14-й год правления императора Чэнхуа

Ресторан Сянькэ был популярен в столице ещё со времён императора Инцзуна. Его хозяин обладал деловой хваткой и не поскупился нанять двух лучших поваров, в совершенстве готовивших как блюда северной кухни, так и лакомства из Цзяннани. Затем он приобрёл дом рядом с рестораном Сянькэ и устроил там отдельные кабинеты для почётных гостей, получившие название павильон Сяньюнь. Если посетителям просто хочется есть и они не привередливы к окружающей обстановке, для них открыт главный зал ресторана Сянькэ, где цены намного доступнее. В то же время, знатные гости, которым больше нравится обедать в уединении, могут пройти в павильон Сяньюнь позади основного здания и насладиться дорогими блюдами и изысканным убранством. Хотя оба помещения находились рядом, но у них были отдельные входы, так что посетители никак между собой не пересекались. Ван Чжи пригласил Пань Биня поужинать в павильоне Сяньюнь. Время было назначено, однако Пань Бинь решил прийти на четверть часа раньше, чтобы не показаться невежливым. Тем не менее, когда служащий ресторана привёл их с Тан Фанем в отдельный кабинет в павильоне Сяньюнь, они обнаружили, что Ван Чжи уже сидит за столом и ждёт гостей. На нём была простая тёмная одежда и обычная шапка, и внешне он ничем не отличался от любого другого посетителя ресторана, но лицо его всё же невольно привлекало внимание. Оно было очень красивым и даже женственным, удивительно юным, однако выражало такое высокомерие ко всему миру, что Пань Бинь, опасаясь его разгневать, поспешил вперёд с подобострастной улыбкой: — Господин Ван пришёл так рано. Прошу прощения! Прошу прощения! Ван Чжи остался сидеть и только махнул рукой, приглашая его к столу. — Да, я пришёл пораньше. Пожалуйста, присаживайтесь, господин Пань. — А это, вероятно, ещё один ученик наставника Цю, — предположил Ван Чжи, скользнув взглядом по Тан Фаню. — Господин Тан, Тан Фань, верно? Тан Фань вежливо сложил руки. — Я родился в провинции и никогда не бывал в таких роскошных местах. Узнав, что командующий Ван пригласил моего старшего ученика на ужин, я напросился с ним, чтобы посмотреть на это знаменитое на весь мир заведение. Пожалуйста, простите меня, командующий, что я явился без приглашения. Ван Чжи махнул рукой: — Ладно, присаживайтесь. На самом деле Ван Чжи был моложе двух своих гостей, ему ещё не было и двадцати, но он занимал высокое положение при дворе и мог позволить себе эту снисходительность в жестах и во взглядах. Пань Бинь не посмел бы ему возражать. — Раз уж все собрались, то пусть принесут еду, — решил Ван Чжи. Сказав это, он подёргал шнур, висевший рядом со столом, и через пару мгновений явились слуги с подносами, уставленным разными деликатесами. — Не знаю, какую кухню вы предпочитаете, северную или южную, — сказал Ван Чжи. — Так что, я заказал и те, и другие блюда. Все должны быть довольны. — Господин Ван, благодарю за такую заботу, — проговорил Пань Бинь. — Позволит ли господин Ван спросить?.. Он хотел задать вопрос о причине, по которой был приглашён на этот ужин, но Ван Чжи замахал рукой, не дав ему и рта раскрыть. — Поговорим после еды, — сказал он, вооружившись палочками для еды. — Прошу вас, ешьте, потом поговорим. Пань Биню ничего не оставалось, кроме как замолчать. Роскошный ужин для гостей в павильоне Сяньюнь стоил не меньше ста таэлей. Но, будучи главой Западной Ограды, Ван Чжи мог позволить себе не мелочиться. «Рука Будды» с миндалём, креветки в чае Лунцзин, жареные анчоусы, хрустящая птица «в золотом шёлке», морские гребешки в форме гортензии, рыба сливочном соусе, изумрудный суп из листьев лотоса — всё было приготовлено с