14-й год правления императора Чэнхуа

А-Дун была такой же обжорой, как и Тан Фань. Когда она жила в доме Ли, то каждый день ходила подлизываться к повару и клянчить еду. Повар готовил для госпожи Чжан и молодого господина, но у него всегда находилась пара лишних печений для А-Дун. Она часто злоупотребляла его благосклонностью, так что к восьми годам её фигура была не такой стройной, как у многих её ровесниц, и с каждым годом всё больше округлялась. Однако дни на кухне дома Ли не прошли для неё даром. По крайней мере, она переняла у повара семьи Ли несколько секретов мастерства, которые помогали ей удовлетворить вкусы привередливого старшего брата. Вот это блюдо, например, «листья акации в чистом источнике», одно название которого возбуждало аппетит. Когда старший брат залез на дерево и собрал листья, сестричка истолкла их в муку, сделала тесто и приготовила лапшу. Оба немало потрудились над этим блюдом. Белая нефритовая чаша была наполнена холодной лапшой из тонкого теста, залитой чесночным маслом с уксусом и кунжутом. Пряный аромат витал в воздухе. Тан Фань и А-Дун оба одновременно блаженно зажмурились, будто пьяные. Сложно было поверить, что на самом деле они не родные брат и сестра. — Ну давай, попробуй! — Тан Фань лично наполнил миску Суй Чжоу и придвинул к нему пряную заправку с ложкой. Суй Чжоу ничего не ответил, опустил голову и принялся есть. Вкус действительно был великолепный. Лапша из свежесорванных листьев акации пахла зеленью и летом, и вполне заслуживала того, чтобы мечтать её отведать. Тан Фань заметил, как Суй Чжоу довольно кивнул, и его глаза загорелись: — А давай в следующий раз попробуем приготовить золотого петуха! Прежде чем Суй Чжоу успел что-нибудь ответить, А-Дун воскликнула: — Старший брат, ты же руку ободрал, когда лез сегодня на дерево! Когда пойдёшь ловить петуха, он же тебя наверняка заклюёт! Тан Фань бросил на неё сердитый взгляд: — Я просто давно не лазил по деревьям и немного забыл, как это делается. Ещё пара попыток, и привыкну. — Пара попыток? — возмутилась А-Дун. — Я сегодня когда тебя под деревом караулила, чуть со страху не померла! Так нервничала, всё боялась, что ты упадёшь! В итоге почти так и вышло! Никаких больше попыток, если не хочешь меня до смерти довести! Тан Фань протянул руку, чтобы ухватить её за ухо. — Ты, малышка, радуйся, что хоть поешь теперь вкусно! Всё ворчишь и ворчишь. Поаккуратнее с этим, а то замуж никто не возьмёт! А-Дун, хотя и была пышной булочкой, двигалась на удивление ловко. Она увернулась от его руки, вскочила с места и спряталась за спину Суй Чжоу, состроив оттуда гримасу Тан Фаню. — Ты поранился? — спросил у него Суй Чжоу. Тан Фань качнул головой: — Не слушай эту ерунду. Просто немного поцарапался о ветку. Суй Чжоу кивнул и молча продолжил есть. «Листья акации в чистом источнике», холодный салат из огурцов, тушёная говядина с соевым соусом — два овощных гарнира и одно блюдо из мяса — всё было очень свежим и аппетитным. Несмотря на жару, после ужина все почувствовали себя довольными и расслабленными. Суй Чжоу привык жить один. Хотя он умел хорошо готовить, но у него постоянно не хватало на это времени. Поэтому он, как правило, перебивался закусками, изучая дела в Северном Дворе, не обращая внимания на вкус еды. Ему редко выпадал случай собраться компанией и наслаждаться вкусным обедом или ужином, совмещая его с приятной беседой, которая придавала ещё больше удовольствия умело приготовленным блюдам. Он поначалу считал, что вовсе не обязательно приходить домой к ужину, и делал это лишь по настоянию Тан Фаня. Но со временем он втянулся и теперь всегда спешил домой, даже если приходилось задержаться на службе. Он привык к этому незаметно для себя и делал практически