14-й год правления императора Чэнхуа

А-Ся, погружённая в невесёлые мысли, вернулась во двор дома Ли. В этот момент А-Чунь, подняв занавеску, вышла из комнаты хозяйки и случайно натолкнулась на неё. Она сердито воскликнула: — Где ты ходишь так долго?! Госпожа давно тебя ждёт! Хозяйка дома Ли происходила из семьи Чжан. Ей было больше пятидесяти лет, но она ещё прекрасно выглядела. Хотя в уголках глаз уже были заметны морщинки, а фигура слегка располнела, но лицо оставалось добрым и миловидным. Увидев входящую А-Ся, госпожа спросила: — Ты отнесла угощение? А-Ся с поклоном ответила: — Да, господин Тан был очень доволен. Сказал, что госпожа напрасно так беспокоится о нём, и просил передать госпоже свою благодарность. — Господин Тан очень помог нам, — улыбнулась госпожа Чжан. — Мы просто передали ему немного еды, для нас это совсем не сложно. А-Ся, подойди сюда. Мне надо кое-что сказать тебе. А-Ся поспешила подойти ближе и, заметив взволнованный взгляд хозяйки дома, спросила почти шёпотом: — Что будет угодно госпоже? Госпожа Чжан улыбнулась: — Не волнуйся. Я только хотела спросить: тебе ведь нравится господин Тан, который живёт по соседству? Сердце А-Ся замерло, и она растерянно пробормотала: — Го… госпожа?.. — Скажи честно. Я не стану тебя ругать. Разве это не так? — Да… — голос А-Ся был тихим, как комариный писк. — Это хорошо, — госпожа Чжан снова улыбнулась. — Господин Тан, хотя он и чиновник, но в столице совсем один, и некому о нём позаботиться. А тебе уже семнадцать, пора и о замужестве подумать. Я знаю, что тебе нравится господин Тан, но в твоём положении будет довольно сложно претендовать на место его жены. Вот если бы ты стала наложницей, вопросов бы не возникло. Ты выросла красивой и доброй и многому научилась, служа в моём доме. Если я отдам тебе твой контракт, ты сможешь выйти замуж за хорошего человека и стать хозяйкой в его доме. Но я не знаю, чего бы ты сама хотела? Поэтому я и позвала тебя, чтобы спросить: хочешь ли ты служить господину Тану или предпочтёшь уйти и вступить в законный брак? А-Ся вспомнила, как совсем недавно получила отказ, и густо покраснела. — Эта служанка… эта служанка потеряла всякий стыд и сама только что призналась в чувствах господину Тану! — Ты совсем девчонка! Чего же здесь стыдиться? — удивилась госпожа Чжан. — Мужчинам следует жениться, а женщинам выходить замуж. Я наблюдала, как вы с А-Чунь и А-Цю росли, с самого детства. И рада, что ты нашла себе хороший дом. Давай же, скажи скорее, что ответил господин Тан?! А-Ся упала на колени. Слёзы, которые она сдерживала всё это время, хлынули потоком, и она, рыдая, обняла колени госпожи Чжан. — Госпожа… господин Тан больше не хочет меня видеть! Я… я не хочу больше жить! Госпожа Чжан помогла ей подняться: — Разве ничего больше нельзя придумать? Что именно сказал тебе господин Тан? А-Ся, не переставая плакать, рассказала ей обо всём, что между ними произошло. Выслушав её, госпожа Чжан вздохнула: — Да, похоже, к господину Тану не подступиться. Ты красива и у тебя хороший характер, у господина Тана не было причин отвергать тебя. Но не все мужчины в этом мире живут только похотью и страстями. Всегда есть исключения. Ну ничего, я найду тебе хорошую пару. Можешь выбрать любого в этом доме, если тебе здесь кто-то нравится! А-Ся несмело прошептала: — Эта ничтожная служанка так бесстыдна, что смеет просить госпожу замолвить слово за меня перед господином Таном… Госпожа Чжан покачала головой. — Что же ты сделала такого в прошлой жизни, что у тебя такая карма? Ну ладно. Я слышала, господин Тан в последнее время очень занят, рано уходит и поздно возвращается. Нужно немного подождать. А потом я пошлю кого-нибудь