14-й год правления императора Чэнхуа

Командующему Вану приходилось делать вид, что его всё устраивает. После того, как он сам прошлой ночью порекомендовал Тан Фаня императору, они теперь плыли в одной лодке. Если Тан Фань причинит кому-то неприятности, ему, как поручителю, придётся разделить с ним ответственность. У тому же, Шан Мин только и ждёт удобного случая, чтобы позлорадствовать. Хотя Западная ограда была основана не так давно и не обладала таким опытом в ведении дел, как Восточная, но пользовалась большим авторитетом. Кто бы отказался от такого положения, не хотел бы обладать огромной властью и множеством последователей? Даже евнухи вроде Лян Фана с вожделением посматривали на Западную ограду и жаждали заполучить её в своё подчинение. В таких условиях, даже пользуясь поддержкой драгоценной супруги Вань, Ван Чжи вынужден был соблюдать осторожность. Как только во дворце стало известно о происшествии с Хань Цзао, драгоценная супруга Вань сразу же вызвала Ван Чжи, чтобы всё ему рассказать и посоветоваться, что делать дальше. И он сразу порекомендовал привлечь к делу Тан Фаня. Командующий Ван был знаком со многими чиновниками, и его собственные подчинённые готовы были верно служить ему. Но когда дело дошло до такого сложного расследования и необходимости отыскать виновного, никого лучше Тан Фаня ему на ум не пришло. Судя по тем советам, что давал ему Тан Фань устами Пань Биня, этот человек был безусловно умён, талантлив, обладал необходимой деликатностью и был в курсе того, что происходит при дворе. Он чем-то напоминал Лю Цзи, третьего министра Кабинета. Ситуация требовала немедленного решения, и у Ван Чжи не было возможности согласовать с Тан Фанем заранее его приглашение во дворец. Он рискнул порекомендовать его императору, уверенный, что Тан Фань благодаря своему уму сможет быстро выяснить истину и не допустит никаких ошибок. Кто бы мог подумать, что этот господин Тан, казавшийся таким покладистым, на деле проявит жёсткость и упрямство? Сначала он едва не подставил Ван Чжи перед императором и драгоценной супругой, так что Ван Чжи даже в пот бросило, а потом наговорил ему такого, что тот не мог спокойно уснуть до утра, вернувшись из дворца. Он уже пожалел о своём решении и подумал, что напрасно переоценил Тан Фаня. Однако после всего, что было прошлой ночью, он уже не мог просто прийти к императору и заявить ему, что рекомендовал не того человека. Так что, теперь ему оставалось лишь вежливо улыбаться Тан Фаню и постараться своевременно узнавать обо всём, что тот сумеет выяснить, чтобы не позволить ему совершить ошибку и утянуть следом за собой и Ван Чжи. Командующий Ван сделал вид, что не заметил, как у Бянь Юя глаза вылезли на лоб, и, похлопав Тан Фаня по плечу, сказал с улыбкой: — Ну конечно, я отлично выспался! С этими словами он приобнял Тан Фаня за плечи и увлёк за собой. Тан Фань подумал про себя, что этот евнух Ван действительно силён, почти так же силён, как Суй Чжоу. Тан Фань никак не мог ему сопротивляться. Повернувшись спиной к Бянь Юю и остальным, Ван Чжи тихо проговорил: — Тан Жуньцин, я предупреждаю тебя по-хорошему: это дело чрезвычайной важности. Как только ты что-нибудь выяснишь, сообщай мне немедленно в любое время дня и ночи. Не действуй безрассудно, иначе сам не заметишь, как выроешь себе могилу. Хотя Его Величество милосерден и не любит казни, однако в некоторых случаях могут быть исключения. Тан Фань фальшиво рассмеялся: — Господин Ван обо мне слишком высокого мнения! Как такой простой магистрат вроде меня может повлиять на дела при дворе? К тому же, пока ведь совсем ничего не известно по этому делу. Если командующий Ван утверждает, что драгоценная супруга здесь не замешана, то зачем же так волноваться? Ван Чжи понизил голос ещё сильнее: — Не будь лицемером! Если бы не твой совет насчёт Восточного дворца, зачем бы я стал тебя звать? Короче, слушай, что я скажу: