14-й год правления императора Чэнхуа

Поместье хоу Уаня было погружено в траур. Чжэн Чэн был старшим сыном первой жены, а значит, законным наследником хоу. Хотя из-за его дурной репутации императорский двор не спешил объявить его официальным наследником титула, это была лишь уловка со стороны чиновников, чтобы иметь рычаги влияния на его семью. Не случись с ним такая беда, рано или поздно он всё равно получил бы титул, но такая неопределённость заставляла хоу Уаня вести себя осторожно и не вступать в конфликты. Такое отношение было принято при дворе не только к потомкам знатных семейств, но даже к членам семьи Чжу. После основания династии Мин многочисленные потомки рода Чжу, как основной его ветви, так и побочных, расселились по всей Поднебесной, порой не обладая никакой властью и влиянием. В глазах императора и двора это была просто кучка нахлебников, живущих за счёт казны и совершенно бесполезных, однако по традиции получавших наследственные титулы своего рода. Но как бы ни относился к этому двор, для Чжэн Ина Чжэн Чэн всё равно оставался старшим сыном, хотя и весьма проблемным. Разве кто-то вообще смог бы радоваться жизни, потеряв родного сына? Мать Чжэн Чэна, супруга хоу Уаня, так сильно тосковала, что от горя и слёз даже не могла подняться с постели. Когда Суй Чжоу с Тан Фанем явились в поместье хоу Уаня, там всё было увешано белыми полотнищами в знак траура. Хотя тело Чжэн Чэна находилось в Северном Дворе, но он в любом случае был мёртв, и потому в доме всё было обвешано белыми лентами, и даже слуги были одеты в траурные одежды. Увидев их, хоу Уань нахмурился, но репутация Императорской Стражи заставила его сдержать раздражение и обратиться к незваным гостям: — Не могу понять, зачем столько народу собралось в моём доме. Позвольте узнать, что угодно господам? Суй Чжоу даже не стал тратить время на любезности и сразу перешёл к делу: — Господин хоу, нам нужно увидеть госпожу Хуэй. Хоу Уань на миг оторопел, но быстро собрался с мыслями: — Она как-то связана со смертью моего сына? — Идёт расследование, пока ещё рано делать выводы, — ответил Суй Чжоу. Хоу Уань понял, что нет смысла тратить время на пустые разговоры, и велел привести госпожу Хуэй. Когда Тан Фань сопровождал Пань Биня в ночь гибели Чжэн Чэна, он уже видел в доме хоу жену Чжэн Чэна и трёх его наложниц. Чжэн Сунь была добродетельной женщиной, но не блистала яркой красотой, и потому Чжэн Чэн не испытывал к ней страсти и редко делил с ней ложе. Старшая наложница госпожа Вань вошла в семью раньше остальных. Она была порядочной и честной, но её красота начала увядать, и чувства Чжэн Чэна к ней ослабели. В последнее время перед смертью он редко посещал её покои. Госпожа Юй стала наложницей Чжэн Чэна не так давно. Она была прекрасна, как нефрит, стройна и очаровательна, и больше других пользовалась любовью молодого господина. Однако домашние цветы пахнут не так сладко, как дикие, и потому Чжэн Чэн время от времени гулял на стороне. Хотя госпожа Юй и была его любимицей, но она была не единственной любимицей. Говорили, что госпожа Хуэй была более любима, чем госпожа Юй. Стараясь ублажить её, Чжэн Чэн одаривал её драгоценностями и роскошными нарядами, однако с появлением новых женщин её положение становилось всё более шатким. Тан Фань вспомнил, как по-разному восприняли эти четыре женщины известие о смерти Чжэн Чэна в ту ночь. Госпожа Хуэй рыдала громче всех и казалась самой расстроенной, однако если хорошо подумать, такая преувеличенная реакция казалась неестественной. Вскоре привели госпожу Хуэй. В народе говорят: хочешь быть красивой — носи траур. Белый цвет многим к лицу, и госпожа Хуэй в своих белых