пригласить его к нам в гости. — Спасибо, госпожа! — обрадовалась А-Ся. — Эта служанка будет помнить вашу доброту всю оставшуюся жизнь! *** Пара маленьких ног мягко ступала по коридору внутренних покоев. Роскошная юбка плотно облегала ноги и при ходьбе слегка покачивалась, время от времени открывая изящные вышитые туфли и пробуждая воображение. Походка была такой лёгкой, будто девушка ступала не по лестнице, а по облакам. Остановившись перед дверью, она подняла руку, чтобы постучать. — Кто? — послышался голос с той стороны. — Мама Лу, это я, — сказала она тихим голосом с мягким акцентом, свойственным уроженцам южного берега Янцзы. Даже когда она сердилась, то говорила кокетливо, как избалованный ребёнок, и её голос мог растопить сердце любого мужчины. Та, что была внутри, не спешила привычно с улыбкой отворить дверь. Она долго молчала, потом послышалось: — Подожди чуть-чуть, я сейчас! Сквозь бумажную перегородку девушка смутно разглядела приближающуюся фигуру. Наконец, дверь со скрипом распахнулась. — Цинцзы, проходи скорее! — Мама нездорова? — удивлённо спросила Цинцзы. — Выглядишь как-то неважно. Хозяйка борделя выдавила из себя улыбку: — Нет, всё хорошо. Проходи скорее и садись! Она высунула голову в коридор и крикнула: — Сяо Люцзы, принеси чаю! Цинцзы остановила её: — Не беспокойся, мама Лу. Я пришла, потому что мне нужно кое-что обсудить. — Тогда говори! — воскликнула хозяйка борделя. — Почему ты так серьёзна? Разве я тебя когда-нибудь обижала? Расскажи же мне, что случилось?! Цинцзы на мгновение задумалась, будто принимая окончательное решение. — Я хочу внести за себя выкуп. Любезная улыбка мамы Лу тут же исчезла. — Что ты сказала? Цинцзы вздохнула и сказала ещё решительнее: — Я хочу внести за себя выкуп. — Нет, ни за что! Я не согласна! — вскочив, выкрикнула хозяйка борделя. Цинцзы пристально посмотрела на неё: — Мама Лу, мы же договорились, что если я соберу пять тысяч таэлей, ты позволишь мне выкупить себя. — Она достала из-за пазухи бумагу: — Это банковский билет на пять тысяч серебряных таэлей, выданный банком Хуэйтун, который гарантирует его подлинность. Голос хозяйки борделя смягчился: — Цинцзы, не говори, что мои слова не заслуживают доверия. Мама просто не знает, от какого мужчины ты получила эти деньги. К тому же, пять тысяч таэлей — немалая сумма, а это всё, что у тебя есть. Оставь их себе. Даже если сейчас ты выкупишь себя, то на что станешь жить? Ты можешь заплатить выкуп позже, а пока можешь ещё поработать здесь несколько лет. Я на своём веку повидала много девиц, ушедших из Хуаньи. Они быстро спустили все деньги, и им пришлось вернуться к прежнему занятию. Только теперь они уже не были так прелестны и стоили дешевле, так что продавать себя за те же деньги, что и раньше, у них уже не вышло. Цинцзы, мама Лу тебя не обманет. Вместо того, чтобы откупиться и уйти, ты могла бы стать наложницей какого-нибудь господина, которому ты нравишься. Ты бы тогда наверняка жила в достатке! — И сколько достойных мужчин среди тех, кто приходит в бордель? — покачала головой Цинцзы. — Зачем ты меня отговариваешь? Мне уже девятнадцать. Я не могу продолжать этим заниматься ещё несколько лет! Мы уже так долго вместе, и я знаю, что ты не особо ко мне привязана. Почему же мама Лу не хочет дать мне свободу? Разве тебе так сложно просто оставить меня в покое? Поняв, что девушка настроена очень решительно, мама Лу изменилась в лице и пошевелила губами, будто собиралась сказать что-нибудь обидное, но совладала с собой и, закатив глаза, улыбнулась: — Ну ладно, ладно. Раз уж ты так решила, маме больше нечего возразить. Но я знаю тебя с детства и беспокоюсь, что ты просто пропадёшь, оказавшись