14-й год правления императора Чэнхуа

Группа всадников мчалась галопом навстречу свежему ночному ветру, раздувавшему их одежды. Ворота дворца уже были заперты, но Западная ограда исполняла приказ императора, поэтому никто не посмел их остановить. Стража у ворот проверила у них служебные таблички и немедля пропустила их внутрь. Что же касается Тан Фаня, то ему собирались учинить форменный допрос, однако офицер, который привёл его во дворец, сослался на командующего Вана, после чего караульные резко изменились в лице и, замахав руками, пустили во дворец и его. Внутри Запретного города нельзя было ездить верхом. Это нерушимое правило никто не мог игнорировать. Старейшины Кабинета министров и императорские советники могли передвигаться в паланкине, а евнухам, даже таким влиятельным, как Ван Чжи и Шан Мин, никаких привилегий не полагалось. Прибыв во дворец, они должны были спешиться и дальше идти пешком. Тан Фань и его спутники, разумеется тоже не стали исключением. Стражники Западной ограды, которые привели Тан Фаня во дворец, двигались очень быстро, спеша исполнить приказ. Но они были умелыми воинами, в отличие от Тан Фаня, который, стараясь не отставать, очень быстро выбился из сил и запыхался. Их командир был озадачен и велел своим людям с двух сторон подхватить Тан Фаня под руки и так и тащить его дальше, так что теперь ему не пришлось прикладывать никаких усилий. Он только носками касался плит из синего камня, как будто в одно мгновение обрёл небывалую лёгкость. Он был доволен таким подходом, но всё же принялся извиняться, бормоча: — Я такой слабак, простите, что стал для вас обузой и доставил столько хлопот! Запретный Город был погружён в темноту, и лишь несколько дальних дворцов слабо освещались светом факелов. Кроме того, изредка в руках проходивших мимо караульных мелькали фонари, не слишком яркие, как и фонари, которыми освещали свой путь спутники Тан Фаня. Император, конечно, был не беден, но на освещение такого огромного дворцового комплекса потребовались бы огромные расходы, которые не могла себе позволить императорская казна. Тан Фань прежде никогда не видел Запретный Город ночью, и поскольку сейчас ему не требовалось самому искать дорогу, он воспользовался случаем и с любопытством глазел на величественные здания дворца. На ум ему приходили не восторг и глубокое почтение, а мысли о человеческих страстях, любви и ненависти, бесчисленных обидах и почестях, радостях и печалях, скрывающихся в покоях дворца под покровом тьмы. Если бы он не боялся нарушить запреты, то получил бы отличный материал для написания романа! В неровном свете факелов профиль Тан Фаня выглядел на удивление спокойным. Его лицо не отражало ни смятения от вызова во дворец посреди ночи, ни страха перед Западной оградой. Хотя офицер Западной ограды не знал, для чего командующий Ван потребовал доставить этого мелкого чиновника во дворец, поведение Тан Фаня заставило его взглянуть на него с уважением. К счастью для Тан Фаня, он не мог подозревать, о чём в этот момент думал командующий Ван, иначе просто свалился бы в обморок. Он был сейчас во дворце во второй раз в жизни. В прошлый раз он сюда попал больше трёх лет назад, когда объявляли результаты императорского экзамена и он пришёл со своими соучениками, в толпе гражданских и военных чиновников, в торжественной обстановке приветствовавших императора. Возвращаясь в прошлое, он попытался вспомнить величие императора… но он был тогда слишком далеко, чтобы можно было разглядеть его. Господин Тан жил в своё время и не мог знать в подробностях планировку Запретного города. Карты дворцового комплекса держались в строгом секрете, чтобы не допустить проникновения шпионов. Если Тан Фаню посчастливится когда-нибудь стать высокопоставленным чиновником Шести Министерств, ему придётся часто ходить во дворец, и со временем он сумеет здесь всё изучить и ко всему привыкнуть. Однако