траурных одеяниях была поистине очаровательна. Но увы, ни Тан Фань, ни Суй Чжоу этого не оценили. Суй Чжоу с ходу велел Сюэ Лину показать ей портрет. — Ты знаешь этого человека? — Да, это мой двоюродный брат, — коротко взглянув, ответила госпожа Хуэй. — Где он сейчас? — спросил Сюэ Лин. Госпожа Хуэй печально вздохнула, её глаза наполнились слезами: — Отвечаю господину: три дня назад, когда мой двоюродный брат выходил из дома, его сбила повозка. Он умер, и его теперь уже похоронили! Сюэ Лин усмехнулся: — Надо же, какое совпадение! Как только мы пришли, чтобы найти этого человека, как тут же выясняем, что с ним произошёл несчастный случай! — Но это правда, — сказала госпожа Хуэй. — Мой родственник был в этом доме всего лишь слугой. Я не посмела беспокоить господина хоу из-за этого происшествия, но управляющий всё знает. Если господа мне не верят, можете послать за ним и сами расспросить! — Это уже неважно, — отмахнулся Сюэ Лин. — Сейчас нам нужна ты сама, а не твой двоюродный брат. Аптекари из залов Саньюань и Жэньсинь уже дали показания, что твой брат недавно купил у них в аптеках много корня володушки. Это правда? — Господин напрасно меня об этом спрашивает, — ответила госпожа Хуэй. — Зачем моему двоюродному брату сообщать мне, что он идёт покупать лекарства? Разве мне есть до этого дело? — Фуянчунь производится по древнему рецепту, — заметил Сюэ Лин. — Принимать его, конечно, не слишком полезно, но всё же не настолько, чтобы за несколько месяцев это могло привести к смерти. Это ты велела своему брату добавить в пилюли корень володушки, из-за чего Чжэн Чэн внезапно заболел и умер, как будто утратил всю энергию ян. — Эта ничтожная ни в чём не виновата… — начала оправдываться госпожа Хуэй. Прежде чем она успела закончить, её речь прервал гневный вскрик откуда-то сбоку. Это супруга хоу Уаня, услышав их разговор, внезапно подбежала к ней и со всей силы влепила ей пощёчину. — Ах ты сука! Ещё смеешь здесь оправдываться! Твой двоюродный брат не имел никаких обид на Чэн-эра! Да он бы и не смог к нему приблизиться. Как он смог бы его убить? Все доказательства налицо, кто же ещё мог это сделать, кроме тебя? Я видела, как ты нервничаешь, но даже подумать не могла, что ты осмелилась поднять руку на моего сына, подлая тварь! Госпожа Лю, жена хоу Уаня, была из достойной семьи учёных. Когда Тан Фань видел её в прошлый раз, она была убита горем из-за смерти сына, но всё же старалась сохранять самообладание. Теперь же, увидев так близко перед собой возможную убийцу, она не смогла сдержать эмоций. Схватившись за щёку, госпожа Хуэй вскрикнула и отшатнулась. — Господин хоу, помогите! Господин хоу, пожалуйста… я невиновна! Видя, что та старается защититься, госпожа Лю разозлилась ещё сильнее и набросилась на госпожу Хуэй с кулаками. В итоге, между женщинами завязалась потасовка. Суй Чжоу, глядя на эту сцену, холодно проговорил: — Господин хоу желает, чтобы мы любовались на эти обезьяньи пляски? Хотя госпожа Хуэй вызывала много подозрений, она всё же принадлежала к семье хоу. К тому же, и жена хоу участвовала в этом безобразии. И поскольку мужчинам следует держаться от женщин на расстоянии, Императорская стража не должна была вмешиваться. Хоу Уань тяжело вздохнул и закричал: — Остановите их немедленно! Вы что все, как будто умерли?! Помогите госпоже, отведите её в сторону! Схватите наложницу Хуэй! Услышав его слова, служанки бросились вперёд и после некоторых усилий всё же разняли дерущихся. Супруга хоу Уаня тяжело дышала. Хотя её отвели в сторону, её глаза, полные ненависти и гнева, продолжали метать молнии на госпожу Хуэй, будто она была готова в любой момент снова наброситься