14-й год правления императора Чэнхуа

Тан Фань подошёл ближе. — А-Дун, что случилось? Заходи в дом и расскажи. Лицо А-Дун нахмурилось ещё сильнее. — Господин Тан, госпожа велела передать вам пирог с водяным орехом и рулетики с тофу. Пирог с водяным орехом был порезан на квадратные кусочки, в нём было лёгкое полупрозрачное тесто и много начинки. Рулетики с тофу были приготовлены из тонкого слоя яичницы, в которую завёрнут пропаренный клейкий рис с грибами и кубиками тофу. Они были обжарены на сале до золотистой корочки и выглядели довольно аппетитно. Тан Фань заглянул в корзину и обнаружил, что она наполнена до краёв. — Почему ты сегодня не утащила ни кусочка? — не удержавшись, поддразнил он. А-Дун вздохнула и справедливости ради заявила, что она вовсе не воришка и не собиралась посягать на его угощение. — И вообще, в ближайшие пару дней я не смогу приходить и приносить вам еду. На самом деле, хотя господин Тан и любил вкусно поесть, но он легко относился к жизни, принимал её такой, какая есть, и не требовал слишком много. Лучше, конечно, иметь некоторые удобства, но в целом нормально и без них. Поэтому, выслушав А-Дун, он просто улыбнулся и попробовал угадать: — Ты что, сделала что-нибудь не так, и теперь тебя накажут? — Нет, нет! — А-Дун помотала головой. — Говорят, что хозяин собирается привести в дом новую наложницу, и хозяйка очень недовольна. А сестрица А-Чунь сказала, что когда хозяин вернётся, его жена больше не будет отвечать за хозяйство, и поэтому нам будет сложно выходить из дома. Тан Фань сильно удивился: — Но разве она не останется хозяйкой в доме, когда господин вернётся? Неужели она не сможет решать даже такие пустячные вопросы, как отправка еды соседу? — Я кое-что услышала от сестрицы А-Чунь, — А-Дун подняла голову. — Но она велела мне никому не рассказывать. И я вас прошу никому больше не говорить о том, что от меня услышали! Тан Фань взял кусочек пирога и положил его в рот, подумав, что повар в семье Ли действительно просто мастер. — Тогда лучше ничего мне не говори, — поддразнил он А-Дун. — А то вдруг я кому-нибудь проболтаюсь? Люди в те времена рано взрослели, и маленькая девочка находилась в том возрасте, когда начинают увлекаться сплетнями. Ей нравилось иметь рядом человека, с которым можно было поделиться секретами, и отказ Тан Фаня заставил её нахмуриться. — Ну, тогда не говорите хотя бы никому, кто меня знает. Чтобы никто не понял, что это я вам рассказала. — Ладно, ладно, — рассмеялся Тан Фань, — если хочешь мне что-то рассказать, то говори скорее! — Я слышала от сестрицы А-Чунь, что госпожа замужем уже много лет, но никак не смогла родить детей, — начала А-Дун. — Даже молодой господин Линь рождён был наложницей господина. Из-за этого хозяин постоянно угрожал жене разводом. Но поскольку дальний родственник жены — какой-то важный чиновник, то развестись с ней он так и не решился. Я слышала, что наложница, которую в этот раз хозяин собирается привезти домой, ждёт ребёнка, и хозяйка очень несчастна из-за этого. Нам приходится вести себя тихо, так что сестрица А-Чунь попросила меня не ходить к вам домой и не приносить еду, чтобы не попасть случайно на глаза хозяину и не влипнуть в неприятности, да и вам лишних хлопот не создавать. Тан Фань был удивлён: — Однако твоя хозяйка много лет была госпожой в семье Ли. Когда хозяин уезжал по делам, она всегда управляла домом Ли и вела хозяйство. Разве может твой хозяин теперь обращаться с ней, будто со служанкой, и отсылать её прочь, когда захочет? К тому же, госпожа дома Ли, которую он знал, явно не была похожа на женщину, не имеющую собственного мнения и готовую терпеть унижения. А-Дун всё же была ещё ребёнком. Она казалась смущённой и долго думала, прежде чем сказать: — Сестрица А-Чунь сказала, что когда-то очень давно в семье нашей хозяйки что-то