на улице. Я возьму из этих пяти тысяч таэлей только четыре, а одну тысячу оставь себе на всякий случай. Цинцзы очень удивилась. Она никак не ожидала, что мама Лу, очень любившая деньги, так легко согласится и не только отпустит её, но и оставит ей часть причитавшихся той денег. Она была тронута и слегка поклонилась хозяйке борделя: — За эти годы мама Лу меня многому научила, и Цинцзы очень благодарна. Не нужно оставлять мне часть денег. Я прошу маму принять эти пять тысяч таэлей. У Цинцзы ещё остались деньги, чтобы не умереть от голода в первое время. — Цинцзы, — хозяйка борделя взяла её за руку и усадила рядом с собой. — Скажи мне честно, эти деньги дал тебе господин Чжэн? Но теперь он мёртв, и я слышала, что его смерть наделала много шума. У меня ведь не будет никаких проблем с этими деньгами? — О чём ты, мама Лу? — удивилась Цинцзы. — Господин Чжэн не давал мне этих денег. Он любил кутить, и даже если у него иногда бывали деньги, он сразу же всё спускал. Так что, он никак не мог дать мне пять тысяч таэлей, чтобы заплатить выкуп. Я получила эти деньги из надёжного источника, поэтому маме не о чем волноваться. — Если ты не объяснишь мне, я всё равно буду переживать, — сказала мама Лу. — Ты же знаешь, что господин Чжэн провёл ночь в Хуаньи накануне своей смерти. Дело очень запутанное, и если кто-нибудь из благородных господ пожелает свалить на нас всю вину, им будет не так уж сложно это сделать. — Разве дело ещё не закрыто? — удивилась Цинцзы. — Говорят, что убийца — второй сын хоу Уаня. Он вступил в сговор с наложницей господина Чжэна, и они вместе его убили. Какое отношение это может иметь к нам? Хозяйка борделя выдавила улыбку: — Но я слышала, что Северный Двор продолжает расследовать дело и у них осталось много вопросов. Но какие это вопросы, мне, конечно, никто не скажет. Я несу ответственность за твои доходы и расходы. Что я отвечу, если меня спросят, откуда взялись эти пять тысяч таэлей? Я не принуждаю тебя остаться, но ты должна мне объяснить, кто дал тебе эти деньги. Если от этих денег будут проблемы, ни тебе, ни мне не выйти сухими из воды! Цинцзы ненадолго задумалась. — Я не могу сказать, откуда эти деньги. Их дал мне один щедрый покровитель. Ему понравилась Цинцзы, и он даже хотел на мне жениться. Но в доме у него уже была ревнивая жена, поэтому ничего не вышло. Хозяйка борделя закатила глаза: — Теперь, когда ты рассказала, я чувствую облегчение. Но есть ещё одна вещь, которую я не могу понять, и мне хотелось бы услышать твои объяснения. — Если у мамы есть вопросы, просто задай их. — Цинцзы, до меня дошли слухи, что ты купила дом за городом, — слегка улыбнулась мама Лу. — Это правда? Цинцзы изменилась в лице: — Мама, ты что, хочешь сказать, что кто-то следил за мной?! — Ты мне как дочь, — хозяйка борделя нахмурилась, — но ты что-то скрываешь от меня. Разве мне не следует всё знать? Скажи мне правду, где ты взяла деньги на дом? Цинцзы встала и холодно усмехнулась: — Похоже, сегодня бесполезно что-то обсуждать. Поскольку мама сердится, я приду в другой раз. Надеюсь, ты не пожалеешь, что сразу не согласилась! Однако прежде, чем она успела уйти, в комнате внезапно раздался мужской голос: — Если барышня Цинцзы не даст внятного объяснения насчёт дома и денег, боюсь, сегодня ей не удастся никуда уйти. Из-за ширмы вышли двое. Один, высокий и мрачный, с оружием в руках, а второй был одет в зелёный чиновничий халат и выглядел красиво и утончённо. Цинцзы резко изменилась в лице. Она хотела отступить к двери, но внезапно явившиеся двое солдат успели перегородить выход. — Кто вы такие, господа?! — выкрикнула Цинцзы. Тан Фань заметил, как она крепко стиснула