на неё. Это заставило наложницу Хуэй притихнуть и украдкой содрогнуться. Когда Суй Чжоу смотрел на плачущую госпожу Хуэй, его лицо не выражало никаких эмоций. — Ты готова сама сейчас сознаться, или нужно доставить тебя в Северный Двор, чтобы разговорить? Прежде чем госпожа Хуэй ответила, вмешался Тан Фань: — Ты неграмотная женщина из внутренних покоев, не говоря уже о том, что ты не разбираешься в медицине. Как ты могла убить Чжэн Чэна? За тобой наверняка кто-то стоял, кто-то подстрекал тебя к этому. Если ты согласна говорить правду, то сможешь избежать смертной казни. Если же продолжишь лгать и прикрывать того, кто стоит за тобой, то с ним всё обойдётся, а тебе придётся страдать. Законом Великой Мин ещё в давние времена установлено, что человек, лишивший другого жизни, должен быть казнён. Если ты откажешься во всём сознаться, то попадёшь в Северный Двор, а там умеют развязывать языки. Будут пытать и огнём, и водой, и кнутом, и железом, и пальцы поотрубают — так, что ты и жить больше не захочешь, но и умереть так просто не сможешь. Ты будешь молить о смерти, но её тоже придётся заслужить. Он говорил легко и непринуждённо, в голосе не звучало ни намёка на угрозу, но наложница Хуэй задрожала всем телом, и даже зубы застучали. Все были наслышаны о методах Императорской Стражи. Госпожа Хуэй, похоже, уже представила себя в Императорской тюрьме, всю покрытую кровью. На самом деле, Императорская тюрьма была не тем местом, куда она могла бы попасть, даже если бы захотела. В Императорскую тюрьму попадали за особо тяжкие преступления по приказу самого императора и оставались там до самой смерти. Учитывая, кем была госпожа Хуэй, ей в лучшем случае светила тюрьма префектуры Шуньтянь, а в Императорскую тюрьму её бы просто по статусу не приняли. Суй Чжоу бросил взгляд на Тан Фаня и не стал никак комментировать его слова, позволив и дальше продолжать запугивать наложницу Хуэй. — Цзунци Суй, — повернулся к нему Тан Фань, — я слышал, в Северном Дворе есть такое наказание «дождь, поливающий цветущую сливу». Руки и ноги заключённого прижимают к земле, а на лицо кладут мокрую бумагу, один лист на другой, слой за слоем. Сначала узник ничего не почувствует, но затем ему станет всё труднее дышать, мокрая бумага прилипнет к лицу, закрывая нос и рот, перекрывая доступ воздуха, и он медленно задохнётся в мучениях. Есть ведь такое? Лицо Суй Чжоу оставалось непроницаемым. Он медленно кивнул: — Да, верно. Стоявший рядом Сюэ Лин закатил глаза: когда это у нас в Северном Дворе было такое издевательство? Разве это не проклятые евнухи из Восточной Ограды изобрели? Госпожа Хуэй буквально чувствовала это состояние. Следуя за ярким описанием Тан Фаня, её воображение покрывало её лицо невидимыми слоями мокрой бумаги, и она почувствовала, что задыхается. Какой дождь, поливающий цветущую сливу? Это же медленная и мучительная казнь! — Я признаюсь! Признаюсь! Я никого не убивала! Это всё Чжэн Чжи! Чжэн Чжи приказал мне сделать это! — не выдержав, закричала она. Хоу Уань резко оборвал её: — Заткнись! Мерзавка, ты понимаешь, что ты несёшь?! — Я ничего не делала! Я невиновна! — продолжала рыдать госпожа Хуэй. — Я не убивала Чжэн Чэна, и своего двоюродного брата не убивала! Это всё Чжэн Чжи сделал! Это он велел мне отдать рецепт Чжэн Чэну, а потом поручил моему брату подкупить служащего в аптеке, чтобы тот добавил в рецепт корень володушки. О, ещё же и продавец из аптеки! Чжэн Чжи заставил их всех замолчать, а вовсе не я! Я ничего больше не знаю! — Заткнись! — снова гаркнул хоу Уань. — Сам лучше заткнись, — холодно вставила госпожа Лю. — Пусть она продолжает! — А что ей ещё добавить? — зло проговорил