случилось и потребовалось много денег, чтобы решить вопрос. Никто не согласился помочь, и только наш хозяин отдал все свои сбережения, чтобы помочь семье своей жены. Из-за этого семья Ли потом сильно обеднела и хозяин не смог продолжить учёбу, чтобы стать чиновником. Поэтому хозяйка всегда чувствовала себя в долгу перед ним. Вообще-то, слугам не полагается сплетничать о своих хозяевах и распространять такие личные сведения о них. Но, во-первых, А-Дун была ещё совсем малышкой и относилась к Тан Фаню, как к родному, а во-вторых, она не могла ему не выговориться, потому что в последнее время атмосфера в доме Ли была просто угнетающей. Так Тан Фань, сам того не желая, узнал о семейных тайнах дома Ли. Раньше, когда он слышал, что Ли Мань завёл наложницу и собирается развестись с женой, он невольно сравнивал эту ситуацию с делом Чжэн Чэна и Чжэн Сунь. Но теперь он узнал, какую небывалую щедрость проявил Ли Мань, потратив всё своё состояние, чтобы помочь семье своей жены. Если слова А-Дун были правдой, то Тан Фаню как мужчине было несложно понять позицию Ли Маня. Императорский экзамен для учёного важнее жизни. Когда пара была сильно влюблена друг в друга, ему ничего не стоило отдать большую сумму денег семье жены. Однако ему пришлось забросить учёбу, чтобы зарабатывать деньги, занимаясь торговлей. Со временем отношения в паре охладели, и он начал понимать, что бросить учёбу и отказаться от сдачи императорского экзамена было ошибкой. Каким бы богатым ни был торговец, его положение в обществе всегда будет ниже, чем у учёного. Нет ничего странного в том, что Ли Мань пожалел о своём решении. В конце концов, такова человеческая натура: далеко не все готовы отдавать, ничего не требуя взамен. Однако всё это были внутренние дела семьи Ли, которые не имели никакого отношения к Тан Фаню. Господин Тан просто выслушал сплетни и представил себе ход мыслей Ли Маня. Он, разумеется, не стал смущать своими соображениями слишком юную для этого А-Дун. Вместо этого он сказал: — А-Дун, то, что ты мне это рассказала — это не страшно, но больше никому не говори. Если хозяин или хозяйка узнают, что ты болтаешь, у тебя будет куча неприятностей. — Я никому больше не расскажу, кроме вас! — А-Дун горячо закивала. — Правильно, — Тан Фань улыбнулся и отправил в рот ещё один кусочек пирога. Он никогда не был высокомерным и с лёгкостью мог непринуждённо болтать с А-Дун, с которой был знаком всего несколько дней. Только сейчас А-Дун осознала, что за всё время их разговора Тан Фань ни на миг не переставал жевать. Она заглянула в корзинку с едой и потеряла дар речи. От пирога с водяным орехом не осталось ни кусочка! Но она же сама раньше видела, как медленно ест господин Тан! Заметив изумление на лице девочки, Тан Фань невозмутимо сказал: — Я сегодня поздно ушёл со службы и ещё не успел поужинать. — Господин, но так же нельзя, — А-Дун принялась его отчитывать совсем как взрослая. — Нельзя набивать живот одними лишь пирогами, нужно есть кашу, рис и что-нибудь в этом роде! Тан Фань невинно улыбнулся: — Я редко ем дома, и вообще, я умею готовить только жидкую кашу. Если каждый день только этой кашей питаться, боюсь, я свалюсь в обморок от голода прямо в префектуре. А-Дун с сочувствием покачала головой и, засучив рукава, взяла дело в свои руки. — У вас дома есть какие-нибудь продукты? Я приготовлю вам что-нибудь на ужин! Сказав это, она не стала дожидаться, когда Тан Фань её остановит, и решительно направилась на кухню. Хотя А-Дун была ещё совсем ребёнком и госпожа Ли никогда не была слишком строгой со своими слугами, но А-Дун продали прислугой в семью Ли в раннем детстве и она быстро научилась делать всю основную работу по дому. Детям из бедных семей приходится рано взрослеть, а разведение огня и приготовление еды — это базовые навыки в хозяйстве. Не