Коллекция драбблов по Люцемондам

Люцерис летел с работы на всех парах. Они с Эймондом договорились, что дома он будет не раньше семи часов, но деловая встреча с партнерами закончилась на полтора часа раньше — какая удача. Люк купил бутылку шампанского и продуктов для любимой пасты своего мужа. Он решил, что лишних полутора часов хватит как раз для того, чтобы подготовить Эймонду сюрприз — пятничный романтический ужин. Он не сообщил Эймонду, во сколько именно будет дома, так что, когда тот сам придет с работы, все должно быть готово. Припарковавшись и выйдя из машины, Люцерис по привычке задрал голову высоко и посмотрел на окна их квартиры, находившейся на одиннадцатом этаже. Ему показалось, что в глубине квартиры он заметил свет. Не может быть — его муж никогда не приезжает с работы так рано. Совершенно против его воли в голове Люка одна за другой в виде слайд-шоу начали двигаться картинки из дурацких комедий о супружеских изменах. Может, стоило сообщить мужу, что он уже едет? Хотя… Если он ему изменяет, пусть валит к черту. Изменяет. Люка прошиб холодный пот. Поднимаясь в лифте, он места себе не находил, хотя надо было всего-то стоять спокойно. Если бы Люку дали велосипед и сказали, что крутя педали, он сможет ускорить движение лифта вверх, он бы на него сел и с остервенением крутил чертовы педали. Свет горел не в гостиной, это точно. И не в прихожей. И не в кухне. С улицы его было едва заметно — значит точно в спальне. Люка затошнило, лифт наконец приехал на нужный этаж. Как можно тише Люцерис отпер дверь в квартиру ключами, скинул обувь и плащ, и словно кот, выслеживающий мышь, начал красться в сторону их спальни, влекомый теплым рассеянным свечением. Какие только картины не рисовал его воспаленный мозг. Как Эймонд трахает кого-то, как Эймонда трахает кто-то, он даже тройничок себе представил. Даже секс Эймонда с милой пятидесятилетней леди, которая как раз по пятницам приходила к ним в послеобеденное время, чтобы прибраться в квартире и погладить вещи. Но то, что, увидел Люк, войдя в спальню, его насторожило. Ничего. Никого. А свет горит. А потом он заметил открытую дверь в гардеробную и устремился туда. Теория о тройничке посыпалась сразу — у них гардеробная два на два метра. Пожилая уборщица? Тоже нет. В ней килограммов девяносто, не меньше. А третью мысль Люк додумать не успел, потому что увидел своего мужа, который с упоением и улыбкой на лице натягивал на ногу женский чулок в сеточку. Женский. Чулок. В сеточку. На Эймонде уже был черный кружевной лифчик, сквозь который было видно вставшие соски, и такие же черные кружевные стринги, едва удерживающие наполовину возбужденный член его супруга. Эймонд натягивал чулок предельно сосредоточенно и не заметил, как вошел Люцерис. А Люк смотрел заворожено и не знал, что и думать. Его муж — суровый, холодный, бескомпромиссный, раздающий пиздюлины подчиненным по поводу и без — стоял в их гардеробной в женском нижнем белье. Охуеть, приехал с работы пораньше, чтобы приготовить ужин! Охуеть, узнал новое о муже, с которым в браке уже восемь лет. Но Эймонд был не единственным, о ком Люцерис узнал нечто новое этим ранним пятничным вечером. О себе он тоже кое-что понял. Люк и подумать не мог, что у него встанет от такой картины. Эймонд все десять лет их отношений был эдаким консерватором в сексе: у них не было ни секс-игрушек, ни костюмов для ролевых игр, и уж точно у них не было женского кружевного, блять, белья! Да нет, получается, что было. — Эймонд, — вскрикнул Люцерис и в ту же секунду пожалел, что прозвучал настолько грозно. Его муж дернулся резко, и по чулку вниз потянулась некрасивая затяжка. — Эймонд, — уже тише и нежнее повторил Люк, — а я вот… закончил сегодня пораньше. — Люк… Это не то, что ты думаешь. Я могу объяснить… я просто… — На Эймонде лица не было, он явно не ожидал того, что случилось, а любая неожиданность выбивала этого нервного человека из колеи так, что потом всей семье, а особенно Люку, неделю приходилось вокруг него хороводы водить, лишь бы его обратно в нужную колею вбить. Люцерис знал, что мужа надо успокоить. Сказать, что все хорошо, что это нормально, что он мог бы ему довериться и прочее бла-бла-бла. Но кровь стремительно покидала его мозг, и все, на что Люк был способен, это придвинуться к мужу и прошептать: — А что у тебя еще есть? Ведь есть же, да? Знаю, что есть. Лицо Эймонда залило румянцем. — Люк, — проревел он предостерегающе, и от контраста, создававшегося внешним видом его