хоу Уань. — Эта сучка просто обвиняет случайных людей, пытаясь оправдаться. Она всех в этом доме хочет замазать и утащить на дно вместе с собой! Госпожа Лю усмехнулась: — Очевидно, ты боишься, что она выдаст того, кого не следует, и потому хочешь, чтобы она замолчала? Хоу Уань был в смятении. — Да разве я мог о таком помыслить? Что ты говоришь?! Может, хватит тебе самой кидаться пустыми обвинениями? Суй Чжоу решил не обращать внимания на перебранку супружеской четы и обратился к хоу Уаню: — Прошу господина хоу пригласить сюда второго молодого господина Чжэна. Хоу Уань был вынужден прервать ссору с женой. Он смерил ненавидящим взглядом наложницу Хуэй и несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем наконец смог проговорить: — Почему никто до сих пор не позвал сюда Чжэн Чжи?! Слуги тут же поспешили исполнить его приказ. Вскоре явился Чжэн Чжи в сопровождении красивой женщины средних лет. Тан Фань уже видел её раньше. В ночь, когда умер Чжэн Чэн, в доме были все женщины из семьи хоу Уаня. Тан Фань смутно припоминал, что эта женщина была наложницей хоу. Чжэн Чжи вежливо поклонился: — Этот сын приветствует отца и матушку. А кто эти господа?.. Его взгляд скользнул по Суй Чжоу и Тан Фаню. В ночь преступления Чжэн Чжи не было в доме, поэтому, естественно, он не мог узнать Тан Фаня. Внешне Чжэн Чжи был довольно сильно похож на пришедшую с ним красивую женщину, в его облике было что-то изящное и даже женственное. Он держался вежливо и с достоинством. Чжэн Чэну было с ним не сравниться, он уступал младшему брату и в красоте, и в манерах. Старший сын так и не успел официально стать наследником титула, да и при жизни его положение было довольно шатким. Второй сын во всём превосходил старшего брата, и нет ничего удивительного в том, что в глубине души отец его поддерживал. Трудно было сохранять беспристрастность в этой внутренней борьбе, когда сердце склонялось к одному из братьев. И это вполне могло породить конфликт. Хоу Уань нахмурил брови. — Эти двое — господин Тан из префектуры Шуньтянь и господин Суй из Северного Двора. Они пришли задать вопросы по делу твоего старшего брата. И я хочу спросить тебя: ты имеешь к этому какое-то отношение? — Отец, вы же не хотите обвинить своего сына в убийстве? — Чжэн Чжи выглядел потрясённым. — Разве ваш сын мог настолько ненавидеть брата, чтобы решиться убить его?! Весь его вид был очень убедительным, но Тан Фань успел заметить, как Чжэн Чжи неосознанно бросил взгляд в сторону наложницы Хуэй. — Второй господин Чжэн, госпожа Хуэй обвиняет тебя в том, что ты подговорил её опоить ядовитым зельем и убить Чжэн Чэна, — заявил Суй Чжоу. — А потом убил её двоюродного брата. Это правда? — Бесстыжая ложь! — решительно возразил Чжэн Чжи. — Ну ты и ублюдок! — с горечью воскликнула госпожа Хуэй. — Конечно, ты заставил меня это сделать и даже обещал, что заберёшь меня к себе, когда твой братец умрёт! — Ты что, с ума сошла, женщина? — со злостью отозвался Чжэн Чжи. — Ты наложница моего старшего брата, разве я мог бы спутаться с тобой?! Пришедшая с ним немолодая красавица закричала: — Дешёвая сучка! Я не позволю тебе так просто бросаться такими гнусными обвинениями! Она выбежала вперёд, собираясь отвесить оплеуху наложнице Хуэй. Совсем недавно госпожа Лю, жена хоу Уаня, такое уже проделала, но на этот раз Сюэ Лин не мог не вмешаться. Тем более, она была всего лишь наложницей. Сюэ Лин сделал шаг вперёд и оттолкнул её. — Императорская стража ведёт расследование! Кто позволил тебе вмешиваться?! Немолодая красавица упала на колени. Её лицо было бледным от гнева, но она не осмелилась вступать в спор и повернулась к хоу Уаню в надежде найти