прошло и получаса, как миска ароматного жареного риса с яйцом и зелёным луком уже стояла на столе. Рис был сварен на пару и сразу же обжарен, а два яйца и пучок лука, купленного Тан Фанем как-то по пути домой, были всем, что А-Дун смогла отыскать у него на кухне. Зелень слегка завяла, но была пригодна к употреблению. Если подумать, А-Дун, конечно, была умелым поваром. Тан Фань был молодым мужчиной в расцвете сил, так что ему определённо не хватило съеденного недавно пирога с водяным орехом. Увидев перед собой миску жареного риса с яйцом, он заморгал и от души похвалил: — А-Дун, да ты просто второй И Я! А-Дун растерялась: — И Я — это что такое? Это можно съесть? — Это не важно, — улыбнулся Тан Фань. — Но ты уже надолго здесь задержалась, тебе пора домой, а то хозяйка будет искать тебя. Ему на самом деле очень нравилась эта девчушка А-Дун. По крайней мере, с ней было намного проще иметь дело, чем с А-Ся. Каждый день в префектуре Тан Фань сталкивался с десятками разных дел, и в основном это были убийства, грабежи, побои. Если слишком сильно в это погружаться, то никакая психика не выдержит. Прекрасно, что ему было с кем поболтать и снять напряжение, вернувшись домой. Однако А-Дун всё же не была служанкой Тан Фаня, поэтому не могла оставаться здесь вечно. А-Дун показала ему язык: — Не стоит беспокоиться! Я ещё маленькая и меня не сильно нагружают работой, поэтому дома мне будет нечем заняться. Сестрица А-Чунь и остальные слуги заботятся обо мне. Но мне и правда лучше вернуться, чтобы сестрица А-Чунь не ругалась! Проводив А-Дун до порога, Тан Фань вернулся и попробовал жареный рис, обнаружив, что он действительно очень вкусный. Намного лучше всего, что он мог бы сам приготовить. Когда не стало родителей, Тан Фань отправил двух оставшихся слуг к своей сестре, вышедшей замуж, чтобы она могла жить безбедно в браке, а сам остался без прислуги. Он теперь остался один, и его повседневная жизнь была довольно простой и непритязательной. Чтобы сделать уборку в доме, Тан Фань нанимал приходящих работников, а иногда, если было время, занимался этим сам. Готовил он тоже сам, самые несложные блюда, но в основном питался вне дома. Хотя Тан Фань любил вкусно поесть, его кулинарные способности ограничивались пресной рисовой кашей. Действительно, ему было в чём посочувствовать! Однако теперь, чтобы иметь возможность есть дома горячую пищу, он задумался о том, чтобы нанять слугу, умеющего хорошо готовить, в качестве повара. Пусть даже не такого талантливого, как повар семьи Ли. Ему бы вполне хватило мастерства А-Дун. *** А-Дун вернулась в дом Ли с пустой корзинкой в руках, напевая какую-то незатейливую мелодию. Едва войдя во двор, она столкнулась с А-Чунь, которая вышла из покоев хозяйки. Та с осуждением уставилась на А-Дун. Девочка изобразила виноватую гримасу и заискивающе улыбнулась: — Сестрица А-Чунь, ты уже поужинала? Я иду на кухню и, если хочешь, могу принести тебе еды. — Ты что, снова ходила к господину Тану вместо того, чтобы заняться делом? — А-Чунь слегка щёлкнула её по лбу. — Господин Тан — занятой человек, у него нет времени болтать с тобой, малышка! Не думай, что я не вижу, как ты по пути таскаешь закуски, которые носишь ему. Господин Тан слишком добрый, чтобы ругать тебя. Не злоупотребляй этим! У госпожи в последнее время плохое настроение, и нам, слугам, нужно быть более внимательными! — Да-да, я всё понимаю! — А-Дун знала, что А-Чунь несмотря на внешнюю строгость внутри всегда была мягкой, и потому просто соглашалась со всем и кивала. Заметив, что еда на подносе, который та держала в руках, почти не тронута, она спросила: — Госпожа опять отказывается поесть? Но разве сегодня не очередь сестрицы А-Ся? Почему ты носишь госпоже еду? А-Чунь вздохнула, отвела её в сторонку и тихо сказала: — А-Ся очень расстроена после того, как