мужа и выражением его лица, у Люка закружилась голова, — выйди отсюда. Я переоденусь. Потом выйду. Мы поговорим. — Нет. Эймонд от такой наглости, по всей видимости, знатно охренел и несколько секунд только и делал, что тупо смотрел, как его муж расстегивает рубашку и стремительно избавляется от нее. На снятие штанов Люк решил времени не тратить и только откинул в сторону ремень и расстегнул ширинку. — Люк! — Эймонд снова, как и всегда, собирался, наверное, сказать, что Люку делать и куда пойти, но тот опередил своего супруга. В один резкий хищный прыжок он оказался лицом к лицу с ним, прижимая к одному из закрытых шкафов, и, крепко обхватив ладонями голову Эймонда, засосал его грубо и властно. Тот, естественно, сопротивлялся. Но кто был выше на целую голову, тот Люк. Они поговорят позже. Они все обсудят. Ситуация не стоила выеденного яйца. Сейчас в голове Люцериса стучала набатом одна мысль: Трахаться. Трахаться. Трахаться. В какой-то момент Эймонд все же вырвался из объятий супруга и даже попытался оттолкнуть его. — Я тебе не шлюха какая-то, — Эймонд задыхался то ли от возмущения, то ли от возбуждения, — и не девка! И ты меня, блять, не трахнешь вот так, как дешевую проститутку. И вот это все, — на этих словах Эймонд почти театрально взмахнул руками, указывая на то, что на нем надето, — ничего не значит! — Дурак ты, муж, — сказал Люк просто, и в этих словах слышалось все восхищение и все желание в мире, — кто сказал, что я хочу тебя трахнуть? Это когда мне такое надо было, а? Люцерис улыбался победно, похотливо и очень широко. В третий раз за эту короткую беседу на лицо Эймонда наползло выражение абсолютного охуевания. Воспользовавшись моментом, Люк снова подошел ближе и взял в руки второй чулок, который его муж не успел надеть из-за такого грубого вторжения в эту часть его личной жизни. — Можно? — спросил Люк, и Эймонд почему-то кивнул. Трахаться. Трахаться. Трахаться. Люк осторожно опустился на колени и, смотря Эймонду прямо в глаза, потянул его за тонкую щиколотку, поднимая ногу и упирая ее себе в грудь. Затем он, все так же не отрывая взгляда от мужа, собрал чулок по направлению к носку и одним изящным движением просунул ступню Эймонда внутрь. Натягивая чулок на ногу своего мужа, Люк не забывал покрывать поцелуями всю ее внутреннюю поверхность — от щиколотки, к колену и бедру. Когда все было готово, он поднялся и отошел к противоположной стене, пожирая Эймонда взглядом. Тот, в свою очередь, не говорил ничего, только тяжело дышал и смотрел на Люка в ответ. — Ты такой красивый, — Люк не мог сдержать восторг. — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Жестко. — Жестко, говоришь? — Эймонд подскочил к мужу и быстро развернул его от себя к стене, спуская штаны. Люк застонал, когда член его мужа коснулся его задницы. — Войди в меня. Сейчас же. — Обычно Эймонда просить дважды не приходилось, но сейчас он почему-то медлил, а потом Люк услышал, как рвется тонкое кружево. — Черт! — выругался Эймонд, и Люк краем глаза увидел, как тот запрыгал на одной ноге. — Трусы все же придется снять, не могу в них. — Ладно-ладно, давай уже быстрее, и главное чулки остаааа-ааа-аааа, — Люк закричал, когда член Эймонда без подготовки и со смазкой в виде одной только слюны, вошел в него сразу на всю длину. Не то, чтобы он не мог принять это спустя десять лет отношений. Не то, чтобы ему это не нравилось. — Просил же жестко, — шепнул Эймонд на ухо мужу, долбя его так, словно завтра у него отвалится член и никогда им больше не заниматься сексом. Все, что мог Люцерис — только громко стонать, не в состоянии даже произнести полное имя мужа. Получалось только какое-то «Эй-Эй», сопровождаемое короткими рваными вдохами и выдохами. «Звучу, как в ебучем аниме», — подумал Люк и тут же кончил прямо на стену. Эймонд пришел почти следом, сделав еще пару-тройку движений и больно укусив за мочку уха. Дважды. — Бляяяяяяяять! — Люк развернулся к мужу, выпуская его член из хватки собственного тела. — Это было охуенно. Надо тебе теперь красного бельишка прикупить. Эймонд ухмыльнулся и обнял мужа, вовлекая в нежный мокрый поцелуй. Отстраняясь после, он хмыкнул с такой странной улыбкой на лице, что Люку показалось, что его супруг скрывает что-то еще. Хотя куда уж больше! — Красное, говоришь? А потом Эймонд открыл ближайший к ним шкаф и игриво повел бровями, глядя в лицо Люку, у которого медленно отвисала челюсть. С верхней полки на него смотрело сразу три больших пакета Agent Provocateur.