кулаки, наполовину скрытые рукавами платья, и понял, что она сильно встревожена. — Тан Фань, магистрат префектуры Шуньтянь. У меня есть вопросы по делу об убийстве в доме хоу Уаня. И я бы попросил барышню Цинцзы дать на них ответ. — Но разве дело не закрыто? — Пока нет, — Тан Фань покачал головой. — Мы выяснили, что в этом деле есть ещё один убийца. Барышня Цинцзы не желает узнать, кто он? — Это не имеет ко мне отношения! — фыркнула Цинцзы. — У Чжэн Чэна была любовная связь с барышней, — заявил Тан Фань. — Вы ведь провели не одну ночь вместе. Почему же барышня так равнодушна? Разве тебе не интересно узнать, что я расскажу о смерти твоего любовника? На лице Цинцзы застыло напряжение, спина оставалась прямой. — Неужели господин Тан хочет сказать, что я как-то к этому причастна? — Чжэн Чэн умер по двум причинам, — сказал Тан Фань. — Первая — это средство для потенции, которое он принимал и в которое тайно добавили корень володушки, чтобы его жизненная энергия иссякла, и это привело к смерти. А вторая — это многочисленные нажатия на точку «байхуэй» у него на макушке, что привело к разрыву меридиан. Тех, кто подделал лекарство, мы арестовали. Уверен, барышня уже слышала об этом. Это были второй сын хоу Уаня Чжэн Чжи и наложница Чжэн Чэна госпожа Хуэй. Но когда мы их допросили, то выяснили, что им ничего не известно о точке «байхуэй». Ни наложница Хуэй, ни Чжэн Чжи не имели возможности давить на эту точку, пока Чжэн Чэн спал. Это мог сделать только тот, кто некоторое время спал с Чжэн Чэном в одной постели. Этому условию соответствуют трое: ты, его наложница Юй и любовница Чжао. — Тогда почему господин пришёл ко мне, а не к ним? — спросила Цинцзы. — С тех пор, как я понял, что с этой точкой что-то не так, я направил людей следить за Хуаньи, за поместьем хоу Уаня и за домом любовницы Чжэн Чэна госпожи Чжао, — сказал Тан Фань. — За всеми троими подозреваемыми велось наблюдение. Всякий раз, когда происходит убийство, у убийцы есть цель и мотив. За последние полмесяца ни госпожа Юй, ни госпожа Чжао не делали ничего необычного, не встречались с подозрительными людьми, не получали и не тратили больших денег. Кроме тебя. Хотя ты и лучшая в своём деле в борделе Хуаньи, но все деньги, полученные от клиентов, остаются в руках хозяйки заведения. Однако у тебя внезапно появились деньги, и ты смогла послать служанку, чтобы тайно купить дом за городом. И даже нашлось достаточно средств, чтобы заплатить за себя выкуп. Как только он закончил говорить, в комнату вошли ещё двое служащих префектуры. — Господин, мы нашли это в её комнате! Тан Фань кивнул: — Дай мне посмотреть. Где ты это нашёл? — Она спрятала это под матрасом, в углу кровати, — объяснил чиновник. Когда Цинцзы увидела в его руках мешочек для благовоний, её лицо, уже слегка успокоившееся, резко напряглось. Тан Фань развязал мешочек, понюхал и передал Суй Чжоу. Затем обратился к Цинцзы: — Полагаю, это именно то, из-за чего Чжэн Чэн спал беспробудным сном и ты могла делать с ним, что угодно. Порошка осталось немного, тебе нужно было совсем от него избавиться. Почему ты не выбросила мешочек или не сожгла, чтобы не оставлять следов? Одной уликой было бы меньше. — Господин Тан, очевидно, никогда не знал любви, — сдержанно произнесла Цинцзы. — Вышитый кошелёк или мешочек для благовоний обычно дарят любимым или самым близким людям. Разве можно просто взять и выбросить его? Тан Фань вспомнил о кошельке, вышитом А-Ся, которую он отверг, и смущённо потёр кончик носа. — Значит, барышня Цинцзы признаётся в убийстве? — Да, я действительно усыпляла Чжэн Чэна в течение месяца и давила на эту точку у него на макушке, — сказала Цинцзы. — А потом он умер, и