убийцей не может быть драгоценная супруга, и уж тем более наследный принц! Тан Фань покачал головой: — Господину Вану не о чем беспокоиться. Я практически уверен, что Восточный дворец не имеет отношения к этому делу. — Правда? — Ван Чжи смерил его подозрительным взглядом. Тан Фань принялся терпеливо объяснять: — Во время учёбы в Академии Ханьлинь мне довелось увидеть сочинение, написанное наследным принцем. Он тогда только начал учиться, и текст был совсем ещё незрелым. Однако творчество обычно отражает характер человека. Наследный принц ещё очень юн и не умеет тщательно скрывать свои мысли. Если бы в его душе поселилось зло, это неизбежно проскользнуло бы где-то между строк. Но мне показалось, что в его сочинениях, как и в упражнениях в каллиграфии, каждая черта сбалансирована, почерк ровный и мягкий. Это говорит о честности, добросердечии и светлом уме наследного принца. Он не затаил обиду и никого не винит за своё тяжёлое детство. Вряд ли такой человек пожертвовал бы жизнью товарища ради того, чтобы подставить драгоценную супругу. Госпожа Вань явно перегибает палку, подозревая его. Ван Чжи с облегчением выдохнул: — Если и правда всё так, как ты говоришь, то это очень хорошо. — Какой смысл мне тебя обманывать? — Тан Фань улыбнулся. — Мудрый правитель — великое благо для страны. Зачем бы я советовал господину Вану наладить отношения с Восточным дворцом, если бы считал иначе? Во времена династии Мин гражданские чиновники, если им приходилось иметь дела с евнухами, обычно смотрели на них свысока. Даже если у евнуха была хорошая репутация, в исторических хрониках было не принято писать об этом. Чиновники предъявляли к евнухам намного более высокие требования, чем к представителям своего сословия. А если евнуху удавалось получить хоть каплю власти, его тут же называли коварным и бессовестным. Но мнение Тан Фаня отличалось от общепринятого. В чиновничьих кругах несложно быть корыстным или посредственным служащим. Можно брать по горсти, если представится возможность — главное, не переусердствовать, в сложной ситуации выбирать правильную сторону и не идти против воли императора. Следуя этому пути, можно прожить безбедную жизнь и с достоинством уйти на покой. Быть порядочным чиновником тоже несложно. Можно делать всё что угодно, лишь бы это считалось праведным, и не слушать ничьих советов. Можно ругать любого несогласного, даже самого императора. Лучше всего поносить всех до такой степени, чтобы угодить в тюрьму или отправиться в ссылку, и тогда имя этого беспристрастного героя прославится в веках. Однако быть чиновником, приносящим практическую пользу, очень сложно. Что можно сделать, если большинство сослуживцев просто некомпетентны? Единственный выход — объединиться с теми, кто на что-то способен, и тут уже не до разделения на хороших людей и плохих. Если кто-то способен помочь и что-то сделать, с таким человеком лучше подружиться и расположить его к себе. Если так посмотреть, то Ван Чжи был совсем не плох. Он тоже хотел приносить пользу стране, хотя его положение евнуха во многом ограничивало его. Поскольку он был властным по натуре и возглавлял Западную ограду, многие чиновники его стараниями лишились должностей, что и создало ему дурную репутацию. Тан Фань в прошлый раз решил дать совет Ван Чжи, надеясь использовать его власть и энергию на пользу государству вместо того, чтобы он подобно Шан Мину растрачивал свои усилия на борьбу с политическими противниками и придворные интриги. Евнухи тоже должны быть полезны для страны. К счастью, Ван Чжи прислушался к совету Тан Фаня. К сожалению, Ван Чжи обратил на него внимание и запомнил. Тан Фань своими руками создал себе эту проблему. Он чувствовал себя беспомощным, и всё, что ему оставалось, это заново проанализировать всё, что ему было известно о наследном принце. Ван Чжи наконец успокоился. Поняв, что Тан Фань не намерен ему противоречить, он