сейчас Тан Фань не понимал, куда его ведут, и мог лишь молча следовать за сопровождающими. Они шли примерно две четверти часа, пройдя через несколько дворцовых ворот, мимо бесконечных стен, и наконец, замедлили шаг. Перед ними был ярко освещённый дворец, перед которым мелькали фигуры людей. Ворота дворца были открыты, и многочисленные слуги сновали туда-сюда, однако охрана казалась очень строгой. Тан Фань догадался, что это и есть цель их ночного путешествия. Стражники наконец отпустили его, и Тан Фань, ощутив под ногами шероховатые каменные плиты, почувствовал себя увереннее. Хотя такой способ передвижения, когда тебя тащат, подхватив под локти, довольно быстрый, но он приносит мало удовольствия. Руки быстро немеют. — Пошли! — это было первым, что сказал ему офицер Западной ограды за всё время пути. Тан Фань не удержался и тихо спросил: — Простите, господин, а что там внутри? — Как зайдёшь, узнаешь. — Его собеседник не спешил ничего объяснять. Тан Фаню хотелось хоть как-то подготовиться заранее к тому, что его ждёт, но видя, как сурово настроены его спутники, он не решился больше расспрашивать и последовал за ними внутрь. Караульные на входе тщательно обыскали его и допросили, после чего наконец пропустили во дворец. Дальше его сопровождал уже не тот человек, с которым он сюда прибыл, а другой — молодой евнух, лицо которого было ему незнакомо. Похоже, этот новый сопровождающий регулярно здесь дежурил. Он велел Тан Фаню подождать и вошёл во внутренние покои. Его не было довольно долго, потом он вышел и сказал: «Следуй за мной», после чего снова скрылся за дверью. Войдя за ним следом и осмотревшись, Тан Фань, хотя и не показал этого своим видом, уже начал примерно догадываться, куда он попал. Когда его привели в главный зал внутреннего дворца, он увидел много людей, стоявших вокруг человека средних лет в жёлтой мантии с круглым вырезом, сидевшего в кресле посреди зала. Тан Фань не растерялся и, опустившись перед ним на колени, поклонился до земли: — Ваше Величество, этот чиновник Тан Фань выражает вам своё почтение. — Не нужно церемоний, — сказал император Чэнхуа таким ленивым тоном, как будто он трудился десять тысяч лет и невыносимо устал. Но в его голосе не было притворства, он и на самом деле был ленив. Тан Фань поднялся с колен и замер, опустив голову и почтительно сложив руки. Он не бросал взгляды по сторонам, и его лицо сохраняло спокойствие. Императора Чэнхуа не особо заинтересовало прибытие столь мелкого чиновника, и он не вспомнил, как три года назад хвалил его за изысканные манеры. Он устал от забот, но то, что случилось сегодня во дворце, было слишком серьёзно, так что ему пришлось собраться с силами и дальше решать проблему. Он посмотрел на Ван Чжи, стоявшего рядом: — Евнух Ван, ты хотел, чтобы его привели во дворец, поэтому сам с ним говори. — Да, Ваше Величество, — почтительно поклонился Ван Чжи. В нём не осталось ни намёка на высокомерие, которое Тан Фань наблюдал за пределами дворца. — Тан Фань, — обратился к нему Ван Чжи. — Этот чиновник слушает, — Тан Фань всё ещё держал голову слегка склонённой. Строго говоря, чиновникам по этикету не дозволялось смотреть в лицо императору без его позволения, это считалось неуважительным. Однако Тан Фань, когда входил в зал, уже окинул быстрым взглядом всех присутствующих. Здесь были и император, и наследный принц. А так же три «бумажных министра»: Вань Ань, Лю Сюй и Лю Цзи. Это были сановники, в чьих руках была сосредоточена почти вся власть в Империи Мин. Кроме них, в зале было много придворных, дворцовых служащих и императорских стражников. Хотя народу здесь собралось немало, никто не издавал ни звука. Только потрескивание свечей нарушало тишину в зале. Тан Фаню удалось разглядеть, что за ширмой позади императора скрывается какая-то размытая фигура. Ему было несложно догадаться, кто это может быть. Тем временем, Ван Чжи начал