогда не готовили никаких снадобий для плотских утех для обитателей дома хоу Уаня и не видели, чтобы кто-нибудь из людей хоу приходил в Зал Хуэйчунь. Вообще-то, каждый день здесь бывало много народа. И если кто-то из дома хоу и приходил, то не посчитал нужным представиться, так что никто не мог знать об этом наверняка. Тан Фань сделал вывод, что эти люди не лгут и, судя по поведению хозяина Лю, он действительно ничего не знал. Тогда оставалась только одна возможность: Чжэн Чэн заказывал здесь лекарство, но не общался ни с кем кроме Линь Чаодуна. Если подумать, Чжэн Чэн в таком молодом возрасте уже принимал снадобье для мужской силы и вполне мог стремиться сохранить это в тайне. Закончив по очереди свои объяснения, хозяин аптеки и его работники с тревогой вглядывались в лица Тан Фаня и императорских стражей, будто ожидая решения своей дальнейшей судьбы. И конечно, на императорских стражей они смотрели более испуганно и напряжённо. — Цзунци Суй, у вас есть ещё вопросы? — повернулся к нему Тан Фань. Офицер Императорской стражи холодно усмехнулся: — Уведите их и допросите как следует! Двое его спутников вышли вперёд, чтобы исполнить приказ. Хозяин Лю и его служащие взмолились о пощаде, но не посмели сопротивляться. Наблюдая за тем, как стража уводит троих арестованных, Тан Фань сказал: — Господин Суй, сейчас главное — найти этого Линь Чаодуна и допросить его. Не лучше ли оставить этих людей в аптеке, чтобы они сразу же сообщили нам, если он вернётся? Зачем нужен их арест? В аптеке и так управляться непросто. — Императорская Стража ведёт это дело по приказу императора и не обязана объясняться с префектурой Шуньтянь, — отрезал Суй Чжоу. — Если господин Тан желает пойти со мной в Северный Двор, то прошу вас, я не возражаю. Тан Фань: … Столкнувшись с таким непробиваемым человеком, Тан Фань ощутил беспомощность. — Господин Суй, у меня нет никакого злого умысла. Зачем вы со мной так агрессивны? Если Императорская стража будет сотрудничать с префектурой Шуньтянь, нам обоим это будет выгодно. — Если префектура Шуньтянь так компетентна, то почему сразу закрыла это дело? — фыркнул Суй Чжоу. — Чтобы дать Западной ограде раскрыть его вместо вас? Просто вы с господином Панем не желаете задеть хоу Уаня, но боитесь, что император призовёт вас к ответу. Поэтому в ваши головы пришла эта дурная мысль, чтобы угодить всем сторонам. Отличный план, конечно, только смотрите, чтобы не подпилить сук, на котором сами сидите! Тан Фань, которому и принадлежала эта «дурная мысль», ничуть не смутился. Если бы ему пришлось снова принимать решение, он снова сделал бы так же. Однако Тан Фань не ожидал, что оппонент сможет разгадать его замысел так легко. Неудивительно, что цзунци Императорской стражи с самого начала относился к нему так недоверчиво. Обидно признавать это, но похоже, он уже заранее считал его некомпетентным чиновником! Тан Фань был очень воспитанным молодым человеком. Несмотря на то, что собеседник только что насмехался над ним, его лицо и голос сохранили вежливое выражение: — Даже если вы правы, цзунци Суй, ваша злость теперь уже ничего не изменит. Западная Ограда пристально наблюдает за нами, Восточная Ограда снова борется за власть с Императорской стражей, Министерство наказаний и Судебная палата забавляются этим представлением и ни о чём не беспокоятся, и только наши два ведомства искренне рассчитывают раскрыть это преступление. Поэтому если мы будем работать вместе, это принесёт только пользу и никакого вреда. — Императорская стража и без префектуры Шуньтянь выяснит всю правду, — заявил Суй Чжоу. Заметив, что он разворачивается, собираясь уйти, Тан Фань поспешно спросил: — В таком случае, цзунци Суй, не позволите ли вы мне осмотреть тело Чжэн Чэна? На Пань Биня, главного магистрата префектуры Шуньтянь, в этом вопросе нельзя было положиться. Тан Фань уже просил хоу Уаня позволить ему забрать тело сына для тщательного осмотра, но