перестал хмуриться и спросил уже совсем другим тоном: — И кто же, по-твоему, убийца? — Дело ещё в самом начале, — Тан Фань беспомощно развёл руками. — Я же не бог, как я могу всё знать? Даже то, что я сейчас сказал — это только моё личное мнение, и на нём нельзя делать окончательных выводов. Нужны веские доказательства, чтобы быть уверенным. Ван Чжи усмехнулся: — Обещаю: если справишься с этим делом, я замолвлю за тебя слово перед императором и драгоценной супругой, и тебя наверняка повысят в чине. — Повысят ли меня в чине — это не так уж важно, — Тан Фань вздохнул. — Я просто попрошу господина Вана больше не подбрасывать мне дела, заранее не предупредив. Ван Чжи кивнул: — Ладно, в следующий раз буду предупреждать. Тан Фань: …. Настроение Ван Чжи явно улучшилось, и от этого его очаровательное женственное лицо ещё больше походило на лицо юной девушки. Однако Тан Фань, испытавший на себе его силу, никогда бы не стал считать его одним из тех женоподобных евнухов. Учитывая обстоятельства дела, его нельзя было предавать слишком широкой огласке. Однако, взглянув на Суй Чжоу, командующий Ван не стал возражать против участия в нём императорского стражника. Он лишь многозначительно улыбнулся: — Я слышал, что вы с байху Суем близкие друзья, и даже живёте в одном доме. Значит, слухи не врут! Вы теперь ещё и дела расследуете вместе! Постойте, что значит — живёте в одном доме? Слушая всё это, Тан Фань сразу заподозрил неладное и поспешил объяснить: — Снимать жильё в столице очень дорого, а брат Суй жил в доме один, поэтому пригласил меня с младшей сестрой пожить у него. Поскольку мне досталось сложное дело, а на чиновников префектуры Шуньтянь нельзя положиться, я просто бессовестно попросил о помощи брата Суя. К счастью, он был так добр, что не отказал мне. Я искренне благодарен брату Сую за его поддержку! — Ооо! — протянул Ван Чжи, и его тон был весьма двусмысленным. Тан Фань не понял, что тот имеет в виду, и решил послушать, что дальше скажет евнух Ван. — У меня тоже в столице имеется свободный дом. Если Жуньцин не против, то может хоть сейчас туда переехать. Тогда и байху Суя не придётся беспокоить. Тан Фань без лишних раздумий отказался: — Благодарю господина Вана за доброту, но я по природе очень ленив и не хочу опять переезжать. Не стоит обо мне беспокоиться. Это вовсе не шутка. Одно дело — поддерживать дружеские отношения с евнухом, а вот жить в доме евнуха — это уже совсем другое. Ван Чжи улыбнулся и выразил сожаление, однако не стал настаивать. Он повернулся к Бянь Юю: — Ты со своими подчинёнными поступаешь в полное распоряжение господина Тана и должен выполнять любые его приказы. Если тебе что-нибудь будет нужно, сразу обращайся ко мне. Если на что-то не хватит полномочий — просто приди и доложи мне. Бянь Юй был не рядовым служащим. Должности в Западной и Восточной оградах были похожи. Под руководством главы Ограды находилось двенадцать подразделений по количеству часов стражи. Бянь Юй был начальником караула и имел право обращаться с докладом лично к Ван Чжи. Хотя Ван Чжи уже давал ему такие указания, то, что он повторил их в присутствии Тан Фаня, придавало им дополнительный вес. Бянь Юй понятия не имел, о чём Ван Чжи секретничал с Тан Фанем. Он только видел, что Ван Чжи, привыкший никому не доверять, был так добр и заботлив с Тан Фанем, как будто тот был его другом. Конечно, это не могло не произвести впечатление на Бянь Юя. Как только командующий Ван ушёл, Бянь Юй преисполнился такой готовности служить, что готов был броситься в любое пекло, если Тан Фань прикажет. Тан Фань без лишних церемоний велел Бянь Юю проводить его к дворцовой служанке, которая приносила суп наследному принцу. Поскольку служанка была из дворца драгоценной супруги Вань, её не пытали, а просто заперли в маленькой камере, предоставив еду и постель. Однако ей хватило душевных мук. Узнав, что Хань Цзао умер, съев