выдающимся мастерством… Блюда менялись одно за другим, так что у гостей глаза разбегались. Пань Бинь был чиновником третьего ранга и повидал в этом мире немало, но даже на него этот великолепный стол произвёл сильное впечатление. Поскольку на разговоры был наложен запрет, есть пришлось молча. Все трое сидели за столом и в полной тишине пробовали блюда, отчего обстановка казалась странной и немного напряжённой. Пань Бинь чувствовал себя неловко, и это мешало ему наслаждаться вкусом искусно приготовленных кушаний. Даже за едой его мозг был поглощён вопросом, что же от него понадобилось Ван Чжи. От этого он ел намного медленнее, чем двое остальных, и когда он потянулся палочками к третьему блюду, Ван Чжи на другой стороне стола уже отложил свои палочки в сторону и вытер губы салфеткой, что означало, что ужин закончен. Пань Биню тоже пришлось отложить свои палочки, но бросив взгляд на Тан Фаня, он увидел, что тот продолжает есть. Он ел аккуратно и не спеша, однако со стороны это всё равно казалось вызывающим в такой момент. Уголок губ господина Паня слегка дёрнулся, и он незаметно сделал знак глазами младшему соученику. Однако Тан Фань ничего не заметил, или сделал вид, что не заметил, и снова потянулся палочками к тарелке. Ван Чжи вовсе не рассердился. Напротив, он громко рассмеялся и одобрительно хлопнул в ладоши. — Прекрасно! Кушайте спокойно, господин Тан! Вот что должен делать человек с характером. Лао Пань по сравнению с ним чересчур сдержан. Пань Бинь был, конечно, лет на двадцать старше Ван Чжи, но всё же это не давало повода называть его стариной Панем. Пань Биню было жутко неловко, но он не осмелился сделать замечание Ван Чжи. Он лишь криво улыбнулся и выдавил: — Да, молодёжь всегда всё успевает, а я стар, я уже стар! Он подумал, что этот юный глава Западной Ограды действительно такой, как о нём гласит молва: надменный, любящий подвиги и славу и совершенно ни на кого не похожий. Иными словами, он очень сильно отличался от других дворцовых евнухов. Если бы обычный мужчина сейчас похлопал себя по ляжке и заявил, что не стоит излишне церемониться за столом, Пань Биня бы это не удивило. Но такие зрелые и снисходительные слова в устах молодого евнуха звучали довольно странно. Тан Фань наконец доел свой суп и отложил палочки. — Надеюсь, командующий простит меня. Еда здесь такая вкусная, что я просто не смог вовремя остановиться! Хотя он и с виду, и всем своим поведением напоминал человека «не от мира сего», Ван Чжи всё равно было очень приятно услышать похвалу. — Если господину Тану так понравилось, я непременно приглашу его в следующий раз! Тан Фань улыбнулся: — Такие вкусные блюда надо есть не слишком часто, чтобы надолго оставалось приятное послевкусие. Если есть это каждый день, то восхитительный вкус быстро потеряет свою ценность. Это была и деликатная похвала Ван Чжи как угощающей стороне, и вежливый отказ. Тот казался довольным, и похоже, ему нравилось, что Тан Фань вёл себя более открыто, чем Пань Бинь, который, как и большинство чиновников, опасался такого властного и влиятельного собеседника, как Ван Чжи, и проявлял крайнюю сдержанность. Ван Чжи постучал пальцами по столу и наконец соизволил удовлетворить любопытство Пань Биня, объяснив, для чего позвал его сюда: — Я пригласил господина Паня поужинать здесь, потому что у меня есть одна небольшая просьба. — Господин Ван слишком высокого мнения о моих способностях! — поспешно вставил Пань Бинь. — Что за просьба? — Я потерял одну вещь, — сказал Ван Чжи, — и хотел бы попросить префектуру Шуньтянь помочь мне её найти. Пань Бинь удивился и осторожно уточнил: — Что за вещь потерял господин Ван? — Лошадь