тот отказал, и Пань Бинь не посмел ему возражать. Однако сразу после того, как император повелел провести расследование, труп Чжэн Чэна забрала Императорская стража. Префектура Шуньтянь ничего не успела сделать и лишилась шанса первой найти улики. Суй Чжоу сделал паузу и бросил: — Ни за что! Тан Фань: … Вот уж действительно молодцы, эти парни из Императорской стражи! Тан Фань невольно сравнил этого офицера со своим начальником и старшим соучеником и удручённо вздохнул. Мы же все делаем общее дело, почему же такое отношение?.. *** Пекин — столица мира. Любой человек, у которого было хоть немного знаний или денег, всеми силами стремился попасть в столицу. Даже те, кто выбрал государственную службу, предпочли бы иметь седьмой ранг в столице, чем шестой где-нибудь в провинции. Императорский город, резиденция императора — эти слова завораживали, в них было необъяснимое очарование. Но преимущества столицы не ограничивались её имперским статусом. Для любителей вкусно поесть жизнь в столице предлагала возможность наслаждаться деликатесами со всей Поднебесной: от изысканных блюд Цзяннаня до незатейливых северных яств. Здесь можно было попробовать всё, что угодно. Не зря один из посетителей ресторана Сянькэ грустно вздыхал, опустив взгляд на зажатую палочками свиную шкурку: — Боюсь, что, покинув столицу, я не смогу больше наслаждаться такими деликатесами! — Старший брат Цзымин, ну что ты так вздыхаешь? Ты ведь в самом расцвете сил! — удивился его собеседник, сидевший напротив него за столиком. — Когда Небеса хотят дать человеку великие заслуги, сначала они посылают ему испытания, чтобы закалить характер. Будешь работать усердно и через три года вернёшься. Мы снова встретимся в столице и непременно увидим имя брата Цзымина в списках сдавших экзамен. Цзымин покачал головой: — Три года, потом ещё три года… Жизнь коротка, всего лишь несколько десятков лет. Сколько раз я ещё растрачу понапрасну очередные три года? Честно говоря, я тебе завидую, Жуньцин. Тебе есть чем гордиться. Твой возраст едва перевалил за двадцать, а ты уже столичный чиновник шестого ранга. Даже если не сравнивать со мной, бездарно провалившим экзамен, на фоне многих других учёных ты действительно лучший! Для Тан Фаня на самом деле не имело значения, насколько высоки его должность и ранг. Главным была возможность служить своей стране и народу. Но если бы он признался в подобном Цзымину, тот наверняка воспринял бы это с сарказмом и сомнением. Поэтому Тан Фань ничего не ответил и просто добавил вина в его чарку. — Ты скоро уезжаешь, брат Цзымин. Горы высоки, а реки далеки.Боюсь, в ближайшие три года мы не увидимся. Давай сейчас устроим прощальный ужин, чтоб было что вспомнить в разлуке! Три года назад Тан Фань и Цзи Минь отправились в столицу, чтобы сдать императорский экзамен. Они сдружились, потому что были схожи характерами. Цзымин был очень способным учеником и считался одним из лучших среди тех, кто был допущен к итоговому экзамену. Но совершенно неожиданно он провалил экзамен. Однако он не собирался сдаваться и через три года, когда снова проводился экзамен, он решил попробовать снова. Кто бы мог подумать, что когда за два месяца до этого вечера огласили результаты, Цзымина снова не было в списках успешно сдавших экзамен. Для него это стало большим ударом, поэтому сейчас, за столиком ресторана Сянькэ, он не смог удержаться и напился вдрызг. Под воздействием винных паров, он поднял голову и подумал, что в мерцающем свете фонаря лицо Тан Фаня так прекрасно, что невозможно описать словами. Поддавшись порыву, он схватил руку Тан Фаня и крепко сжал её. — Жуньцин, когда я провалил экзамен, все мои друзья, которые успешно его сдали, сразу отстранились от меня. Ты единственный, кто меня утешает и не жалеет добрых слов, чтобы подсластить горечь неудачи. Правду говорят, что друзья познаются в беде. И я, Цзи Цзымин, обещаю, что всегда буду ценить твою дружбу! — Брат