господин Тан отверг её. У неё всё валится из рук! Я побоялась, что она будет недостаточно внимательна к госпоже, и взяла на себя часть её работы. А нашей госпоже мы, служанки, ничем не сможем помочь. Тебе пока не стоит ходить к господину Тану. Хозяин вернётся со дня на день, и он будет не один. Нужно поскорее приготовить им покои. Ты же умница, помоги нам лучше с этими делами! А-Дун, конечно, согласилась и предложила: — Сестрица А-Чунь, ты можешь пока пойти поесть, а я здесь посторожу. — Там нужно ещё забрать посуду! — спохватилась А-Чунь. — Да заберу я всё, заберу! — А-Дун слегка подтолкнула её. А-Чунь больше ничего не оставалось, кроме как отправиться на кухню, прихватив с собой поднос. Как только она ушла, во дворе появилась А-Ся. — Сестрица А-Ся, ты неважно выглядишь! — встревожилась А-Дун. — Ты плохо себя чувствуешь? С того дня, когда Тан Фань отклонил её предложение взять её в наложницы, она ходила бледная и ко всему безучастная, однако сегодня она была бледнее обычного. А-Ся вымученно улыбнулась: — Ничего, просто у меня начались эти дни, живот немного крутит. А-Дун моргнула. Она ещё не доросла до того возраста, чтобы испытать это на собственном опыте, однако слышала порой от других служанок об «этих днях» и понимала, что это означает что-то не слишком приятное. — Тогда пойди отдохни, а я сама тут всё сделаю. — Не беспокойся. — А-Ся поднесла руку ко лбу. — А где А-Чунь? — Сестрица А-Чунь совсем закрутилась, даже не успела поесть, — объяснила А-Дун. — Я отправила её на кухню поужинать. — Госпоже ещё что-нибудь нужно? — Сестрица А-Чунь сказала, что госпожа почти не притронулась к еде. В комнате ещё осталась какая-то посуда. Я как раз собиралась пойти забрать её. — Лучше я сама пойду заберу, — сказала А-Ся. — А ты поможешь мне отнести всё на кухню. — Конечно! — с готовностью согласилась А-Дун. Наблюдая, как А-Ся входит в покои госпожи, она подумала, что во время «этих дней» женщины и правда чувствуют себя очень некомфортно. Сестрица А-Ся даже ходила как-то скривившись. Должно быть, ей было очень больно. Представив, как через несколько лет ей тоже предстоит столкнуться с этим ужасом, А-Дун невольно содрогнулась. Автору есть что сказать: Будущий муженёк господина Тана уехал по служебным делам, но он скоро вернётся. На господина Тана просто жалко смотреть! Так любит поесть, но умеет готовить только рисовую кашу… И небольшой (на самом деле, очень большой) исторический экскурс: Когда-то давно автор упоминала о желании поговорить о гаремах в эпоху Мин. Но из-за своей лени всё время лишь кормила читателей обещаниями. Сейчас я поняла, что так дальше нельзя, и обещания нужно исполнять. Мэн Мэн хорошая девочка :) Когда говорят об императрицах и вдовствующих императрицах династии Мин, многие думают, что в те времена императорский гарем не оказывал особого влияния на государство и политику. Во всяком случае, женщинам гарема было далеко до своих предшественниц династий Тан и Сун. Однако всё не так. Можно привести здесь в качестве примера императрицу Чжан, супругу императора Мин Жэньцзуна, он же Чжу Гаочи, который был старшим сыном императора Чжу Ди. Когда Чжу Гаочи был наследным принцем, он был слишком толстым, чтобы ездить верхом, и не умел стрелять из лука, поэтому отец-император относился к нему с пренебрежением и даже собирался лишить титула, однако благодаря вмешательству госпожи Чжан тот сохранил своё положение. Чжу Ди обладал жёстким и властным характером. В своё время он помог своему отцу взойти на престол, а затем и сам отобрал трон у своего племянника. Однако, несмотря на то, что с ним было непросто договориться, госпожа Чжан сумела добиться его расположения, как и милости вдовствующей императрицы Сюй, и помогла своему мужу сохранить титул и остаться наследником престола. Что, судя по историческим хроникам, было