не задумываясь. После ужина А-Дун отправилась мыть посуду, а Суй Чжоу сказал Тан Фаню: — Пойдём со мной. Он привёл его в свой кабинет и коротко велел: — Рукава. Он всегда говорил кратко и по существу и избегал лишних слов, если без них можно было обойтись, а если нельзя — старался быть лаконичным. Господин Тан подумал, что только благодаря своему уму смог догадаться, что тот имел в виду. Он засучил рукава и обнажил длинную царапину на внешней стороне правой руки. Порез был неглубоким, но всё же поначалу кровоточил, а теперь выглядел как багровый шрам и казался слегка пугающим. Суй Чжоу коротко взглянул, взял со стола баночку с мазью, зачерпнул пальцем немного целебного средства и равномерно нанёс на рану Тан Фаня. Рана жгла и болела, но боль была терпимой, и Тан Фань постарался не скривиться. Сразу после нанесения мази возникло ощущение приятного холодка, и боль заметно уменьшилась. — Твоё лекарство очень эффективно. Теперь я могу больше волноваться, что свалюсь с дерева. Тан Фань хотел пошутить, но строгий взгляд Суй Чжоу заставил его умолкнуть. — Ты опять собираешься? — буркнул Суй Чжоу. Тан Фань: … Господин Тан очень старался в ответ промолчать, однако не удержался: — Но ведь лапша из акации была такой вкусной! Тебе же тоже понравилось? В голосе Тан Фаня было столько обиды, что уголок рта Суй Чжоу непроизвольно дёрнулся в лёгкой улыбке, которую он не дал ему увидеть, поспешно отвернувшись. — Если захочешь ещё полакомиться, скажи мне, — после долгой паузы проговорил Суй Чжоу. Тан Фань широко улыбнулся: — Ты и правда очень хороший брат! Байху Суй, получивший звание хорошего брата за готовность лазить по деревьям ради вкусной еды, почувствовал себя неловко. — Ты собирался мне что-то рассказать о семье Ли? Господин Тан охнул, вдруг вспомнив о важном деле, и тут же сменил тон на серьёзный и деловой. Он рассказал Суй Чжоу о своих догадках и в конце добавил: — Я слышал, как лао Ли говорил, что Ли Мань, отказавшись сдавать императорский экзамен, решил заняться торговлей и поначалу понёс большие убытки. Он лишился всех денег, вложенных в дело, погряз в долгах и оказался на грани разорения. Затем ему внезапно повезло на какой-то сделке, о которой толком никто не знает, и дела семьи Ли разом наладились. Я думаю, что ему могла помочь секта Белого Лотоса, и тогда получается, что он уже давно с ними в сговоре. Иначе как могло выйти, что он, в его положении, имея добродетельную жену, почтительного сына и огромное богатство, до такой степени обезумел, что убил жену и довёл сына до самоубийства? Суй Чжоу кивнул. — Я доложу обо всём наверх и продолжу розыски Ли Маня и госпожи Чэнь. В последние годы секта Белого Лотоса действует всё более нагло. А всё началось с Тумусской катастрофы больше десяти лет назад. Нет никаких сомнений, что лидеры секты были в сговоре с ойратами. Когда он упомянул о великих потрясениях, случившихся с династией Мин много лет назад, Тан Фань вздохнул. Он ещё не родился на свет, когда произошло это событие, перевернувшее всю историю Поднебесной, но это не мешало ему понять суть проблемы. Любой, кто знает историю, вздохнул бы на его месте, услышав о тех событиях. Из-за невежества и упрямства тогдашнего императора погибли тысячи людей, включая военных и гражданских чиновников, заслуженных министров и известных героев, а три основных полка, охранявших столицу, были практически уничтожены. Впоследствии, когда император вернулся на трон, все его прежние почётные титулы были упразднены, и историками было принято писать лишь о втором, мирном правлении императора Инцзуна. Тан Фань, однако, полагал, что тысячи потерянных жизней — это слишком большая цена за то, чтобы император поумнел. Однако сделанного не исправить, и как бы не приукрашивали в хрониках те события, это не могло отменить его ошибок. Император попал в плен к ойратам, страна пережила великий позор. Ойраты почти без сопротивления дошли до столицы, оставшейся без защиты. Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы в тот момент Юй Цянь не проявил героизм, возглавив оборону. Он навёл порядок среди паникующих чиновников, настоял на том, чтобы не переносить столицу на юг, возвёл на трон нового императора и прогнал врага из-под стен Пекина. Если бы не он, Великой Мин сейчас вообще могло бы и не быть. — Их причастность к Тумусской катастрофе указывает на то, что у Белого Лотоса большие амбиции, — заметил Тан Фань. — Боюсь, что дело Ли Маня — это только малая часть проблемы. Если секта Белого Лотоса действительно замешана в том деле, Тан Фаню с ними не справиться в одиночку. Северный Двор имел в этой части намного больше опыта, так что было бы логично уступить ему дальнейшее расследование. Суй Чжоу кивнул и холодно хмыкнул, всем своим видом показывая, что не одобряет мерзкого убийцу, не пожалевшего свою собственную семью. —Учитывая характер Ли Маня, думаю, он бы и без всякого Белого Лотоса и подстрекательств госпожи Чэнь запросто мог убить свою жену. — В мире хватает всяких мерзавцев, — согласился Тан Фань. — Поэтому секта Белого Лотоса и существует до сих пор. Он заметил, что Суй Чжоу выглядит уставшим, и спросил: — Что, у тебя опять какое-то сложное дело в Северном Дворе? Суй Чжоу покачал головой: — Я тебе уже рассказывал. Сторонники секты Белого Лотоса баламутят народ, распространяя срамные книги, даже в любовных романах умудрились продвигать свои идеи. Мы сейчас изымаем все такие книги из продажи. Тан Фань чуть слышно охнул и заискивающе улыбнулся: — Брат Гуанчуань, ты же можешь мне немного помочь? Если вдруг тебе попадётся «История цветущей груши», и в её содержании ты не увидишь никакой крамолы, пожалуйста, не трогай её, а? И ещё есть один роман, «Хроники летающего меча»… Под невозмутимым взглядом Суй Чжоу его голос становился всё тише и тише, а на лице появилось виноватое выражение. — У меня приказ изъять из продажи все любовные романы, — сообщил Суй Чжоу. — Проверяющие обычно их просто пролистывают, не вникая, поэтому сложно понять, есть ли где-то действительно крамольные идеи. Но в этом случае лучше перестараться, чем что-то упустить. Более того, — он сделал паузу, взглянув на Тан Фаня, и на его лице мелькнула тень растерянности. — Ты же императорский чиновник, как ты можешь писать такие вещи? Если твоё авторство будет раскрыто, боюсь, твоей репутации уже ничто не сможет помочь. Тан Фань улыбнулся: — Да ладно! На самом деле, многие чиновники этим занимаются. Все используют псевдонимы, так что никого так просто не опознать. Если бы не это, пришлось бы жить на скудное чиновничье жалованье, а как семью прокормить? Не хочешь брать взятки — приходится изыскивать другие способы заработать. Я тебе даже больше расскажу. Помощник министра Хэ из Министерства наказаний написал анонимно роман «Шум прилива и свет луны» вместе с одним моим соучеником, который был редактором в Императорской академии. Он сейчас уже оставил эту должность. Но он ещё пару книг написал, чтобы заработать на жизнь, и его стиль намного пикантнее, чем у меня. Эротические романы у книготорговцев всегда пользуются спросом. Гонорар за них платят хороший, мне такой и не снился. А некоторые служащие Министерства обрядов продают ответы лучших учеников на императорском экзамене. Студенты, которые хотят повысить свои навыки, их раскупают как горячие пирожки! Это намного выгоднее, чем писать романы или сборники рассказов. Суй Чжоу невозмутимо выслушал этот подробный рассказ. Он, конечно, знал помощника министра наказаний