объяснять, зачем Тан Фаня вызвали во дворец. Наследный принц Чжу Ютан, хотя и вырос в Запретном городе, получил свой титул только три года назад, и у него было нелёгкое детство. Однако, раз уж его назначили наследником трона, его следовало обучать всему, что должен знать будущий император. Для принца пригласили самых лучших учителей, но этого было недостаточно. Ему ещё нужен был компаньон по учёбе. Обычно такие компаньоны выбирались из евнухов, служивших во дворце, но ими могли стать и кто-то из сыновей или племянников высших чиновников. Одним из компаньонов по учёбе нынешнего наследного принца был Хань Цзао, сын Хань Фана, который был наставником императора Чэнхуа, когда тот сам ещё был принцем. Пару лет назад Хань Фан попросился в отставку по состоянию здоровья, но император из уважения к своему бывшему учителю даровал ему почётный титул младшего наставника принца, а также определил его сына Хань Цзао в компаньоны к Чжу Ютану. Это был не мальчик-слуга, которого наказывали вместо принца за то, что тот не выучил уроки, а настоящий товарищ по учёбе и играм. Хань Цзао был ровесником наследного принца, они целыми днями вместе учились и были довольно дружны. Сегодня во время урока Хань Цзао внезапно закричал от резкой боли в животе, упал на землю и умер ещё до того, как примчался императорский лекарь. Как такое вообще возможно?! Восточный дворец тут же охватило смятение. Императорский лекарь, который к этому времени уже прибыл, внимательно всё осмотрел, но так и не смог определить причину смерти Хань Цзао. Случилось так, что как раз незадолго до того, как Хань Цзао пожаловался на боль, драгоценная супруга Вань прислала им с принцем две миски бобового супа. Принц не стал его есть, а Хань Цзао съел свою порцию. А потом всё и произошло. Всем было известно, что у драгоценной супруги Вань тоже был сын, старший из принцев, но он умер вскоре после рождения. Позже наложница Бай родила императору ещё одного сына, но и тот не дожил до двухлетнего возраста. И больше в гареме наследников не рождалось. Поговаривали, что драгоценная супруга Вань не позволяла наложницам в гареме рожать детей. Но учитывая, что госпожа Вань так и не смогла больше сама родить, нынешний наследный принц наконец был показан миру. О том, что ему довелось испытать до того, как он получил этот титул, рассказывать слишком горько, эту историю сложно слушать без слёз. С учётом всего вышесказанного, о причине смерти Хань Цзао нетрудно было догадаться. Будучи любимой женой императора, даже в случае смерти наследного принца госпожа Вань вряд ли бы понесла ответственность. К тому же, принц остался жив. Лучшее, что она могла сделать в этой ситуации — это постараться замять это дело и продолжать делать вид, что ничего особенного не произошло. Однако, узнав о случившемся, драгоценная супруга Вань была потрясена и разразилась рыданиями. Она бросилась к императору, чтобы немедленно устроить скандал. Она поклялась небом и землёй, что не пыталась причинить вред принцу, и потребовала, чтобы император провёл тщательное расследование, дабы очистить её имя от подозрений. Таким образом, в деле были замешаны наследный принц, драгоценная супруга Вань и другие придворные, а жертвой стал сын бывшего учителя императора Чэнхуа. Император был настолько обеспокоен случившимся, что вызвал во дворец министров, чтобы выслушать их советы. В обязанности Кабинета министров входило управление страной. Однако нынешние трое главных старейшин Кабинета, как правило, просто бездельничали, и страна управлялась кое-как, поэтому теперь было сложно ожидать от них какого-то дельного решения. Учитывая сложную политическую ситуацию при дворе, первый министр Вань Ань предложил императору замять это дело и вовсе не расследовать. Как бы то ни было, Его Высочество наследный принц жив и здоров, а что касается Хань Цзао, то императорский двор мог бы выплатить его семье щедрую компенсацию, и