сладкий суп, который она принесла, служанка трепетала от ужаса. Увидев Тан Фаня в сопровождении стражника Западной ограды, она тут же рухнула на колени и, заливаясь слезами, начала причитать, что она ни в чём не виновата. — Прекрати реветь! — прикрикнул стражник, и служанка замолчала, как будто что-то сдавило её горло. Она лишь смотрела на них широко раскрытыми, полными отчаяния глазами. — Не волнуйся, — мягко сказал Тан Фань. — Мне поручено расследовать это дело. Если ты невиновна, я, разумеется, прикажу отпустить тебя. Я хочу задать тебе несколько вопросов, и ты должна отвечать на них честно. Ты понимаешь? Служанка молча кивнула. — Как тебя зовут? — Фу Жу. Меня зовут Фу Жу. — Скажи мне, Фу Жу, эти две миски бобового супа ты отнесла наследному принцу по приказу драгоценной супруги Вань? — Да. — Драгоценная супруга Вань когда-нибудь отправляла еду наследному принцу? — Нет. — Если раньше такого не случалось, почему сейчас она это сделала? Расскажи мне всё подробно — обо всём, что знаешь. Если будешь мне врать, я ничем не смогу помочь тебе. Фу Жу успокоилась и собралась с мыслями: — Драгоценная супруга узнала, что вдовствующая императрица Чжоу каждый день присылает наследному принцу еду, и что принц очень любит сладкий бобовый суп. Тогда она решила послать меня отнести принцу этот суп. Я пыталась её отговорить, но она всё равно настояла на своём. — Что ты сказала тогда драгоценной супруге? — спросил Тан Фань. — Я сказала драгоценной супруге, что у принца хорошая память и он наверняка не забыл свою родную мать. Зачем вызывать подозрения, ведь они с принцем никогда не были в добрых отношениях? Если с принцем что-нибудь случится, все обвинят мою госпожу. Но драгоценная супруга сказала, что с тех пор, как наследному принцу был дарован титул, все бросились угождать ему, только она проигнорировала. Но вчера Его Величество попросил её не отталкивать наследного принца. Я думала, что драгоценная супруга делает это ради Его Величества, чтобы он не обвинил её в нетерпимости к принцу! — А потом что было? — поторопил Тан Фань. — Потом драгоценная супруга велела повару приготовить две миски бобового супа и отправила меня отнести его наследному принцу. Суп готовили на маленькой кухне драгоценной супруги, а не на той, где готовят всем остальным во дворце. Всю еду для драгоценной супруги готовят на этой кухне, а я лично приношу её ей. Никаких проблем никогда не возникало. Тан Фань больше не стал её расспрашивать. Успокоив Фу Жу, он вместе с Суй Чжоу и Бянь Юем вышел во двор. Бянь Юй решил проявить инициативу: — Тело Хань Цзао тоже здесь. Господин Тан не желает пойти посмотреть? Тан Фань бросил взгляд на Суй Чжоу: — Гуанчуань, пожалуйста, сходи и посмотри вместе с братом Бянем. А я пойду во дворец и приведу лекаря, который накануне осматривал Хань Цзао и прощупывал у него пульс. — Хорошо, — коротко кивнул Суй Чжоу. Тан Фань занимал не то положение, чтобы приходить во дворец и уходить в любое время, когда ему захочется. Но когда прошлой ночью его вызвали к императору Чэнхуа, Ван Чжи вручил ему знак, который должен был облегчить ему расследование. Если бы не это, Тан Фаню каждый раз пришлось бы, входя во дворец, проходить множество проверок и тратить время зря. Тан Фаню повезло. Когда он пришёл в императорскую лечебницу и спросил, кто накануне проверял пульс у вдовствующей императрицы и наследного принца, а заодно и Хань Цзао, выяснилось, что этот лекарь Сунь также был тем врачом, которого вызвали на место происшествия и который осматривал тело Хань Цзао сразу после смерти. Сегодня он тоже находился в лечебнице, что избавило Тан Фаня от дополнительных розысков. Услышав, зачем явился Тан Фань, доктор Сунь вздохнул: — Это и правда было полной неожиданностью. Незадолго до этого я измерял пульс молодого господина Ханя, и тот был совершенно здоров, не было никаких проблем. Кто бы мог подумать, что его настигнет такая