господина Хэ. Это был человек уже в возрасте, серьёзный и ответственный. Суй Чжоу с трудом мог себе представить, что господин Хэ пишет романтические истории, скрываясь под псевдонимом. А Императорская Стража со всей свой сетью осведомителей так до сих пор ничего и не выяснила. Похоже, ему здесь было над чем задуматься. Он услышал, как Тан Фань горестно вздыхает, явно пытаясь вызвать его сочувствие: — Ты же сам видишь, что мы, государственные служащие, только с виду такие величественные… А на самом деле, потратив годы на усердную учёбу, чтобы получить хоть какую-то должность, в итоге сами всем должны кланяться. Без денег и по службе продвинуться невозможно. Если начальство приглашает на пирушку, нужно вручить подарок, иначе нанесёшь ему обиду, и тогда вообще о карьере (об успехе?) можно забыть. А чтобы купить подарок, нужны деньги. А где их взять? Если только народ обирать, но люди и так страдают. Я такие действия не одобряю, но и осуждать за них не могу. Не все же, в конце концов, такие умные и талантливые, как я. Не всем дано сочинять романы и зарабатывать этим на жизнь… — Мне жалованье платят, — вставил Суй Чжоу. — …Разве ты не согласен, Гуанчуань?.. А? Что ты сейчас сказал? — Я сказал, что мне платят жалованье. Так что, не стоит переживать. В Императорской Страже система оплаты отличалась от гражданских чиновников. Помимо ежемесячного жалованья им ещё давали дорожный паёк. Жалованье мало чем отличалось от гражданских, кроме размера, а паёк был совсем не лишним, потому что служащим Северного Двора часто приходилось выезжать из столицы по делам и расходы в пути были довольно высокими. Некоторые и поборами не брезговали, отправляясь в другие провинции. Изначальной задачей Императорской Стражи была охрана императора, и потому её служащие должны были выглядеть представительно и эффектно. К тому же, всем была известна свирепость этих воинов, которые на всех наводили страх. Поэтому, даже когда в казне не хватало денег и Министерство доходов было вынуждено сокращать и задерживать выплаты другим чиновникам, для Императорской Стражи всегда находились и деньги, и зерно в требуемом количестве. Ведь всем давно известно, что лучше не связываться с теми, кто намного сильнее тебя. У Тан Фаня не было семьи, которую требовалось содержать. На А-Дун нужно было не так уж много денег. Однако он любил вкусно поесть и часто ходил в закусочные и рестораны, оставляя там все свои средства вместо того, чтобы экономить. С другой стороны, Суй Чжоу, которому тоже не нужно было содержать семью, являл собой яркий пример бережливости. У него не было никаких расточительных привычек, и, в отличие от Тан Фаня, он не имел непреодолимой тяги к деликатесам. Он проводил все свои дни на службе и по вечерам возвращался домой. Его жизнь была простой, как у монаха, отринувшего земные радости. Он покупал семье и начальству подарки к праздникам, соблюдая традиции, и больше никуда не тратил деньги. Поэтому за год у него накопилось сбережений намного больше, чем у господина Тана. Услышав его слова, Тан Фань на миг лишился дара речи, а потом громко расхохотался. Суй Чжоу даже пришлось придержать его за плечи, чтобы от смеха он не свалился под стол. — Охохо, значит, нам с сестрицей можно рассчитывать на байху Суя! Вот подожди, когда я истрачу все свои деньги, тебе придётся содержать меня! — Угу, — коротко буркнул Суй Чжоу. Тан Фань продолжал смеяться, но в душе был немного тронут. Он понимал, Суй Чжоу далеко не каждому готов был сказать такое. — Знаешь, Гуанчуань, честно говоря, раньше у меня было не очень хорошее мнение об Императорской Страже. Но когда я встретил тебя, то понял, что и в их рядах есть люди, дружбой с которыми можно гордиться и которым можно доверять. Ты отличный