практически невыполнимой миссией. Так что, иметь хорошую жену очень важно для мира и в стране, и в семье. Опять меня куда-то не туда занесло. Вернёмся к госпоже Чжан. В хрониках о ней говорилось так: «И во внешних делах, и во внутренних прекрасно обо всём осведомлена». Это значит, что госпожа Чжан была в курсе всех государственных дел и вопросов внешней политики, независимо от их масштабов. Единственным, кто мог ей рассказывать обо всём, был её муж, император Чжу Гаочи. И её царственный супруг не только сам посвящал её во все дела управления Империей, но и постоянно советовался. Подкаблучник… хе-хе, как и Чэнхуа 🙃 Во времена династии Сун даже всем известная вдовствующая императрица Лю вряд ли могла похвастаться такой властью. После смерти Чжу Гаочи императором стал сын госпожи Чжан, Чжу Чжаньцзи , а сама госпожа Чжан, получив титул вдовствующей императрицы, продолжала активно участвовать в государственных делах. Её сын, как правило, советовался с ней и обсуждал многие важные вопросы, так что эта женщина, оставаясь в тени, внесла огромный вклад в историю династии Мин. Хотя, конечно, в те времена нельзя было открыто заявлять о том, что она занимается политикой. В эпоху Мин было несложно заставить людей поверить в то, что гарем не имеет никакого влияния на государственные дела. Единственной, оставившей своё имя в истории, была драгоценная супруга Вань, хотя на самом деле она не особо стремилась принимать участие в управлении страной. В Империи Мин во многих вопросах, как, например, выбор наследника трона, принято было советоваться со вдовствующей императрицей. Властная вдовствующая императрица могла контролировать придворных и оказывать влияние на Кабинет министров. Как пример можно упомянуть ту же госпожу Чжан, или правившую после неё госпожу Сунь. Во времена Империи Мин большинство женщин в императорском гареме были из обычных семей, и потому обладали весьма ограниченным кругозором. Некоторые начинали учиться, только попав во дворец. Но и там обучались только по трактатам о домашнем хозяйстве «Четыре книги наставлений для женщин», не нарушая завет императора-основателя Мин, повелевшего, что женщинам никогда не следует вмешиваться в политику. В отличие от большинства женщин в гареме, госпожа Чжан обладала обширными знаниями и кругозором и пользовалась авторитетом при дворе. Её даже приглашали на заседания Кабинета министров вместе с императором, а после смерти супруга предлагали стать регентом, но вдовствующая императрица Чжан отказалась, заявив, что не следует пренебрегать законами предков. В то же время, хотя её муж не был неотразимым красавцем (он был довольно толстым и неуклюжим), помимо неё у него в гареме было немало наложниц. Но императрица Чжан была умной и хитрой, она имела на мужа такое влияние, что фактически делила с ним трон. После его смерти она получила титул вдовствующей императрицы, а затем и великой вдовствующей императрицы, и её сын, а затем и внук почитали её и всегда прислушивались к её советам. Если же говорить о драгоценной супруге Вань, то она, хотя и обладала особой властью над императором, на самом деле не стремилась вмешиваться в политические дела. Все упоминания о ней сводятся к тому, что она была старше императора на шестнадцать лет и до конца жизни оставалась его любимой женой. Но фактически, никаких преимуществ для госпожи Вань этот статус «любимой жены» не давал. Чжу Цзяньшэнь, безусловно, любил её, но в то же время, в его гареме было много других, молодых и красивых женщин, которые родили ему детей. Была ли на самом деле счастливой драгоценная супруга Вань? Поэтому, как кажется автору, именно такие женщины, как госпожа Чжан, являются примерами истинного успеха. Однако, похоже, автор слишком заболталась. Пора уже остановиться. Поболтаем о чём-нибудь интересном в следующий раз.