внезапная смерть! Когда я в тот день примчался, он ещё дышал, но спасти его было уже невозможно. Сложно подобрать нужное лекарство за столь короткое время. Но в конце концов, я не судебный врач, чтобы осматривать мёртвых, поэтому мне нечего вам сообщить о причинах смерти. — Как бы то ни было, я приношу извинения за беспокойство и прошу вас поехать со мной, — сказал Тан Фань. — Всё-таки вы первым прибыли на место происшествия и могли заметить какие-то детали. Мне понадобится ваша помощь при осмотре. — Я сделаю всё, что должен сделать, — прямо ответил доктор Сунь. — Хотя я и не смог спасти молодого господина Ханя, но если смогу вам чем-нибудь помочь, это хоть немного успокоит мою совесть. Тан Фань вывел доктора Суня из дворца. Лекарь был уже стар и не мог ходить на большие расстояния, поэтому они наняли паланкин и от дворцовых ворот направились прямиком в Западную ограду. Суй Чжоу с судебным врачом Западной ограды уже осмотрели тело Хань Цзао. Увидев их, он поднял глаза и коротко бросил: — Ничего не нашли. Тан Фань был слегка разочарован, но на всякий случай уточнил: — А вы всё тщательно проверили? — У молодого господина Ханя нет никаких травм и внешних повреждений. Он точно умер не от удара тупым предметом, — сообщил судебный врач. — А что, если его отравили? — спросил Тан Фань. — Можно уточнить: вы считаете, что яд подействовал мгновенно или его травили на протяжении какого-то времени? — Если его отравили, то всё произошло быстро и внезапно, — вмешался доктор Сунь. Когда Хань Цзао, крича от боли, упал на землю, евнухи из Восточного дворца бросились в императорскую лечебницу, и доктор Сунь сразу же поспешил на помощь, однако было уже поздно. С момента, когда у Хань Цзао начался приступ, до прибытия доктора Суня прошло не больше получаса, поэтому доктор Сунь и пришёл к такому выводу. — Бессмыслица какая-то, — покачал головой судебный врач. — Если человек внезапно умирает от отравления, даже несмотря на отсутствие внешних повреждений остаются следы: например, всё тело становится чёрным, или на ногтях появляются синяки, или глаза неестественно выпучены. Но судя по телу молодого господина Ханя, признаки отравления отсутствуют. После этих слов Тан Фань сам внимательно осмотрел тело Хань Цзао и тоже не обнаружил никаких улик. Профессия судебного врача подразумевает наличие опыта и передачу знаний от мастера к ученику. Уровень знаний такого специалиста в Западной ограде определённо был намного выше, чем в префектуре Шуньтянь. У Тан Фаня не было причин сомневаться в достоверности его заключения. Если тот сказал, что невозможно ничего проверить, значит, действительно невозможно. А поскольку причиной смерти не стала внезапная болезнь или отравление, это говорило о том, что убийца действовал очень хитро и изощрённо. Подобные дела были всегда самыми сложными. Если отдать их на откуп местным чиновникам, то, как правило, они останутся нераскрытыми, либо арестуют какого-то случайного бедолагу, чтобы отчитаться начальству. Однако в данном деле были замешаны непростые люди, и даже если зацепок, на первый взгляд, не было, нужно было их отыскать. Странствуя по бездорожью, нужно самому прокладывать путь. — Сбрей ему волосы и посмотри, может быть, это поможет, — внезапно сказал Суй Чжоу. — А потом нужно сделать вскрытие. Тан Фань сразу догадался, что тот имеет в виду. Должно быть, Суй Чжоу вспомнил дело об убийстве в доме хоу Уаня. Тогда на голове Чжэн Чэна была обнаружена вмятина, однако в большинстве случаев никто не обращает внимание на то, что находится под волосами. Вскрытие трупа — дело нехитрое. У Западной ограды всегда найдётся способ это сделать. Однако, учитывая личность умершего, стоявший рядом Бянь Юй, слегка замявшись, сказал: — Думаю, это плохая идея. А что, если семья Хань будет против?.. Тан Фань ненадолго задумался. — Давайте сначала побреем его налысо. У нас сейчас одна задача — выяснить