парень и настоящий друг! В холодных глазах Суй Чжоу мелькнула искра тепла, но он лишь хмыкнул в ответ. — Через два дня у моей бабушки день рождения. Хочешь пойти со мной? — внезапно спросил он. Фамилия его бабушки была Чжоу, она была непростой женщиной и приходилась старшей сестрой нынешней вдовствующей императрице Чжоу. Семья Чжоу не принадлежала к старинной знати. В Империи Мин существовало правило, согласно которому в гарем выбирали женщин из достойных, но простых семей, а не из дочерей влиятельных чиновников и придворных. Это делалось для того, чтобы избежать усиления влияния и без того обладающих высоким статусом семейств. Госпожа Чжоу прошла в императорском гареме путь от простой наложницы до драгоценной супруги и получила титул вдовствующей императрицы, когда её сын взошёл на престол. Вслед за ней и вся семья Чжоу намного улучшила своё положение и поднялась до небес. Кроме посмертного почётного титула, присвоенного отцу вдовствующей императрицы Чжоу, её братья получили титулы хоу, а дед Суй Чжоу был назначен командиром Императорской Стражи. Должность командира была самой высокой в иерархии Императорской Стражи, но таких командиров на самом деле могло быть несколько. Например, Вань Тун, младший брат драгоценной супруги Вань, занимал должность командира и обладал значительной властью, но кроме него в Императорской Страже был ещё один командир — Юань Бин. Когда-то давно он спас жизнь прежнему императору и был теперь не менее влиятельным и могущественным, чем Вань Тун. Помимо этих двоих было ещё несколько командиров Императорской Стражи, но это были скорее почётные должности, присвоенные императором в награду за заслуги, они давали их обладателям неплохой доход, но не реальную власть в государстве. Родственники императорских жён и матерей, получившие титулы аристократов, были не равны древней родовой знати. Для них это были лишь красивые титулы, дававшие право получать деньги из казны и зерно на пропитание, так что их нельзя было сравнивать с потомственной знатью вроде хоу Уаня. Благодаря вдовствующей императрице Чжоу, отец и брат Суй Чжоу тоже имели номинальные должности в Императорской Страже, хотя ни дня там реально не прослужили и только получали жалованье и задирали нос, гордясь своим положением. Они не были близкими родственниками вдовствующей императрицы Чжоу и даже фамилию носили другую, поэтому не могли активно использовать эти связи. Так что, Суй Чжоу, когда он поступил на службу в Императорскую Стражу, пришлось начинать с низшей должности сяоци и медленно продвигаться наверх. Семья Суй не обладала никаким реальным влиянием при дворе и всё, чем могла похвастаться — это родственные связи с вдовствующей императрицей. Поэтому большинство чиновников не желали иметь с ними дело, чтобы не упасть в собственных глазах или не навлечь на себя лишние подозрения в подхалимстве. Однако Тан Фань, услышав предложение Суй Чжоу, улыбнулся: — Мы с тобой братья, так что твоя бабушка — это и моя бабушка тоже. Конечно, я пойду с тобой, просто напомни мне через два дня. У Суй Чжоу на душе потеплело, и он снова довольно хмыкнул. Поскольку дело семьи Ли было связано с сектой Белого Лотоса, им занимался Северный Двор, считая одним из главных своих приоритетов. Однако, как и предполагал Тан Фань, Ли Мань и госпожа Чэнь отлично всё спланировали и, похоже, подготовились к побегу заранее. Когда императорским стражникам удалось настигнуть в пути повозку семьи Ли в округе Баодин, они обнаружили там только А-Цю и ещё нескольких слуг из дома Ли. Те рассказали, что «молодой господин Ли Линь» после отъезда из столицы изменил свои планы и вместо того, чтобы отправиться в Нанкин, раздал слугам немного серебра и отпустил всех, велев им разойтись. Затем