из белого нефрита, размером примерно в половину чи. — Как выглядел этот конь? — уточнил Пань Бинь. — Где примерно вы могли его потерять? Ван Чжи взял с высокого столика, стоявшего возле него, бумажный свиток и передал его Пань Биню. — Вот. Я хранил его дома и часто им любовался, но внезапно он пропал. Возможно, его утащил вор, чтобы продать. Не представляю, где искать его, и до сих пор так и не нашёл. Пань Бинь развернул свиток с изображением нефритовой лошади. Рисунок был не идеальным, но достаточно подробным, чтобы понять, как выглядит пропавшая вещь. — Есть ли у господина Вана какие-то подозрения? — спросил Пань Бинь. Ван Чжи усмехнулся: — Если бы у меня были подозрения, то зачем бы мне вас приглашать? Пань Бинь догадался, что ляпнул что-то не то, и поспешил исправиться: — Этот чиновник постарается всё выяснить как можно быстрее и вернуть господину Вану белого нефритового коня. — Благодарю господина Паня за беспокойство, — довольно хмыкнул Ван Чжи. Сказав всё, что было нужно, Ван Чжи больше не собирался тратить время на посиделки с такими незначительными фигурами и, сославшись на неотложные дела, извинился и ушёл. Понимая, что в силу его положения эти дела наверняка имеют отношение к самому императору, Пань Бинь не осмелился о них расспрашивать. Они с Тан Фанем встали из-за стола, видя, что Ван Чжи уходит. — А вы продолжайте ужинать, и можете ещё что-нибудь заказать, — сказал Ван Чжи, махнув им рукой. — Всё будет записано на мой счёт. Евнухи, занимавшие высокие должности при дворе, такие, как Ван Чжи и Шан Мин, получили от императора право носить одежды с питоном или летучей рыбой, как у Императорской стражи, однако отличить их можно было легко. Евнухи не носили с собой меч, а на их лицах не было бороды. Этим вечером Ван Чжи был в повседневной одежде — простом тёмном халате и чёрной шапке, не привлекавших к себе внимания. Но возможно потому, что он привык носить роскошную форму, расшитую питонами, выходя, он взмахнул рукавами так величественно и впечатляюще, что сразу было понятно, какое положение занимает этот евнух. Как будто он и не покидал свою Западную Ограду. Тан Фаню хотелось рассмеяться, но он сдержался. Дождавшись, когда Ван Чжи уйдёт, он повернулся к Пань Биню: — Старший соученик, мы продолжим ужинать, или лучше пойдём? — Пойдём! Как только Ван Чжи ушёл, с лица Пань Биня слетело всё подобострастие, и он решительно потянул Тан Фаня к выходу. Поскольку Ван Чжи снял для них отдельный кабинет в павильоне Сяньюнь, Пань Бинь несколько опасался говорить там громко и начистоту. Но когда они ушли уже достаточно далеко, он не удержался и начал возмущаться: — Этот евнух, получивший власть благодаря императорской наложнице, что он возомнил о себе! Он ведёт себя надменнее, чем первый министр! Куда катится этот мир, что в нём такое стало возможным! В его доме пропала безделушка, и у него хватило наглости нас этим нагрузить! Он что, считает, что префектура Шуньтянь — задний двор его дома? Или мы — его личные слуги, и ему позволено нами командовать, как ему вздумается?! На самом деле, во времена династии Мин при дворе были и порядочные евнухи, такие как Чжэн Хэ и Жуань Ань в эпоху правления Юнлэ, или Хуай Энь, который служил сейчас во дворце. Все они попали во дворец в юном возрасте и обучались, читая трактаты о верности Юэ Фэя. Их преданность стране, честность и добродетельность превосходили многих министров Кабинета, и они не враждовали с гражданскими чиновниками. Однако таких было меньшинство. Положение евнухов при дворе, естественно, сильно отличалось от чиновников на государственной службе, и это порождало неприязнь со стороны последних. Во-первых, всегда