все остались бы довольны. Однако драгоценная супруга Вань продолжала настаивать на своём. Неважно, верили ей или нет, но она утверждала, что абсолютно невиновна, и хотела выяснить правду. Она прекрасно понимала, что всем известны её ненависть к наследному принцу и желание от него избавиться, что делало её главной подозреваемой. И если бы император решил замять это дело, она бы никогда не смогла очистить своё имя от подозрений. Искупавшись в водах Хуанхэ, трудно потом очиститься от ила. Поддавшись уговорам любимой супруги, император был вынужден пригласить во дворец министров и уведомить обо всём семью Хань. На столе стояли две миски бобового супа. Принц не стал его есть и уступил свою миску Хань Цзао, а вторую отдали молодому евнуху, который им прислуживал. С евнухом ничего не случилось, а Хань Цзао умер. Ещё до того, как Тан Фань явился во дворец, было выяснено, что супа больше не осталось, а на миске и ложке, которыми пользовался Хань Цзао, яда не обнаружилось. Если суп содержал отраву, то почему евнух, который тоже его ел, даже не почувствовал недомогания? Мог ли яд оказаться только в той миске, из которой ел Хань Цзао? Суп принесла служанка из дворца драгоценной супруги Вань, но она клялась, что не могла добавить в него яд. Хань Цзао был совсем ещё ребёнком, откуда у него могли появиться враги? Если кого-то и хотели отравить, то только наследного принца. А кто мог испытывать к принцу подобную ненависть? Во дворце был только один такой человек. Однако говорить такие вещи во дворце было нельзя, поэтому после того, как предложение Вань Аня замять это дело было отклонено драгоценной супругой Вань, он просто замолчал, не желая с ней ссориться. Первый министр Вань Ань и драгоценная супруга Вань носили одну фамилию, но они не были родственниками. Однако поскольку госпожа Вань пользовалась огромной благосклонностью императора Чэнхуа, Вань Ань стремился всеми способами показать, что он ей не чужой, и таким образом упрочить свою позицию в Кабинете министров. Его даже за глаза наградили прозвищем «старейшина «десять тысяч лет””. Многие другие министры тоже имели забавные прозвища, например, третьего министра Лю Цзи называли «Хлопковым Лю», потому что тот был толстокожим и не боялся критики. Его можно было пинать как угодно, а он не реагировал. Однако, ближе к делу. С супом, как и с миской, всё было в порядке. Императорский лекарь не имел возможности прощупать пульс у трупа, и потому затруднился предположить, был ли Хань Цзао уже болен до этого. По словам евнухов и самого наследного принца, Хань Цзао не имел проблем со здоровьем и ещё утром чувствовал себя хорошо. Если это действительно было отравление, никто бы никогда не поверил, что это было сделано из-за Хань Цзао. Если это было преднамеренным убийством, то его целью наверняка намечался наследный принц, а не его маленький компаньон. Если проводить тщательное расследование, кто знает, какую смуту это могло бы вызвать во дворце и скольких людей ещё обвинят несправедливо. Дело не в том, что император Чэнхуа не любил своего сына, но всё же его любовь была достаточно ограниченной. Принц не рос рядом с ним с ранних лет, и теперь, когда ради блага страны он получил титул наследника трона, император был щедр к нему и старался обеспечить всем необходимым, однако затевать такой громкий скандал из-за расследования совсем не хотел. К тому же, в глубине души он, возможно, всё-таки подозревал свою любимую супругу госпожу Вань. Сам принц вёл себя очень сдержанно и благоразумно. Хотя он был расстроен смертью своего компаньона, он не жаждал мести, и когда император спросил его мнение, он заявил, что согласится с решением отца. Никто не хотел раздувать это дело, за исключением драгоценной супруги Вань. Его Величество Чэнхуа был в полной растерянности, но не хотел идти против желания любимой женщины, поэтому вопрос зашёл в тупик. Перед тем, как во дворец вызвали