14-й год правления императора Чэнхуа

Прошло довольно много времени, прежде чем А-Ся вышла с подносом в руках и передала его А-Дун. А-Дун аккуратно взяла его и направилась на кухню. А-Чунь как раз закончила ужинать и вышла ей навстречу. Увидев А-Дун с подносом, она поспешно сказала: — Что ты здесь делаешь? Оставь эту посуду. С госпожой никого не осталось. А вдруг ей что-то будет нужно? А-Дун улыбнулась: — Не волнуйся, сестрица А-Чунь. Сестрица А-Ся уже вернулась и сейчас она с госпожой. — Разве А-Ся не говорила, что неважно себя чувствует? — А-Чунь нахмурилась. — Я даже предложила ей сходить к врачу и купить лекарства. — Да, сестрица А-Ся мне жаловалась, что у неё начались «эти дни». Мне кажется, ей даже ходить тяжело! — «Эти дни» начались? — А-Чунь удивилась. — Тогда почему я не видела её пояс? Хотя, если они только сегодня пришли… Едва произнеся это, она, очевидно, поняла, что такие рассуждения не годятся для ушей маленькой девочки лет восьми, и быстро умолкла. — Ладно, А-Дун, ступай лучше отдохни. Мы с А-Ся позаботимся о госпоже. Когда А-Чунь вернулась во двор к покоям госпожи Чжан, то увидела выходящую из комнаты А-Ся, внимательно посмотрела на неё и заметила, что та действительно сегодня выглядит бледнее обычного. Она пошла к ней навстречу: — А-Ся, ты не ходила к врачу? — Ходила, — А-Ся слегка улыбнулась, — но у доктора было много народа, а я боялась, что в любой момент могу понадобиться госпоже, а ты здесь осталась здесь совсем одна, поэтому я ушла, не дождавшись своей очереди. А-Чунь нахмурилась: — Не надо было обо мне беспокоиться. Я просила тебя отдохнуть, а ты опять трудишься. Пойди лучше полежи! Я сама побуду возле госпожи. А-Ся жестом призвала её не шуметь. — Госпожа только что легла спать. А-Чунь кивнула, всё ещё беспокоясь: — Госпожа по-прежнему не в духе? — Да, — А-Ся вздохнула. — Я предложила ей лечь спать пораньше, а она пожаловалась, что у неё болит голова и велела сегодня вечером не беспокоить её. — Госпожа будет спать во внутренних покоях, а я тогда устроюсь во внешних, — сказала А-Чунь. — Так ведь нормально? — Внешнюю комнату отделяет от внутренней только дверь, а госпожа велела нам уйти и не мешать ей, — заметила А-Ся. — Может, она не хочет, чтобы мы её разбудили, когда будем среди ночи вертеться на постели в соседней комнате? Ты же знаешь, когда у госпожи болит голова, она спит очень чутко. — Верно. Тогда я просто заночую здесь снаружи, — сказала А-Чунь. — Я с тобой, — предложила А-Ся. А-Чунь слегка подтолкнула её: — Нет, ступай лучше отдохни. Ты выглядишь просто ужасно. — Сегодня моя очередь дежурить, — возразила А-Ся. — Как я могу бросить тебя здесь одну? Я останусь с тобой. — Ты же говорила А-Дун, что у тебя «эти дни» начались. — Да, как раз сегодня. Но я уже чувствую себя лучше. Когда я сижу, то всё нормально. А-Чунь ничего не могла с ней поделать, и в итоге они вдвоём остались во дворе, устроившись за каменным столом. К счастью, был самый разгар лета, погода стояла жаркая и влажная. Подняв глаза, они любовались звёздным небом и наслаждались долгожданной прохладой после дневного зноя. Они лениво болтали примерно до полуночи, а затем их стало клонить в сон, и они задремали, уронив головы на руки. А-Чунь зевнула и встала: — Пойду проверю, как там госпожа спит, и посмотрю, закрыты ли окна, а то ещё простудится. А-Ся поднялась следом за ней: — Давай лучше я пойду! — Да ладно, — хмыкнула А-Чунь. — Не надо. Чтобы закрыть окно, двое не нужны. Я сама справлюсь, а ты посиди лучше здесь! В этот момент из покоев госпожи послышался приглушённый звук. Служанки переглянулись и направились к дому. — Госпожа? — тихо позвала А-Чунь, постучав в дверь. Не