находились евнухи, которые добивались власти и могущества не своими талантами, а благодаря случайному стечению обстоятельств, но были влиятельнее чиновников, которые долго учились и шаг за шагом поднимались наверх, и император всегда прислушивался к их мнению. А во-вторых, и это было главным, им кое-чего недоставало, из-за чего их нельзя было считать полноценными мужчинами. Поэтому чиновники относились к ним настороженно и, не осмеливаясь вслух оскорбить, в душе смотрели на них презрительно и свысока. Именно этим и объяснялось недовольство господина Паня в этот момент. Тан Фань терпеливо дал ему выговориться, прежде чем спросить: — Господин раньше уже видел Ван Чжи? Пань Бинь всё ещё кипел. Хотя его должность была далеко не самой высокой в столице, он всё же был чиновником третьего ранга. А Ван Чжи относился к нему так, будто он был его подчинённым, и это вызвало обиду в душе Пань Биня. — Видеть его приходилось, но я никогда не имел с ним дело так близко! — И что господин думает о Ван Чжи? — продолжал допытываться Тан Фань. — Наглец! Такой высокомерный! На всех вокруг смотрит свысока! — не задумываясь, выдал Пань Бинь. Тан Фань кивнул, вспомнив недавнюю сцену. — Он добился успеха в очень юном возрасте, и у него действительно есть всё, чтобы позволить себе быть властным и высокомерным. Однако я не думаю, что Ван Чжи позвал тебя просто для того, чтобы продемонстрировать это. Вероятно, здесь всё намного сложнее. — А что ещё здесь может быть? — в голосе Пань Биня звучала досада. — В таком большом городе, как наша столица, искать такую вещь — всё равно что иголку на дне морском. Если её сдали в ломбард, то никаких сложностей нет, чтобы найти её. У Западной Ограды такие возможности, неужели они бы сами не нашли? А если этого нефритового коня уже разбили на мелкие кусочки? Ван Чжи хочет, чтобы мы нашли то, чего уже нет?.. Или эта вещь находится в таком месте, куда Ван Чжи сам не может попасть, чтобы забрать её? Она попала в руки какой-нибудь влиятельной семьи? Несмотря на множество недостатков, Пань Бинь всё же не зря занимал должность главы префектуры Шуньтянь. У него были способности, и он довольно легко смог вычислить мотивы действий Ван Чжи. — Господин когда-нибудь раньше не мог его обидеть? — поинтересовался Тан Фань. — Как? — Пань Бинь покачал головой. — Я не имел с ним никаких дел и вообще не пересекался, если не считать того дела в доме хоу Уаня… Он замолчал, будто его охватили сомнения. — Возможно ли, что это дело с хоу Уанем чем-то его задело? Но ведь правда была установлена, и он получил то, на что и рассчитывал — ещё упрочил своё влияние. Зачем ему надо втягивать нас в неприятности? Какое мы можем иметь отношение к его делам? Если кто-то и перешёл ему дорогу, то это Императорская стража, верно? — Не думаю, что всё дело в этом, — ответил Тан Фань. — Скорее всего, причина совсем в другом. Пань Бинь надолго задумался, но так и не пришёл к какому-то выводу. — Давай сделаем так. Завтра ты сходишь в Северный Двор и расспросишь цзунци Суя. Тан Фань: … Очнитесь, господин! Северный Двор — это не задний двор нашей префектуры Шуньтянь! — Цзунци Суй уехал с поручением и ещё не вернулся, — беспомощно проговорил Тан Фань. — Я уже просил их недавно разузнать, почему Ван Чжи пригласил нас на ужин, но они так и не смогли ничего выяснить. Боюсь, что и сейчас ничего не выйдет. Пань Бинь тяжело вздохнул: — Был бы жив император-основатель, он бы в ярость пришёл от того, как евнухи притесняют Императорскую стражу и совсем с ней не считаются! Тан Фань криво улыбнулся, удивляясь богатому воображению старшего соученика. Если бы император-основатель был жив и узнал, что