истину. А с семьёй Хань я потом постараюсь договориться. Услышав это, Бянь Юй ничего больше не добавил и велел принести бритву. Судебный врач сам всё сделал. Бритва оказалась очень острой, и хватило нескольких взмахов, чтобы вскоре голова Хань Цзао осталась без волос. Волосы, как и всё тело, даются человеку родителями, и даже после смерти лишать его волос — это нехорошо. Доктор Сунь, наблюдая за тем, как Суй Чжоу с Тан Фанем начали осматривать лысый череп Хань Цзао, скривился и сделал движение, чтобы отвернуться, будто это зрелище было для него невыносимым. Но в этот момент он услышал возглас Тан Фаня и невольно повернулся обратно. Тан Фань наклонился и указал на родничок на черепе Хань Цзао: — Я вижу здесь покраснение. Вы случайно не оцарапали это место бритвой? — Нет, я очень осторожно его брил, — ответил судебный врач. — К тому же, молодой господин Хань уже мёртв. Он тоже наклонился над телом, чтобы рассмотреть поближе: — Почему мне кажется, что я вижу здесь кровь? — он аккуратно потрогал кожу: — Но никакого шрама нет! — Постойте, не двигайтесь! — вмешался вдруг доктор Сунь. Он сказал это так громко, что все обернулись и уставились на него. Доктор Сунь немного смутился и подошёл поближе. Его больше не беспокоила чистота, он потрогал кожу на черепе и прищурился, будто пытаясь что-то получше рассмотреть. — Здесь кровоподтёк… да, конечно, кровоподтёк… — пробормотал он себе под нос. Он продолжал что-то рассматривать, и Тан Фань не удержался: — Господин Сунь что-то обнаружил? Доктор Сунь кивнул, а затем покачал головой: — Подождите, подождите ещё минутку. Увидев, как он сосредоточен, все остальные замерли и стали наблюдать за тем, как он что-то ощупывает и размышляет. Рука доктора Суня двинулась от головы вниз, по лицу Хань Цзао, коснулась его подбородка, шеи, грудины, и остановилась на один цунь выше пупка. Все внимательно смотрели на доктора Суня, пока он медленно потирал руки, и выражение лица его с серьёзного и торжественного менялось на удивлённое и сердитое. Наконец он пробормотал: — Да, всё как ожидалось… всё как ожидалось!.. Тан Фань не выдержал: — Что обнаружил господин Сунь? Доктор Сунь приглашающе махнул ему рукой: — Господин Тан, идите сюда и сами посмотрите. Тан Фань подошёл ближе, и доктор предложил ему повторить рукой тот же путь, который он сам только что проделал. Тан Фань не понимал, что ему это даст, но всё же послушался. Хань Цзао умер больше суток назад, и его тело уже утратило гибкость, но когда Тан Фань слегка надавил, то сразу почувствовал, что что-то не так. Там что-то было! Он бросил взгляд на доктора Суня, который кивнул и подтвердил: — По моим ощущениям, там застряла половина иглы, но хорошо бы её вытащить, чтобы окончательно убедиться. Судебный врач взялся за дело и, осмотрев место, на которое указал доктор Сунь, достал острый нож и сделал аккуратный разрез. Кровь не текла из пореза, и судебный врач быстро извлёк пинцетом инородный предмет. Присмотревшись, все были крайне удивлены. Это был кусочек серебряной иглы длиной меньше половины цуня. Иголка была тонкой, как волос, и такой короткой, что, уронив её на землю, найти было бы невозможно. Казалось совершенно нереальным, чтобы такой предмет вдруг оказался в желудке Хань Цзао. Доктор Сунь вздохнул: — Это так жестоко! Слишком жестоко! Врач ведь для своих пациентов как отец! Как можно быть настолько жестоким, чтобы придумать такой изуверский способ убить человека! — Лао Сунь, вы можете это как-то объяснить? — поспешно спросил Тан Фань. Вообще, если ввести в тело человека такую тонкую и короткую иглу, он может ничего не почувствовать, разве что лёгкую боль. Как это может стать способом убийства? Какая может быть связь между этой иголкой и кровоподтёком на черепе Хань Цзао? Как доктор Сунь смог заметить что-то необычное в этом кровоподтёке, и затем, следуя одному ему известным подсказкам, отыскать иглу в теле Хань Цзао?