у него поддержку. Бросившись к его ногам, она закричала: — Мой господин, защитите своего сына и его мать! Хоу Уань был ошеломлён и поспешил поднять её, ухватив за руки: — Вставай, вставай! Зачем так позориться?! Однако тон его был намного мягче того, как он недавно обращался к госпоже Лю. Госпожа Лю наблюдала за этой сценой, не говоря ни слова. Тан Фань и Суй Чжоу, глядя на всю эту суматоху, тоже сохраняли спокойствие. — Госпожа Хуэй, — обратился к ней Тан Фань, — ты обвиняешь Чжэн Чжи, но можешь ли ты доказать свои обвинения? Наложница Хуэй растерялась и не смогла вымолвить ни слова. Тогда снова встряла мать Чжэн Чжи, злорадно заметив: — Конечно, ты не можешь ничего доказать! Всем ведь очевидно, что А-Чжи невиновен! Разве он мог убить собственного брата? Кто-то, узнав о смерти старшего брата, понял, что наследником станет А-Чжи и велел тебе оговорить его? Так? Признавайся, дрянь! Наложница Хуэй прервала этот поток злобы и ругательств, внезапно воскликнув: — У меня есть доказательства! Они у меня есть! Она действительно была сильно напугана описанием пыток в исполнении Тан Фаня. И ей совсем не хотелось испытать на себе ни Императорскую тюрьму, ни «дождь на цветах сливы». — Говори, — велел Суй Чжоу. Наложница Хуэй скрипнула зубами и сказала: — У второго молодого господина Чжэна на ягодице родимое пятно размером с пол-ладони, по форме как цветок сливы! Как только она это сказала, вопли и ругательства немолодой красавицы резко прекратились. Мужчины и женщины должны соблюдать дистанцию в общении. Родинки на лице или руках всем видны, но как можно знать о родимом пятне на ягодицах, если не состоять с человеком в слишком близкой связи? Госпожа Хуэй была наложницей Чжэн Чэна, а Чжэн Чжи — его младшим братом. У этих двоих не должно быть ничего общего между собой, но если это было так, то как она могла узнать о наличии родимого пятна? Что всё это значило? Суй Чжоу бросил взгляд на Чжэн Чжи, который резко изменился в лице. — Это так? Чжэн Чжи не ответил, но Суй Чжоу и не нуждался в его ответе. Он просто махнул рукой сопровождавшим его стражникам и приказал: — Арестуйте его и доставьте в Северный Двор! Потом повернулся к госпоже Хуэй. — Ты тоже пойдёшь с нами. Учитывая, что ты сама во всём честно призналась, я позволю тебе взять с собой служанку. Мать Чжэн Чжи горько заплакала, бросилась к сыну и крепко обняла его, не позволяя никому подойти ближе. Когда её попытались оттащить или убедить отойти в сторону, она зарыдала ещё громче, и двор поместья хоу Уаня снова погрузился в хаос. — Стойте! — воскликнул хоу Уань. — Господин Суй, вы находитесь в моём доме. Это дом хоу Уаня! Чжэн Чжи принадлежит к моей семье! Как вы можете просто взять и увести его?! — Господин хоу, если будет установлено, что ваш сын невиновен, его сразу же отпустят, — невозмутимо сказал Суй Чжоу. — Суй Чжоу, прекрати нарываться на скандал! — гневно рыкнул хоу Уань. — Его Величество поручил тебе расследовать преступление, а не творить беспредел в моём доме, в доме хоу Уаня! Что ты себе позволяешь?! Я собираюсь подать на тебя жалобу! Суй Чжоу остался непреклонен: — Я исполняю свой долг. Господин хоу может поступать, как считает нужным. Хоу Уань был так зол, что его лицо исказилось. Он собирался ещё что-то добавить, но услышал, как за его спиной его жена госпожа Лю холодно произнесла: — Господин Суй должен вести дело беспристрастно. Я обо всём позабочусь, если возникнут какие-то проблемы! — Ты!.. Как ты посмела!.. — хоу Уань ткнул пальцем в госпожу Лю. Он пытался найти слова, но от злости ни одной связной фразы не складывалось у него на языке. — А почему я не могу? Разве я больше не хозяйка в доме хоу