два чиновника и евнух ели и пили вместе за пределами дворца, то на следующий день им бы уже пришлось встретиться в Цайшикоу. Тан Фаню пришлось самому предложить что-то более приемлемое. — Этому чиновнику думается, а почему бы нам завтра не отправить кого-нибудь на поиски? А потом уже я сам пойду и попробую что-нибудь узнать. Большинство служащих Восточной и Западной Оград — бывшие солдаты Императорской стражи. Возможно, им что-нибудь известно? Попробуем так сделать? — Отлично, Жуньцин, — Пань Бинь с довольным видом пригладил бороду. — Спасибо за то, что так стараешься! На самом деле, Тан Фаню было очень неловко обращаться к Сюэ Лину и его товарищам каждый раз, когда что-нибудь случалось. Во-первых, те могли посчитать, что префектура Шуньтянь совсем ни на что не годится. А во-вторых, долги деньгами отдавать бывает легче, чем долги услугами. Он уже несколько раз беспокоил своими просьбами Императорскую Стражу и опасался, что однажды ему предъявят счёт, который будет крайне сложно оплатить, но у него не будет возможности отказаться. Поэтому он не сразу пошёл к Сюэ Лину, а сначала решил дождаться вестей от лао Вана и его подчинённых. Увы! Лао Ван со служащими префектуры несколько дней потратили на обход всех ломбардов столицы, но так и не обнаружили белого нефритового коня. Ни один хозяин ломбарда не признался, что видел когда-нибудь такую вещь. Тан Фаню ничего больше не оставалось, как снова обратиться к Сюэ Лину. Как ни странно, Сюэ Лин снова согласился ему помочь. Он похлопал Тан Фаня по плечу и заявил, что обязательно во всём разберётся. Тем временем, перед Тан Фанем встала ещё одна проблема. Ему больше негде было жить. Дом с отдельным входом и маленьким двориком, который он снимал до последнего времени, принадлежал семье Ли, жившей по соседству. Он был небольшим, но там было всё необходимое. Однако в доме Ли случилась беда. Хозяйка погибла, а хозяин томился в тюрьме. Доказательства того, что Ли Мань убил свою жену, были неоспоримы. Завершив расследование, префектура Ваньпин передала дело в вышестоящую инстанцию, и теперь оно рассматривалось Министерством наказаний. С древних времён мужчины и женщины были не равны перед законом. Если жена убивала мужа, её ждала самая страшная казнь тысячи ножей. Но если муж убивал жену, наказание зависело от множества обстоятельств. В таком очевидном случае, как дело Ли Маня, просто погубившего жену без всякой причины, его следовало приговорить к обезглавливанию. Но дело прежде следовало рассмотреть в трёх инстанциях, и лишь после утверждения Министерством наказаний приговор вступал в силу. Хотя в доме Ли не осталось ни хозяина, ни хозяйки, но жизнь продолжалась и новым главой семьи стал молодой господин Ли Линь. Ли Линю в этом году исполнилось пятнадцать лет. Он целыми днями был поглощён учёбой и совсем не разбирался в домашних делах. И внезапно став главой семьи, совершенно не понимал, что ему делать. Управляющий лао Ли с его огромным опытом и знаниями мог бы помочь ему в этом, но он был всего лишь слугой. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как пригласить одного из двоюродных братьев Ли Маня помочь с организацией похорон госпожи Чжан. Этот родственник жил в Нанкине. Ему пришлось проделать долгий путь до столицы, и местный климат был ему совсем не по нраву. Имущество семьи Ли его не интересовало, но он видел, что наследник совсем ещё молод и ничему не обучен. Он пожалел Ли Линя, оставшегося один на один с такой огромной ответственностью, и предложил ему перебраться к нему в Нанкин, поближе к родственникам, которые могли о нём позаботиться. Родной отец убил мачеху Ли Линя, и это не могло на него не