он взял одну из повозок и отправился на ней на север совсем один. Больше о нём ничего не было известно. Что касается А-Цю и других слуг, они так и не поняли, что ехавший с ними «молодой господин Ли» был фальшивым, и под его личиной скрывался другой человек. При таких обстоятельствах, розыски «Ли Линя» и госпожи Чэнь были делом не одного дня и выходили за пределы полномочий префектуры Шуньтянь. Суй Чжоу передал дело своим сослуживцам, и Тан Фаню следовало бы уже махнуть на него рукой, но каждый раз при виде А-Дун он вспоминал об убитой госпоже Чжан и горестно вздыхал, думая о несправедливости судьбы. Из-за сведений, представленных Суй Чжоу, и множества подозрительных обстоятельств, дело так и не было закрыто, а вопрос с отстранением от должности Тан Фаня повис в воздухе. Тогда Пань Бинь велел лао Вану разыскать Тан Фаня и вернуть на службу, настояв на том, чтобы его восстановили. Хотя этот старший соученик часто создавал Тан Фаню проблемы на ровном месте, он был неплохим человеком, и они по-прежнему отлично ладили. Если бы не это, Тан Фань бы не стал отказываться от достойной должности редактора в Академии Ханьлинь и возвращаться в подчинение к старшему соученику. Через два дня, в день рождения бабушки Чжоу, Тан Фань вместе с А-Дун и Суй Чжоу отправился в дом Суй, чтобы её поздравить. У старой госпожи Чжоу были сын и дочь, и эта дочь являлась матерью Суй Чжоу. Выйдя замуж за господина Суй, она родила троих детей. Суй Чжоу был вторым ребёнком в семье, у него были старший брат Суй Ань и младшая сестра Суй Би. Несмотря на то, что они приходились родственниками вдовствующей императрице, семья Суй всё же оставалась обычной семьёй. У них не было богатого поместья, как у хоу Уаня, или такого безобразия, как в семье Ли, где помимо жены имелось ещё несколько наложниц. У отца Суй Чжоу была только одна жена, а его родители к этому моменту уже ушли в мир иной. Сын старой госпожи Чжоу служил мелким чиновником в провинции, и в столице из родственников жила только семья её дочери. Брат с сестрой не хотели утруждать пожилую женщину переездом в другой город и решили, что она останется жить в столице, а семья Суй купила себе дом рядом с её домом, чтобы иметь возможность о ней заботиться. Выслушав по дороге историю семьи Суй, Тан Фань удивился: — Получается, что семья у вас небольшая. Почему же тогда ты съехал от них и решил жить один? Суй Чжоу спокойно объяснил: — Моему старшему брату пожаловали звание байху, но только как почётный титул. Он не желал служить в Императорской Страже, а хотел прославиться как учёный, однако так и не сдал императорский экзамен. Хотя я начинал с более низкой должности, теперь я с ним сравнялся, к тому же я действительно знаю своё дело, поэтому моя невестка меня невзлюбила. Вместо того, чтобы целыми днями ссориться, мне было проще съехать и жить одному в тишине и покое. Тан Фань понимал, что в каждой семье свои сложности. Суй Ань — старший сын, ему предстоит в будущем унаследовать семейное состояние, поэтому неудивительно, что родители в какой-то мере отдают ему предпочтение. А судя по характеру Суй Чжоу, он не из тех, кто стал бы молча терпеть придирки у себя дома. День рождения госпожи Чжоу праздновали в отсутствие её сына, который не смог оставить службу в другом городе. Организацию праздника взяла на себя её дочь. Семья Суй собиралась устроить пышные торжества, помня о родстве старой госпожи с вдовствующей императрицей, но сама бабушка Чжоу не захотела устраивать шумное празднество. Она заявила, что родилась в простой семье и нынешним богатством и процветанием обязана лишь родству с императрицей Чжоу, поэтому нужно бережно относиться к такому благословению небес. Вместо того, чтобы устраивать пир для кучи едва