дождавшись ответа, она вошла внутрь. Дверь во внутренние покои была закрыта, но во внешней комнате за ширмой мелькнула какая-то тень, как будто там кто-то двигался. Сердце А-Чунь замерло, но она медленно подошла ближе, снова негромко позвав: — Госпожа?.. Зайдя за ширму, она обнаружила, что окно не закрыто и снаружи ветки деревьев танцуют на ветру. Тени от них и висящая на вешалке одежда, отражаясь на поверхности ширмы, могли создать обманчивое впечатление, будто здесь кто-то есть. А-Чунь вздохнула с облегчением и высунулась из окна. Снаружи был небольшой сад, освещённый лунным светом так ярко, что видно было каждое деревце и каждую травинку. Ветви покачивались на ветру, цепляясь друг за друга, а из кустов доносилось негромкое кошачье мяуканье. А-Чунь покачала головой и закрыла окно. Когда она вышла из-за ширмы, то увидела, как А-Ся тихонько выходит из внутренних покоев, и шёпотом спросила её: — Госпожа спит? А-Ся кивнула: — Да, она крепко спит. Не знаю, что за шум тут был, но он не разбудил её. — Тогда пойдём отсюда, — поторопила А-Чунь. — Госпожа плохо спала в последнее время. Не стоит её будить. Они покинули комнату, и А-Ся спросила: — А что это был за звук? А-Чунь пожала плечами: — Может, дикая кошка пыталась запрыгнуть в дом и ударилась об оконную раму. Такое раньше уже бывало. Этот странный шум развеял их сонливость, и они, вернувшись на свои места, просто сидели и болтали до рассвета. Наконец, А-Чунь сказала: — Обычно в это время госпожа уже встаёт. Сходи-ка ты за водой, а я пока загляну к ней и проверю, не проснулась ли она. А-Ся кивнула, и А-Чунь направилась в покои госпожи Чжан. Всё было, как всегда, и она не заметила ничего необычного. А-Чунь зашла в дом и постучала в дверь внутренней комнаты: — Госпожа, уже утро! Вы будете вставать? Ответом ей была тишина, из комнаты не доносилось ни звука. Госпожа Чжан обычно спала очень чутко, и любой звук снаружи мог разбудить её. Даже если прошлой ночью её сон был крепким, невозможно поверить, что она не услышала громкий голос служанки. Может, она заболела? А-Чунь удивилась этому молчанию и толкнула дверь. Оказавшись в комнате, она увидела самую жуткую сцену за всю свою жизнь. С потолочной балки свисала верёвка и на ней покачивалось тело госпожи Чжан. А-Чунь посмотрела наверх, и её взгляд наткнулся на широко раскрытые глаза госпожи Чжан, тупо уставившиеся на неё. — Аааааа!!!.. — не выдержала А-Чунь. *** То, что случилось в семействе Ли, было подобно тому, как будто небо рухнуло на землю. Поскольку глава семьи Ли часто бывал в разъездах, занимаясь делами, в его отсутствие госпожа Чжан вела хозяйство и заботилась о повседневной жизни всех обитателей дома, и молодых, и старых. Поскольку она не могла иметь детей, Ли Мань через некоторое время завёл двух наложниц, одна из которых родила ему единственного сына — Ли Линя. Ли Линь был поздним ребёнком, и отец был очень к нему привязан. Госпожа Чжан тоже любила его и относилась как к собственному сыну. Ли Линь вырос рядом с госпожой Чжан и всегда очень уважал её. Госпожа Чжан не скрывала от него его происхождения, поэтому он заботился и о своей родной матери. Обе наложницы Ли Маня были порядочными женщинами и никогда не устраивали склок. И потому, несмотря на то, что хозяин мог подолгу отсутствовать дома, благодаря стараниям госпожи Чжан в семье царили мир и покой. Со смертью госпожи Чжан семья Ли лишилась своей опоры. Ли Мань ещё не вернулся, а остальные домочадцы рыдали, не зная, как им дальше жить. Дом Ли погрузился в хаос. Госпожа Чжан в последнее время пребывала в глубокой тоске оттого, что Ли Мань собирался привести в дом ещё одну наложницу. Кажется разумным предположить, что