Тан Фаня, он уже пригласил двух своих самых доверенных евнухов — Ван Чжи, командующего Западной ограды, и Шан Мина, главу Восточной ограды. Чтобы заслужить одобрение императора, Шан Мин с ходу предложил поручить Восточной ограде расследовать это дело, однако Ван Чжи был осторожнее. Он прекрасно понимал желание императора выяснить правду, но в то же время, не предавать её огласке. Наверняка, император считал, что если провести расследование тайно, потом будет проще скрыть его результаты, если вдруг всё же подтвердится вина драгоценной супруги Вань. Поэтому Ван Чжи рекомендовал императору вызвать Тан Фаня. Он это сделал, потому что Тан Фань был очень умён и служил магистратом в префектуре Шуньтянь. Вполне подходящее занятие. К тому же, он хорошо проявил себя в деле хоу Уаня, поэтому ему можно было поручить новое расследование. Император согласился, и Тан Фаня доставили во дворец. Никто не мог понять, откуда евнух Ван вообще раздобыл этого Тан Фаня, однако сам Тан Фань, выслушав всю эту историю, только горько усмехнулся. Ван Чжи не терпится в самое пекло влезть! Кто вообще в здравом уме возьмётся за такое сложное дело? Евнух Ван был действительно очень молод, вспыльчив и своенравен. Он всегда поступал так, как ему хотелось. В этом не было ничего странного, но сейчас он просто утянул Тан Фаня под воду. — Тан Фань, теперь, когда тебе известно, что произошло, скажи, что ты думаешь об этом деле? — спросил Ван Чжи. Тан Фань был возмущён поведением Ван Чжи, который ничего не желал делать сам и стремился решить проблему чужими руками. Но он был не в том положении, чтобы жаловаться. Как он мог теперь отказаться, стоя перед императором и министрами? Гнев Тан Фаня вспыхнул лишь на мгновение, затем он спрятал его подальше и начал думать над тем, как решить эту задачу. — У этого скромного чиновника весьма ограниченные возможности, и я не смею говорить глупости перед лицом Его Величества и министров, — сказал он после некоторого размышления. — Я слышал лишь краткое изложение всего, что произошло. Я ещё не видел тела Хань Цзао и не расспрашивал свидетелей, поэтому в настоящий момент не могу ничего сказать. Услышав это, император Чэнхуа был несколько разочарован, хотя он изначально и не рассчитывал, что Тан Фань сможет мгновенно выяснить истину. Если бы он был способен на такое, то был бы могущественнее любого небожителя. Однако, выслушав его ответ, император всё же не удержался от упрёка: — Евнух Ван, ты говорил, что этот человек очень умелый. Но, на Наш взгляд, он ничем не лучше всех этих цензоров, только язык хорошо подвешен! Тан Фань скосил глаза к носу, а нос опустил в пол, сделав вид, что его здесь нет, как будто всё, что говорил император, к нему вообще не относилось. Ван Чжи в душе полагал, что Тан Фань просто не ценит его великодушия, и потому стоит как истукан, не торопясь выразить свою преданность императору. — Прошу Ваше Величество не делать поспешных выводов, — проговорил он. — Сейчас ещё ничего не ясно в этом деле. Ваше Величество, осмелюсь попросить предоставить Тан Фаню немного времени, чтобы он смог во всём разобраться. Позвольте напомнить Вашему Величеству, что в одиннадцатом году правления Вашего Величества Тан Фань занял первое место во втором списке на экзамене и был удостоен личной похвалы Вашего Величества во время церемонии в Золотом дворце! Чтобы показать правильность своего выбора, он обратился к довольно давним событиям. Император Чэнхуа приподнял уставшие веки, что-то смутно припоминая. Его впечатление о Тан Фане тут же улучшилось. — Ну, если так, то поручаю это дело тебе, Тан Фань. Император скосил взгляд на Ван Чжи. Ван Чжи всё понял и тут же добавил: — Это дело крайней важности. Ты не должен ни с кем его обсуждать, иначе будешь сурово наказан. Под пристальными взглядами собравшихся в зале Тан Фань наконец заговорил, и его слова всех ошеломили: — Этот чиновник осмелится не