знакомых людей, она предпочла пригласить в гости самых близких — детей и внуков — и весело провести время за праздничным обедом. День рождения отмечали в старом доме семьи Чжоу. Членам семьи Суй было достаточно выйти из соседнего дома и пересечь двор, чтобы попасть на праздник. Придя в дом госпожи Чжоу, Тан Фань обнаружил, что кроме него и А-Дун все остальные гости принадлежали к семье Суй. Госпоже Чжоу было уже за шестьдесят. У неё были седые волосы и добрые глаза. Увидев Суй Чжоу, она улыбнулась и, ухватив его за руку, потянула за собой. — Вот и мой дорогой внучек пришёл! Давай скорее, иди сюда! Хотя лицо Суй Чжоу обычно круглый год сохраняло холодную невозмутимость, при виде бабушки Чжоу оно смягчилось, и он почтительно поклонился ей и вручил подарок, поздравив с днём рождения. — Хорошо, хорошо, хорошо! — повторяла бабушка Чжоу, радуясь его приходу. Заметив стоявших позади Суй Чжоу Тан Фаня и А-Дун, она снова улыбнулась: — А-Чжоу, это твой друг? Прежде чем Суй Чжоу ответил, кто-то, стоявший рядом, успел вставить: — Второй брат, сегодня у нас семейное торжество. Бабушка не приглашала посторонних. Зачем ты привёл сюда этого человека? Здесь ведь и женщины есть, а он нам не близкий родственник. Это так неуважительно! Это выговаривала ему госпожа Цзяо, жена Суй Аня, его старшего брата. Раздоры между женатыми братьями в основном случаются из-за невесток. Суй Чжоу пока ещё не был женат, но госпожа Цзяо его невзлюбила и целыми днями нашёптывала про него гадости на ухо мужу, из-за чего отношения между братьями со временем и правда испортились. К тому же, Суй Чжоу с самого детства рос на глазах у госпожи Чжоу, и если родители отдавали предпочтение старшему сыну, то Суй Чжоу был любимчиком бабушки. Помимо всего прочего, он служил в Императорской Страже и получал неплохое жалованье. Суй Чжоу был вторым сыном, не носил фамилию Чжоу и не имел права на какие-то наследственные привилегии, однако бабушка Чжоу подсуетилась перед вдовствующей императрицей, и Суй Чжоу сразу получил хорошую должность, причём не номинальную, а очень значимую. Так что, неудивительно, что госпожа Цзяо так ревновала из-за такого неравного отношения по сравнению с её мужем. Однако она забыла, что Суй Чжоу был не из тех людей, кто поддаётся на манипуляции. Дождавшись, когда она закончит говорить, Суй Чжоу спокойно ответил: — Вообще-то, теперь он друг семьи. Автору есть что сказать: 1. На самом деле, у вдовствующей императрицы Чжоу не было старшей сестры. 2. По этикету эпохи Мин женщинам не разрешалось встречаться с незнакомыми мужчинами, но это правило не относилось к друзьям семьи. 3. В те давние времена не существовало авторского права и гонораров от издательства, а пиратские копии книг отлично продавались прямо на улицах. Сами же авторы получали совсем немного за свой труд. После предыдущей главы многие читатели спрашивали, как такое вообще возможно, что Ли Мань и Ли Линь поменялись местами, с учётом разницы в возрасте. Ладно уж, объясню всё подробно. Кто не любит спойлеры, лучше не читайте (хотя нет, читайте, нет там никаких особых спойлеров). 1. Как уже говорилось, служащие префектуры Шуньтянь обыскали комнату, где жила госпожа Чэнь, и обнаружили там знак Белого Лотоса. Значит, она как-то связана с этой сектой. А Ли Мань связан с госпожой Чэнь. Значит, они оба имеют какое-то отношение к секте Белого Лотоса. 2. Никто не задумывался, как Ли Маню так быстро удалось раскрутить своё дело, хотя он был простым студентом и даже экзамен не сдал? Он что, такой талантливый? Ну нет, скорее всего, ему помогли в этом. Какая-то влиятельная организация, которой нужны были деньги, в то время как Ли Маню нужны были связи и поддержка на первом этапе. И это приводит нас к логичному предположению о дальнейшем развитии событий. 