повлиять. Ли Линь больше не хотел оставаться в этом доме, где на каждом углу вставали тени прошлого, и обсудив с лао Ли предложение дяди, решил его принять и переехать с семьёй в Нанкин, подальше от этого проклятого места. Однако Ли Мань всё ещё находился в тюрьме, и почтительный сын не мог просто бросить отца и уехать. Как бы то ни было, следовало дождаться окончательного приговора. А пока суд да дело, можно было заняться продажей имущества, наняв человека для оценки и продажи дома. Небольшой дом с отдельным двором, где сейчас жил Тан Фань, чуть позже тоже планировалось продать. Жильё в столице стоило очень дорого, а семья господина Тана давно уже обеднела, и сам он с жалованьем чиновника шестого ранга не мог себе позволить купить дом, поэтому он вынужден был съехать и искать себе другое жилище. К счастью, Ли Линь с домочадцами не собирались уезжать немедленно, и у Тан Фаня был небольшой запас времени, чтобы найти другой дом. Однако найти подходящий дом, который сдаётся, было совсем не просто. В домах, расположенных в хорошем месте, плата за съём была слишком высокой. А жильё, где цена была приемлемой, было крайне неудачно расположено, далеко от центра города и префектуры Шуньтянь. Старый посредник показал Тан Фаню несколько вариантов, но ни один его не устроил. А кроме этих проблем, ему надо было ещё заниматься делами Пань Биня и искать белого нефритового коня евнуха Вана. Было отчего прийти в уныние. Маленькая служанка А-Дун, не говоря ни слова, вошла в незапертую дверь и, тихонько плача, опустилась на колени перед Тан Фанем. — Господин Тан, пожалуйста, возьми меня к себе! Что?!.. Тан Фань чуть не подпрыгнул от ужаса, представив, что это ещё одна А-Ся. На его счастье, то, что сказала дальше А-Дун, заставило его успокоиться и понять, что бояться нечего. — Господин Тан, ты не мог бы пойти в наш дом и попросить управляющего отдать меня тебе? Я буду готовить тебе жареный рис и присматривать за домом. Я не хочу уезжать в Нанкин! Малышка А-Дун подняла к нему зарёванное лицо и с надеждой посмотрела на Тан Фаня. — Что происходит? — Тан Фань поднял её с колен. — Ты рабыня семьи Ли, у тебя пожизненный контракт. Разве ты можешь от них уйти? — Да, контракт пожизненный, — дёрнула носом А-Дун. — Но сестрица А-Чунь сказала, что если я хорошо попрошу молодого господина, то он отпустит меня. Тан Фань растерялся: — Но ты же выросла в доме Ли, ты всех там знаешь. Почему ты хочешь уйти ко мне? — Хозяйки больше нет, и семья Ли уже не та, что была раньше, — грустно вздохнула А-Дун. — Молодой господин сказал сестрице А-Чунь, что когда закончится траур, он возьмёт её в наложницы. Она не хочет, но её мнение по этому поводу никому не интересно. Сестрица А-Чунь сказала, что молодой господин сам по себе неплохой человек, но легко поддается чужому влиянию и в учёбе совсем не успешен. Если он станет главой семьи, боюсь, семья Ли уже никогда не будет прежней. — А что же остальные слуги? — спросил Тан Фань. — Помимо тебя и А-Чунь, что с ними будет? Они останутся в семье Ли? — Управляющий Ли поедет с молодым господином на юг. Тем, у кого нет пожизненного контракта, просто дадут свободу раньше срока. А часть тех, кто с контрактом, продадут. Сестрица А-Чунь сказала, что если я не хочу ехать в Нанкин, то должна воспользоваться случаем и найти того, кто выкупит меня. Господин Тан, вы ведь можете меня забрать? Я буду очень стараться, работать не покладая рук, и не доставлю вам никаких хлопот! Я не хочу ехать в Нанкин с молодым господином! Тан Фань был удивлён и слегка растерян: — Хочешь быть моим поваром? Меня бы это устроило. Но захочет ли молодой господин Ли отпустить тебя? Услышав, что Тан Фань не возражает, А-Дун оживилась: — Конечно, согласится! Я слышала, как наш управляющий говорил, что в семье Ли слишком много слуг, в Нанкине столько не понадобится. Многих придётся продать. Я много ем и мало работаю. Они наверняка меня отпустят, чтобы я создавала проблемы не семье Ли, а кому-нибудь другому. —...