Уаня? — госпожа Лю смерила его ледяным взглядом, как будто перед ней стоял её заклятый враг. — Не забывай, что я твоя законная жена, и мой титул, как и твой, дарован императорским двором. Так что, я имею полное право распоряжаться в этом доме! — Чэн-эр уже умер. Его больше нет! — с горечью воскликнул хоу Уань. — Какая тебе будет польза от того, чтобы разрушить мир и покой в этом доме?! Госпожа Лю холодно усмехнулась: — Чжэн Чэн мой родной сын. Он также родной сын господина хоу. Однако в глазах господина хоу Чжэн Чэн, его старший сын, не так хорош, как Чжэн Чжи, сын простой наложницы. Поскольку его отец ни на что не способен, только мать может помочь ему добиться справедливости! Мать Чжэн Чжи, рыдая, упала перед ней на колени: — Сестрица, старшая сестра! Это я во всём виновата! Пожалуйста, не гневайся на А-Чжи, прости его, он хороший мальчик! Клянусь, я сделаю всё, о чём ты попросишь! Умоляю тебя, сестра! Женщины, доведённые до предела, могут быть очень жестоки. Госпожа Лю схватила её за воротник и несколько раз резко хлестнула её по щекам. Длинные ногти супруги хоу Уаня оставили кровавые следы на гладких нежных щеках красавицы. Затем госпожа Лю грубо схватила её за шею. — Сука, я достаточно долго терпела тебя! Верни мне моего сына живым! Наложница хоу Уаня разразилась слезами. Видя это, Чжэн Чжи тоже отчаянно закричал: — Отец! Папа, папа! Помоги мне! Я не могу с ними уйти! Однако любые попытки сопротивляться Императорской страже были бесполезны. Суй Чжоу коротко мотнул головой, и Чжэн Чжи увели. Благодаря добровольному признанию, к наложнице Хуэй отнеслись со снисхождением и разрешили взять с собой служанку. Однако императорские стражники всё же приглядывали за ними, чтобы исключить побег. Тан Фань и Суй Чжоу вместе покинули дом хоу Уаня. У них за спиной царили шум и хаос, но это не имело к ним никакого отношения. — Подлая тварь! Ты умрёшь ужасной смертью! — изрыгал проклятия Чжэн Чжи. Хотя его вели под конвоем, он не оставлял попыток вырваться, чтобы наброситься на наложницу Хуэй и расправиться с ней на месте. Теперь он ничем не напоминал того учтивого молодого господина, каким предстал поначалу в доме хоу Уаня. Суй Чжоу нахмурился: — Заткните его. — Второй молодой господин Чжэн, вы уж извините! — хмыкнул Сюэ Лин и заткнул рот Чжэн Чжи скомканным платком. Наконец настала тишина. Дальше дело развивалось неожиданно гладко. Едва переступив порог Северного Двора, Чжэн Чжи сразу во всём признался, не дожидаясь, когда его начнут пытать. Его признание не сильно отличалось от того, что говорила наложница Хуэй. Хотя хоу Уань не обладал реальной властью, у него всё же был титул, передаваемый по наследству, и соблазн завладеть им был достаточно велик. Нынешний обладатель титула хоу и его супруга госпожа Лю жили не дружно. Вместо законной жены хоу Уань отдавал предпочтение красивой наложнице и сыну от этой наложницы, Чжэн Чжи. Он неоднократно изливал свой гнев на старшего сына в присутствии наложницы, и со временем Чжэн Чжи сделал из этого выводы. К тому же, Чжэн Чэн всегда был гулякой и разгильдяем, и Чжэн Чжи, что вполне понятно, подумал: в Империи Мин нет закона, запрещающего сыну от наложницы наследовать титул. Почему я должен отказаться от титула хоу только потому что родился на два года позже этого оболтуса? Чжэн Чэн был известным развратником. Он проводил все ночи в кутежах и подорвал здоровье так, что вряд ли был способен к зачатию детей. У него до сих пор не было сына. Поэтому Чжэн Чжи соблазнил госпожу Хуэй, наложницу брата, и подговорил её дать Чжэн Чэну рецепт снадобья «фуянчунь», а затем с помощью её двоюродного брата в рецепт включили лишний ингредиент — корень володушки. Госпожа Хуэй прежде пользовалась особой боагосклонностью Чжэн Чэна, однако со временем надоела ему, он нашёл себе новые забавы, и она, по природе будучи ревнивой, почувствовала обиду и гнев. В таких обстоятельствах Чжэн Чжи не потребовалось много усилий, чтобы склонить её на свою сторону. Чжэн Чжи утверждал, что он не собирался убивать старшего брата, а только хотел, чтобы Чжэн Чэн окончательно угробил своё здоровье и никогда не смог зачать наследника. А поскольку корень володушки усиливал и без того не слишком полезное действие «фуянчуня», такое сочетание легко могло полностью уничтожить его мужскую силу и энергию ян. Именно так Чжэн Чжи рассчитывал стать наследником титула хоу. Он не мог предполагать, что дозировка будет сильно превышена, и потому смерть Чжэн Чэна была для него полной неожиданностью. Тем не менее, доказательства против него были весомыми, он признал свою вину, и в такой ситуации приговор к смертной казни стал бы для него естественным итогом. Хоу Уань ничего не мог сделать, чтобы спасти своего сына. К тому же, госпожа Лю, происходившая из богатой и влиятельной семьи, использовала все свои связи, чтобы добиться наказания по всей строгости закона. Они оба направили прошения на имя императора. Суй Чжоу также представил ко двору все доказательства и признания виновных. Кабинет министров проголосовал за смертный приговор Чжэн Чжи, однако император не смог устоять перед мольбами хоу Уаня, и в конце концов, смертную казнь заменили пожизненной ссылкой. Чжэн Чжи был сослан на границу и получил запрет возвращаться в столицу до конца своей жизни. Наконец дело подошло к концу. Составляя свой доклад в Кабинет министров, Суй Чжоу упомянул заслуги префектуры Шуньтянь, которая внесла в расследование значимый вклад. Не стоит недооценивать важность этого доклада. Со времён императора Юнлэ значимость Кабинета министров постепенно росла. Нынешний Сын Неба не слишком любил работать, поэтому роль чиновников Кабинета приобрела особое значение и приравнялась к императорским советникам, а первый министр фактически делил власть с императором. Дядя Суй Чжоу прежде занимал должность военного министра, его приятели и сослуживцы до сих пор сидели на значимых постах в Кабинете министров. Так что, чиновники Кабинета всегда имели о нём хорошее мнение. А благодаря родственным связям с вдовствующей императрицей Суй Чжоу также был на хорошем счету у самого императора и пользовался его благосклонностью. Благодаря этим двум обстоятельствам, слова Суй Чжоу оказались весомее, чем чьи бы то ещё, и в конечном счёте префектуре Шуньтянь удалось выйти из этой ситуации без потерь. Люди имеют свойство радоваться, когда с ними происходит что-то хорошее. И Пань Бинь откровенно радовался, ведь его не отправили в отставку, не понизили в должности и не урезали жалованье. Незначительный выговор пролетел мимо его ушей лёгким ветерком, и больше ничего не случилось. И конечно, он был просто счастлив в отличие от последних дней, когда его снедало беспокойство. Он разыскал Тан Фаня и сказал: — Благодаря тебе, Жуньцин, это дело раскрыто, и нашей префектуре Шуньтянь удалось избежать неприятностей! — Это благодаря милости Его Величества, — возразил Тан Фань. — И благодаря порядочности цзунци Суя. А Жуньцин не имеет к этому отношения и не может присваивать себе заслуги. Пань Биню очень понравилось, что Тан Фань ведёт себя так скромно и осторожно. Он одобрительно кивнул, погладил бороду и улыбнулся: — Тебе не нужно так скромничать. В конце концов, ты помогал с этим делом. Я слышал, что Суй Чжоу даже упомянул об этом в своём докладе. Так что ты заслуживаешь похвалы! Наша префектура