3. Как уже было сказано в главе, им не удалось обмануть управляющего лао Ли, поэтому его пришлось убить. А если остальные слуги и начали что-то подозревать, то не стали бы лезть не в своё дело. Они же не настолько глупы, чтобы пострадать из-за господских секретов. 4. В новелле уже дважды упоминался демонический даос Ли Цзылун. Так вот, это вполне историческая личность. Он мог проворачивать свои козни даже во дворце, и император его боялся так сильно, что даже основал Западную Ограду для защиты. В хрониках остались свидетельства того, что этот Ли Цзылун был связан с сектой Белого Лотоса Но с чего бы его считали демоническим? Как он мог нагонять столько страха на людей? Вероятно, он владел искусством обмана и маскировки, которые позволяли ему незаметно появляться и исчезать. Тогда и Ли Мань мог научиться подобным трюкам и загримироваться так искусно, что никто его не опознал. 5. Из пункта 4 становится понятно, зачем нужно было сжигать тело. Если бы кто-то решил его откопать и провести исследование, то сразу обнаружил бы обман. Поэтому Ли Мань уничтожил труп, чтобы не оставить никаких улик. Даже если Тан Фань и догадался обо всём, у него всё равно нет доказательств, только его предположения. 6. Почему, изображая из себя Ли Линя, Ли Мань так странно себя вёл? Говорят, если кто-то хочет что-нибудь скрыть и ведёт себя очень тихо, так сложнее сохранить тайну, чем тому, кто привлекает к себе внимание. (Тут, видимо, как в игре в «мафию»). Все считали Ли Линя просто неблагодарным сыном и не подозревали, что это вообще может быть другой человек. Довольно известный в психологии отвлекающий манёвр. Таким образом, Ли Мань вполне мог провернуть такой фокус. Господин Тан почти раскрыл это дело, что уже достойно всякой похвалы, но он же, в конце концов, просто человек, а не небожитель. Поэтому упустил время, и Ли Мань успел унести ноги. И ещё остаётся два вопроса: 1. Почему Ли Линь согласился умереть вместо своего отца? Вообще, это вполне в духе того времени. Отношения отца и сына были подобны отношениям императора и подданного. Если император захочет — подданный должен быть готов умереть. Так же и с отцом — сын должен быть готов умереть, если отец того пожелает. В законах династии Мин даже предусматривалось наказание за «сыновнюю непочтительность». А отец, убивший сына, мог вообще избежать обвинения. Ли Линю, читавшему много работ конфуцианских мудрецов, такое отношение, вероятно, было близким и понятным. Просто не стоит рассматривать поступки людей того времени с точки зрения современных отношений в семье. 2. Как Ли Мань мог поменяться местами в тюрьме с Ли Линем? На нём разве не было кандалов? Ну, во-первых, раз Ли Линя вообще в тюрьму пропустили, значит, тюремщик получил неплохую взятку. И потом, никто не предполагал, к чему это приведёт. На самом деле, не всякого мужа, убившего свою жену, в те времена ждала смертная казнь. Выйдя на свободу, Ли Мань мог вообще избавиться от обвинений. В законах Великой Мин было сказано, что если наложница убила мужа или жену, то должна понести самое суровое наказание, а вот за убийство наложницы вообще ответственность не устанавливалась. Что же касается убийства жены, то тут всё зависело от обстоятельств. Ли Маню на самом деле вообще не нужна была смерть сына. Если бы Тан Фань не ввязался в это дело со своими принципами, он бы просто дал взятку кому следует, и с помощью старых друзей семьи решил бы этот вопрос. Например, сослался бы на измены жены, или нашёл ещё какое-то оправдание… Но так было бы не интересно. Автор честно предупреждала, что в этой истории много вымысла и не нужно придираться к деталям, ведь даже в исторических романах бывают порой несоответствия.