от горя и безнадёжности она совершила самоубийство. Но так уж получилось, что по соседству с семьёй Ли проживал Тан Фань. Поскольку Ли Мань отсутствовал, семья Ли сразу подумала о Тан Фане и послала к нему в префектуру Шуньтянь управляющего лао Ли, надеясь, что Тан Фань придёт и во всём разберётся. Вообще-то, Тан Фань не должен был заниматься этим делом, потому что территория, где расположен дом семьи Ли, находилась под юрисдикцией уезда Ваньпин, а в ведении префектуры Шуньтянь были другие районы города. Если бы семья Ли заподозрила, что это было убийство, а не самоубийство, им пришлось бы обратиться в префектуру Ваньпин для проведения расследования. И если бы Тан Фань по своей инициативе взялся расследовать данное дело, это было бы самоуправством и превышением полномочий, что весьма порицается в чиновничьих кругах. Префектура Ваньпин определённо проявила бы недовольство. Поэтому Тан Фань очень удивился, выслушав просьбу лао Ли, однако поспешил для начала успокоить его и согласился просто пойти в дом и посмотреть, что там произошло. Если бы подтвердилось самоубийство, то не возникло бы необходимости в дальнейшем расследовании. А если бы улики указывали на то, что госпожу Чжан на самом деле убили, то Тан Фань просто сообщил бы в префектуру Ваньпин и представил свои соображения. Когда Тан Фань пришёл в дом Ли в сопровождении управляющего, первым, кого он увидел, был незнакомый мужчина с печальным лицом, сидевший в кресле посреди главного зала. Рядом с ним стояла красивая женщина. Чуть в стороне стоял и плакал Ли Линь, а служанки А-Чунь и А-Ся рыдали на коленях перед хозяином. Лао Ли не удержался от радостного возгласа и поспешил вперёд: — Хозяин, хозяин, вы вернулись! — Лао Ли, где ты был? — лицо Ли Маня потемнело от горя, в глазах застыли слёзы. Хотя он и завёл себе новую наложницу, но в душе всё ещё испытывал чувства к жене. Его взгляд скользнул по Тан Фаню, стоявшему позади управляющего. — Кто это с тобой? — Хозяин, это господин Тан из префектуры Шуньтянь, — поспешил объяснить лао Ли. — На семью внезапно свалилось такое несчастье, а вас не было, и этот слуга позволил себе пригласить господина Тана, чтобы он помог нам решить, что делать. — Значит, это господин Тан, — Ли Мань встал и поприветствовал его. — Прошу простить мою грубость! А господин Тан и моя семья?.. Когда Тан Фань начал снимать соседнее жилище, Ли Мань уже уехал из города. Он никогда раньше не видел Тан Фаня, так что в его сомнениях не было ничего странного. — Господин Тан снимает соседний двор, — объяснил ему лао Ли. — Он был добр к нам и много раз помогал семье Ли, пока вы были в отъезде. Когда случилась беда, этот слуга сильно растерялся и не знал, что делать, но сразу вспомнил о господине Тане и поспешил пригласить его сюда. — Ясно, — Ли Мань коротко кивнул и вежливо поклонился. — В таком случае, от имени семьи Ли я хочу выразить благодарность господину Тану! — Пожалуйста, не стоит, — вежливо ответил Тан Фань. — Но у госпожи Чжан всё было хорошо, отчего бы она вдруг решила повеситься? После этих слов все замолчали, даже А-Чунь перестала плакать. В зале повисло напряжение. После долгой паузы Ли Мань обратился к управляющему: — Лао Ли, почему ты не отвечаешь, когда господин Тан задал тебе вопрос? Лао Ли вздохнул: — Отвечаю хозяину: этот слуга всегда работает во внешнем дворе и не видел вчера госпожу. А говорить всякие глупости я не хочу. Пусть лучше А-Чунь и другие служанки расскажут! — А-Чунь, А-Ся, — повернулся к ним Ли Мань, — говорите всё, что знаете! Лицо А-Чунь ещё хранило следы пережитого ужаса, ведь это она первой обнаружила тело госпожи Чжан. Мёртвое тело, подвешенное к потолочной