никаких следов не осталось. Если бы я знала, что кто-то ещё хочет его убить, то не стала бы этого делать. — Почему ты его убила? — спросил Тан Фань. — Зачем вам это знать? — хмыкнула Цинцзы. — Господину Тану недостаточно получить награду за разоблачение убийцы? Разве так нужно докапываться до причин? Я всей лушой ненавидела Чжэн Чэна! Он издевался надо мной в постели, постоянно придумывал новые извращения. Я больше не могла это терпеть! У меня была возможность получить от него немного денег, а затем уничтожить. Так почему бы и нет? Она перевела взгляд на хозяйку борделя и с ненавистью сказала: — Вы не представляете, сколько зла мне причинила эта мерзкая женщина с тех пор, когда я ещё была ребёнком! Я хотела убить её, прежде чем уйти, но вы разрушили мои планы. Мама Лу была напугана её словами и, увидев, как Цинцзы пристально смотри на неё, поспешила спрятаться за Тан Фанем. Она ухватила Тан Фаня за рукав, но в то же мгновение рука Суй Чжоу взметнулась и будто бы случайно оттолкнула её, заставив грохнуться на пол, опрокинув по пути стул, и охая и причитая, отползти подальше. Суй Чжоу было совсем неинтересно смотореть, что будет дальше, и он сурово произнёс: — Уведите её и допросите как следует. Двое солдат тут же схватили Цинцзы и увели её. Суй Чжоу не скрывал своего отвращения к резкому запаху пудры, который заполнил его нос, но всё же вместе с Тан Фанем лично обыскал комнату Цинцзы. Забрав с собой несколько подозрительных вещей, они вдвоём покинули бордель Хуаньи. — Когда мы разоблачили госпожу Хуэй, я думал, что она и есть настоящая убийца, — вздохнул Тан Фань. — Как странно, что двое людей одновременно захотели избавиться от Чжэн Чэна. У него и правда не было никаких шансов остаться в живых! — Помимо того, что она отправила служанку купить дом, с кем ещё общалась эта девица? — поинтересовался Суй Чжоу. Тан Фань покачал головой: — Нет, она… Всё не так! Он резко остановился. Суй Чжоу тоже встал и с недоумением посмотрел на него. Понимая, что времени на объяснения нет, Тан Фань коротко бросил: — Нужно скорее догнать их! Вернуть Цинцзы! Мы кое-что упустили!.. Суй Чжоу больше не задавал вопросов. Он молча бросился вперёд, и вскоре его фигура уже исчезла за поворотом. Когда Тан Фань, тяжело дыша, добежал до тюрьмы префектуры Шуньтянь, то увидел распростёртое на земле тело Цинцзы. Она была мертва, и Суй Чжоу возвышался над ней, допрашивая служащих префектуры. Стражники рассказали, что когда они увели Цинцзы, та вела себя послушно и не сопротивлялась. Она казалась просто слабой женщиной, и не было смысла её обыскивать. Кто мог знать, что в тот момент, когда ей развяжут руки, она выхватит маленький кинжал и тут же вонзит его в свою грудь! Спустя мгновение она уже была мертва. Тан Фань с робкой надеждой присел на корточки, чтобы нащупать пульс Цинцзы, но понял, что пытаться спасти её уже слишком поздно. Автору есть что сказать: Внимательные читатели помнят, что в начале этого тома уже упоминался бордель Хуаньи. Так что, нельзя сказать, что убийца появилась из ниоткуда. Но если бы я про неё упомянула в самом начале, все бы сразу догадались, кто виновен. И тогда бы вообще не было никакого саспенса xD На самом деле, расследование ещё не завершено. Не нужно беспокоиться: закон суров и никому не позволит ускользнуть. Преступников рано или поздно всегда разоблачают, это лишь вопрос времени. Еды в этой главе нет. На самом деле, господин Тан просто хочет показать, что он не только обжора и гурман, но и способен на что-то дельное! И ещё: автор будет ругаться, если вы будете путать имя Гуанчуань и Гуанчжоу. А то автор и сама начнёт путаться… И тогда братец Гуанчуань придёт и надаёт мне по попе ~