Цзымин, ты обидел брата Цяо и брата Цзичжи, когда отказался пойти на пирушку, что они устроили, — заметил Тан Фань. — Они подумали, что чем-то задели тебя, и больше не стали звать с собой на ужин. Цзи Минь пьяно махнул рукой. — Жуньцин, не нужно искать им оправданий! Я и сам всё понимаю. Конечно, понимаю. Мне же уже тридцать, и я три раза приезжал в столицу, чтобы сдать экзамен, и все три раза провалился. В юности в своём городе я считался талантливым учёным. Никак не ожидал, что окажусь в такой ситуации. Моя матушка с нетерпением ждёт меня дома… Как же мне вернуться, не потеряв лицо? Как вообще я смогу?.. Не закончив фразу, он уронил голову на стол. Тан Фань позвал официанта, чтобы тот помог ему отвести Цзи Миня на второй этаж ресторана Сянькэ, где располагались комнаты для отдыха. На следующий день Цзи Миню пора было возвращаться в свой родной город, и они собирались всю ночь провести за дружеской беседой. Однако теперь, когда он так напился, о разговорах и думать было нечего. Уложив Цзи Миня, Тан Фань, которому совсем не хотелось спать, вышел из ресторана и решил медленно прогуляться по улице. Было уже довольно поздно, и хотя комендантский час ещё не наступил, на улицах почти не было людей. Столица, днём полная самого разного народа, ночью казалась тихой и пустой. Некоторые публичные дома и рестораны в хутунах были открыты всю ночь, что, безусловно, радовало таких повес, как Чжэн Чэн, любивших развлекаться до утра. Но большинство обычных людей давно уже погасили фонари и легли спать. В глубине узких переулков покачивались фонари и звучал негромкий смех. Эти звуки привлекли внимание Тан Фаня, но не обещанием весёлого продолжения ночи, а напоминанием о деле хоу Уаня. Хотя дело казалось довольно запутанным, раскрыть его, по мнению Тан Фаня, было не так уж сложно. Просто господин Пань был слишком осторожен, из-за чего много времени было потеряно зря. А теперь тело забрала Императорская стража, и скорее всего оно уже подверглось гниению. Без Линь Чаодуна выяснить что-то о пилюлях было невозможно. И хотя Тан Фань уже направил служащих префектуры Шуньтянь в округ Вэйхуэй в провинции Хэнань, он испытывал смутное предчувствие, что они вряд ли смогут разыскать там Линь Чаодуна. Это дело постоянно осложнялось новыми поворотами. А теперь в него вмешались влиятельные фигуры, и оно усложнилось окончательно. Тан Фань стиснул зубы и постарался выбросить из головы мысли о неудаче. Оглядевшись вокруг, он вдруг осознал, что по привычке пошёл по самому короткому пути. Этой дорогой он часто ходил в течение дня, но ночью фонари здесь не горели и было очень тихо. Даже лунный свет терялся среди туч, и тьма была тягучей, как смола, а путь под ногами неровным и извилистым. К счастью, далеко впереди виднелся слабый свет. Видимо, ещё не все люди отправились спать, и потому нельзя было сказать, что мир вокруг полностью погрузился в темноту. Однако прямо перед носом дорогу было не разобрать. Тем более, что вокруг было тихо и безлюдно, и даже далёкий лай собак казался нереальным. Тан Фань неожиданно наступил на камень и споткнулся. Он пошатнулся и схватился руками за выступ в стене, чтобы устоять на ногах. Опустив голову, чтобы взглянуть себе под ноги, он внезапно почувствовал у своей шеи лёгкое дуновение ветра. Его кожа покрылась мурашками, он невольно вздрогнул и обернулся посмотреть. Из темноты на него стремительно надвигалась белая тень! Он не успел уклониться, и в следующее мгновение был прижат этой тенью к кирпичной стене. И тут же на его горле сомкнулись чьи-то пальцы! Автору есть что сказать: А муженёк, конечно же, крут! Намного круче господина Тана. Меня тут читатели спрашивали про улицу Тансибай. Эта улица до сих пор есть в Пекине, но теперь название слегка изменилось и звучит как Тансибо. А старое название реально было в эпоху Мин. Это очень древняя улица. Когда будете там гулять в следующий раз, осмотритесь повнимательнее…