исполнить приказ. Что?! Он с ума сошёл! Он вообще понимает, что говорит?! Как он смеет вести себя подобным образом в такой ситуации! Все, включая дворцовых служанок и стражников, распахнув глаза, уставились на Тан Фаня. Первый министр Вань Ань возмущённо воскликнул: — Тан Фань, какая наглость! Как ты смеешь противиться священной воле Его Величества?! Ван Чжи рассердился не меньше. Он понимал, что Тан Фаню вряд ли придётся по душе это поручение, но у него были свои планы. Нравится это Тан Фаню или нет, он должен беспрекословно подчиняться приказам императора. Как можно себе позволить оспаривать его решение? Какой-то мелкий чиновник шестого ранга слишком много о себе возомнил! Слова императора имеют силу закона, а этот нахал здесь заявляет, что он не подчинится! Это что, публичное неуважение к Его Величеству? — Тан Фань, ты с ума сошёл? Как ты можешь быть быть таким самонадеянным? Подумай о том, где ты, здесь нельзя вести себя так, как тебе заблагорассудится! Неужели горький опыт Сян Чжуна и Шан Лу ничему не научил тебя? Сян Чжун и Шан Лу — бывший военный министр и бывший первый министр. Обоим пришлось покинуть свои посты из-за разногласий с евнухом Ваном. Первый был отправлен в отставку, а второй сам уволился и сбежал из столицы. Очевидно, Ван Чжи привёл этот пример, надеясь припугнуть Тан Фаня, чтобы тот понимал, что если продолжит в том же духе, то и закончит так же, как они. Вань Ань украдкой покачал головой, подумав, что евнух Ван в гневе сказал что-то не то. Тан Фань — всего лишь магистрат шестого ранга, а он его сравнил с Сян Чжуном и Шан Лу — что это, если не восхваление Тан Фаня? Император Чэнхуа нахмурился и смерил Тан Фаня недовольным взглядом. У него была одна положительная черта: он не любил казнить своих подданных. Если ему кто-то не нравился, он просто взмахом руки мог понизить его в должности, уволить или отправить в ссылку, и этого было достаточно для наказания. Наследный принц Чжу Ютан стоял позади отца и хранил молчание. Прошло уже много времени с того момента, когда всё произошло, и ему давно пора было идти спать, однако это дело затрагивало его лично, поэтому он пока не мог отправиться в свои покои. Хотя он немного устал, продолжал с почтительным видом стоять за креслом императора. Дождавшись, когда буря ругательств утихла, Тан Фань поклонился и медленно проговорил: — Ваше Величество, позвольте этому чиновнику сказать. Как магистрат, я могу расследовать то, что касается мёртвых, но не живых. Это дело может оказаться намного сложнее, чем все предполагают. Если Ваше Величество наделит меня всей ответственностью за него, я не посмею отказаться. Но я должен кое-что сказать, прежде чем возьмусь за дело. Прошу Ваше Величество простить меня. — Говори. Мы тебя прощаем, — бросил император Чэнхуа. Тан Фань кивнул: — Тогда я осмелюсь спросить, может ли Ваше Величество быть уверенным, что драгоценная супруга Вань не имеет никакого отношения к этому делу? Когда он это сказал, все присутствующие удивились ещё сильнее. Да этот Тан Фань не просто с ума сошёл, он неизлечимый идиот! Конечно, можно было сомневаться на этот счёт где-то в глубине души, но чтобы высказать такое вслух?! Даже первый министр Вань Ань был обескуражен и невольно покачал головой: невероятно, просто невероятно! Тан Фань знал, что этот человек присутствует в зале, и намеренно задал вопрос, чтобы прояснить ситуацию и впоследствии не угодить в ловушку. Вань Ань, разумеется, помнил, что именно его замечания не позволили этому юноше три года назад стать победителем на императорском экзамене, на которое он по праву претендовал. В то время, пока Вань Ань размышлял об этом, фигура, скрывавшаяся за ширмой, больше не смогла сдерживать свой гнев и разразилась бурными возмущениями. — Если я виновна, пусть меня гром поразит и я умру на месте! Но если ты возводишь на меня напраслину, то пусть тебя самого и твою семью поразят Небеса!