балке, произвело на неё столь сильное впечатление, что она до сих пор не оправилась от шока. Ли Маню ничего не оставалось, кроме как велеть А-Ся рассказать о случившемся. А-Ся посмотрела на своего господина и стоявшую рядом с ним женщину и несмело заговорила: — Несколько дней назад госпожа услышала, что господин собирается привести кого-то в дом. Поскольку такого давно уже не случалось, она очень расстроилась и мы все её утешали. А вчера вечером госпожа сказала, что хочет отдохнуть, и не пустила нас ночевать в комнату, поэтому мы с А-Чунь остались снаружи. На рассвете мы решили проверить, не проснулась ли госпожа, и А-Чунь… Кто же знал, что когда она войдёт в комнату, то увидит, что госпожа… Ли Мань с сожалением вздохнул, услышав её слова. — Мы с ней долгие годы были супругами и были глубоко привязаны друг к другу. Разве я когда-нибудь упрекал её?.. Как она могла решиться совершить подобное?! Стоявшая рядом с ним красавица с горечью сказала: — Я пришла сюда с господином, чтобы выразить своё почтение госпоже. Почему госпожа так плохо думала обо мне, что даже не захотела на меня взглянуть?! Тан Фань покачал головой. Все эти семейные дела и внутренние разборки явно не предназначались для посторонних, и он чувствовал себя очень неловко. Однако из добрососедского отношения, всё же предложил: — Если позволите, я мог бы пойти взглянуть на госпожу, чтобы убедиться, что она действительно покончила с собой. — Благодарю за вашу доброту, господин Тан, — с поклоном ответил Ли Мань. — Но моя жена всё же была членом этой семьи. Мужчинам и женщинам следует держаться на расстоянии, не говоря уже о том, что было бы просто неприлично кому-либо осматривать покойницу. В моей семье большое горе, и мне неловко в такой момент принимать господина Тана. Будет лучше, если этот недостойный сначала организует похороны своей жены, а затем уже придёт поблагодарить господина Тана, как подобает. Как вы считаете, господин Тан? Тан Фань пристально посмотрел на него: — А что, если мне необходимо это увидеть? Ли Мань сильно удивился: — Будучи чиновником императорского двора, как вы можете пренебрегать законами и волей семьи покойной? К мёртвым нужно относиться с почтением. Этот ничтожный не хочет, чтобы его жену тревожили после смерти и мешали ей обрести покой. Разве это так сложно? — Вовсе нет, — ответил Тан Фань. — Однако, поскольку неизвестно, совершила ли госпожа Чжан самоубийство или была убита, я имею полное право осмотреть тело. Лицо Ли Маня помрачнело. — Насколько мне известно, если даже властям потребуется провести расследование, оно будет находиться в ведении префектуры Ваньпин. Господин Тан служит в префектуре Шуньтянь и не имеет таких полномочий. Разве это не противозаконно? Предки Ли Маня были чиновниками, а сам он был учёным прежде чем заняться торговлей и обзавестись обширными связями. Его не так легко было ввести в заблуждение. К тому же, всё, что он сказал сейчас, было правдой. Тан Фаню нечего было возразить на это, но он всё же сказал: — В таком случае, мне будет позволено хотя бы осмотреть комнату, где жила госпожа? Автору есть что сказать: Я знаю, что такие истории не слишком популярны, ведь это историческая новелла, и здесь даже нет никаких попаданцев, но я постараюсь сделать всё, чтобы вам было интересно. Дело семьи Ли не очень сложное и не затянется надолго. Но у него будут далеко идущие последствия. И вообще, это свинство! Этот том называется «Жизнь с офицером Императорской Стражи», и читатели, конечно, подумали о настоящем сожительстве, а не о соседстве. Но послушайте, разве автор стала бы вас обманывать? Нет, конечно же, нет! (Ну вот, автор сама спросила — сама ответила, ммм…)