придерживается принципов справедливости: за заслуги надо награждать, а за проступки наказывать. Поскольку ты заслужил награду, скажи мне, чего бы тебе хотелось? Вэй Юй, помощник магистрата префектуры Шуньтянь, сидевший рядом, с улыбкой поддержал его: — Да, это дело с убийством в доме хоу Уаня наконец раскрыто, и Жуньцин много бегал и везде успевал. Он действительно славно потрудился! Тан Фань по-прежнему оставался скромен: — Этому подчинённому ничего не нужно. Почтенные господа преувеличивают мои заслуги. Пань Бинь внезапно хлопнул себя по ляжке и рассмеялся: — Ну, помнится, мы тогда поспорили на улице, и я всё ещё должен тебе миску лапши со свининой! Пойдём, пока ночь не настала! После работы я угощаю тебя лапшой! Тан Фань: … Хотя он давно уже предполагал, что старший соученик Пань довольно скуп, но только сейчас убедился, до какой степени. Эта сцена открыла ему глаза. Тан Фань беспомощно глянул на Вэй Юя, который хотел было рассмеяться, но не осмелился, и изобразил на лице улыбку: — Премного благодарен господину! Вэй Юй пару раз кашлянул в кулак. — Господин, будет ли позволено этому подчинённому пойти с вами поесть лапши, раз вы угощаете? Пань Бинь смерил его взглядом: — А кстати, Сюаньчжан! Я припоминаю, что ты пришёл на службу в префектуру Шуньтянь позже Жуньцина, и до сих пор не проставился в честь назначения! Вэй Юй весьма огорчился. Его подстрелили лежачего. Ему просто хотелось угоститься лапшой, а дело повернулось так, что теперь он сам должен всех угощать! Да, господин главный магистрат умел воспользоваться ситуацией! — Да, конечно, если вы с Жуньцином согласны оказать мне честь, то я угощу вас сегодня! — Тогда почему бы нам не наведаться в то заведение с лапшой, что упоминал Жуньцин? — Нет-нет, не годится! — возразил Вэй Юй. — Вино в честь назначения, конечно, нужно пить в ресторане Сянькэ. Я сейчас же распоряжусь забронировать нам столик! Тан Фань посмотрел на лицо Вэй Юя, выглядящего так, будто проглотил муху, и, не удержавшись, расхохотался. Автору есть что сказать: Это дело ещё не закончено, просто в нём наступает временный перерыв. До сих пор никто так и не угадал, кто убийца. Чтобы не прерывать историю, автор вышла за все лимиты по продолжительности главы. Она ведь заслуживает поцелуйчиков?)) Па-па-па не надо, хватит просто дружеского чмока~ Некоторые читатели спрашивали о полномочиях Палаты по уголовным делам и префектуры Шуньтянь. Сейчас расскажу. Функции Палаты по уголовным делам (или Уголовной палаты) соответствуют современному Верховному суду. Министерство наказаний — это современное Министерство общественной безопасности, хотя в древние времена их полномочия пересекались, и Министерство наказаний обладало также частью функций суда и прокуратуры. Должность главы префектуры Шуньтянь примерно соответствует мэру Пекина. Почему же Пань Бинь такой трус, занимая такую должность? Это нетрудно объяснить. В столице много высокопоставленных чиновников, это же столица. И глава города всего на полранга выше других служащих. Он постоянно находится под давлением тех, кто стоит выше него при дворе, и не обладает должным авторитетом, и потому Пань Биня легко можно запугать. Однако на эту должность есть много желающих, потому что глава префектуры Шуньтянь и его подчинённые всё же стоят на пол ступени выше обычных местных чиновников и ближе к императорскому трону, а значит, имеют возможность проявить себя, чтобы наверху запомнили их имена. Даже не обладая особыми талантами, можно умело льстить и приобретать полезные знакомства, чтобы приблизиться к одному из трёх «бумажных министров» и пополнить ряды их подхалимов. А значит, обеспечить себе достойное будущее.