Как ты можешь быть такой прямолинейной? — опешил Тан Фань. А-Дун прикусила язык и поспешно заговорила: — Я не то хотела сказать! Не слушайте меня! Я просто очень обрадовалась! Господин Тан, не сердитесь, пожалуйста, я буду хорошо себя вести! Просто забудьте, что вы это слышали! Видя, как она радуется, Тан Фань тоже улыбнулся: — Хорошо, хорошо, я пойду и спрошу молодого господина. Но только договоримся сразу: ты ведь будешь заботиться о моей еде? А-Дун кивнула. Хотя она выросла в семье Ли, но госпожи Чжан больше не было рядом. Из трёх её ближайших подружек А-Чунь посоветовала ей уйти, А-Ся обвинялась в соучастии в убийстве, а А-Цю, видимо, против воли поедет с хозяином в Нанкин. Добрая атмосфера семьи Ли была разрушена в одночасье, и А-Дун всей душой противилась переезду на юг. Ей было бы намного проще ладить с Тан Фанем, оставшись в столице. — Не беспокойтесь, господин Тан, — уверенно заявила она. — Я непременно буду кормить вас так, что вы станете толстеньким, как поросёнок! Тан Фань:... Он начал подозревать, что А-Чунь просто боится, как бы её глупый язык не оскорбил кого-нибудь в семье Ли, потому и стремится поскорее отослать её подальше. Однако, когда Тан Фань пришёл с этим делом в дом Ли, всё пошло не так гладко, как он рассчитывал. Услышав о его намерениях, управляющий лао Ли не отказал напрямую, но ответил, сильно смутившись: — Господин Тан, у А-Дун пожизненный контракт с семьёй Ли. Я ничего не решаю в доме Ли. Не лучше ли обратиться к молодому господину? — Да, ведь молодой господин теперь глава семьи Ли, — согласился Тан Фань. — Ты всё правильно говоришь. Лао Ли попросил его подождать в переднем зале, а сам отправился к Ли Линю за указаниями. Вскоре молодой господин Ли сам вышел е нему. — Господин Тан собирается выкупить А-Дун? — уточнил Ли Линь. Он был очень похож на Ли Маня, даже роста такого же, но выглядел моложе. Из-за горя, обрушившегося на его семью, лицо Ли Линя сейчас помрачнело и осунулось, и это делало его ещё больше похожим на отца. Тан Фань кивнул: — Я слышал, что семья Ли купила А-Дун за пять таэлей серебра. Теперь вы всей семьёй уезжаете на юг. А-Дун ещё мала, вам будет слишком хлопотно везти её с собой. Я готов заплатить за неё десять таэлей. Вы передадите мне контракт А-Дун? Отношение Ли Линя к Тан Фаню было довольно сложным. Именно Тан Фань помог обнаружить настоящего убийцу его мачехи, и значит, из-за него его отец отправился в тюрьму. Он должен был испытывать к нему благодарность, но к этой благодарности невольно примешивалась ненависть. Ли Линь даже задумывался иногда, что если бы не Тан Фань, то он бы не лишился своих родителей. — А-Дун служанка семьи Ли, — холодно произнёс он. — Сожалею, господин Тан, но я не могу уступить её вам. К тому же, лао Ли сообщил мне, что срок аренды дома, согласованный семьёй Ли, скоро истекает. Мы собираемся продать этот дом и не станем продлевать договор. Поэтому я прошу господина Тана освободить соседний дом как можно скорее! Автору есть что сказать: Эта глава была такая длинная… Мэнмэн старалась изо всех сил. Столько всего нужно было вместить в неё. Да и муженька все уже заждались, пора бы ему появиться в следующей главе. Мини-театр: Суй Чжоу: Если я не появлюсь, тебе конец, автор! Мэнмэн: Но все твои реплики забрала А-Дун! Что нам с этим делать? Суй Чжоу: Ну тогда А-Дун тоже конец.