Коллекция драбблов по Люцемондам

Глаза Люка горят, и Эймонду это нравится! Глаза Люка горят не совсем из-за него, и это Эймонду не нравится. Когда их такси подъезжает к клубу, он раздумывает лихорадочно, не зря ли согласился на участие в очередной авантюре своего парня, хотя варианта пойти на попятный всерьез не рассматривает. Люк же обещал, что они не сделают ничего из того, на что не будут готовы оба? Обещал. И у Эймонда нет причин ему не верить. Люк покидает машину стремительно — Эймонд даже расплатиться не успел. К счастью у него хватает порядочности Эймонда подождать — через лобовое стекло он видит, как Люк останавливается у двери в клуб и закуривает. Эймонд не понимает радоваться ему или напрягаться? Ночь будет как минимум веселой — они потанцуют, выпьют, познакомятся с интересными людьми с похожими интересами (так, по крайней мере, было написано на сайте), но разве ж пошли бы они сюда, если бы просто хотели потанцевать и выпить? Для чего ж тогда Люк его притащил? Неужели… Неужели… Неужели… Блять. Эймонд так поглощен своими мыслями, что когда Люк открывает дверь в клуб и все его существо наполняют тяжелые басы доносящейся оттуда музыки, он невольно вздрагивает. — Ну? Пошли! — Голос у Люка веселый и возбужденный. И он послушно идет. Дверь, отделяющая привычный Эймонду мир от того, что царит здесь, в полутьме и духоте, захлопывается с грохотом, и его начинает наполнять странное чувство. Оно только усиливается, когда он видит девушку-администратора, готовую вручить им браслеты, и охранника, стоящего рядом с ней. Девушка улыбается и кивает им, приветствуя. И все бы ничего, если бы не то, что на ней надето. Эймонд может охарактеризовать это только как купальник, но предназначен он явно не для плавания. Вся ее одежда — хотя это слово самое не подходящее в данной ситуации — из кожи. И маска у нее кожаная, с огромными заячьими или кроличьими ушами и большим количеством каких-то шипастых страз — ну какая же звенящая пошлость! На охранника, у которого из одежды только леопардовые стринги да портупея, призывно обнажающая соски, он и вовсе старается не смотреть. Он видит, как Люк берет зеленые браслеты для них обоих и холодеет. — Люк! Нет! Договаривались же! Его парень невинно хлопает глазами, как бы говоря: «о чем это ты?», и Эймонд выразительно пучит единственный глаз на браслеты в его руке. — Золотые, Люк, — цедит он сквозь зубы, — нам нужны золотые, а не зеленые. — Ох, прости, пожалуйста, я, кажется, просто цвета перепутал. — Люк возвращается к полуголой девушке-крольчихе и меняет браслеты на золотые. Он же, правда, просто забыл, да? У Эймонда же нет причин ему не верить? Люк надевает браслет себе и Эймонду на запястья и берет его под руку, заводя вглубь здания, где музыка звучит громче всего. — Расслабься. Я, правда, перепутал, у них цветов слишком много и каждый что-то значит. Мы просто посмотрим, да? Пойдем, найдем, где тут наливают, а потом потанцуем. — Люк держит Эймонда крепко, а свободной рукой поглаживает его грудь, обтянутую отвратительной синтетической полупрозрачной и очень сильно обтягивающей майкой. Леопардовой, как трусы охранника на входе, которые все не идут из головы — такие они микроскопические. И Эймонд почти расслабляется, совсем чуточку, и кивает, но тут Люк орет во всю глотку прямо ему на ухо: — Шибари! У них есть зона шибарииииииии! Будто ты этого не знал. Будто на сайте этого не указано. Но он же может доверять своему парню? Странное чувство, которое Эймонд не способен описать, вновь поднимается в груди. Огромная круглая кровать, которая стоит прямо на сцене, не помогает успокоиться. К счастью, она еще пуста — вечеринка только началась. Или лучше бы она была заполнена? А лучше для кого? Господикакойпиздец — Мы не будем делать это, — говорит Эймонд, хмуря брови, указывая пальцем туда, где на четвереньках стоит и стонет какая-то девушка, перетянутая веревками, как буженина для запекания, пока мужик в костюме Китаны — что, блять? — продолжает связывать ее ноги. Девушка в теле, путы немного более сильно, чем нужно врезаются в ее кожу, и Эймонду картина показалась бы забавной в другой ситуации, но сейчас ему не весело. «Хватит, мужик-Китана, отпусти девицу, с нее достаточно», — хочет закричать Эймонд, но молчит, потому что на руках и у девушки, и у мужика зеленые браслеты. — Люк, а, Люк? А как называется это странное чувство, когда делаю не я, а неловко мне? — Это, дорогой мой, называется кринж. Или испанский стыд. — Я не испанец, а чувствую его. Почему? Мне эта хуйня не нравится. Ну почему, почему почти все, что говорит сегодня Эймонд, заставляет его парня ржать как коня! Большая часть вечеринки проходит для Эймонда будто в тумане. Он что-то пьет, подо что-то танцует и видит что-то, без чего вполне мог бы и прожить. — Мы не будем делать это, — говорит он, указывая на то, как в очередной зоне девушка в розовом пеньюаре хлещет плетью другую девушку, абсолютно голую, но в маске с заячьими ушами. Да что за! Они все в одном магазине закупались? — Мы не будем делать это, — говорит он, указывая на потеки воска на обнаженном теле, покрытом мурашками, которое он, к своему удивлению, не может идентифицировать, как мужское или женское. — Мы не будем делать это, — говорит он, обращая внимание своего парня на женщину, которую трахает мужик, которого трахает другой мужик. Люк смеется на каждое его «мы не будем», и Эймонд с облегчением замечает, что ему, действительно, смешно. Он не раздражен, не закатывает глаза, не злится и, Эймонд надеется, не думает, что своим ворчанием и нежеланием пробовать новое он портит ему всю малину. А групповой секс, между прочим, пользуется популярностью — в этой зоне сосредоточено наибольшее количество зрителей и участников, здесь так тесно, что когда какая-то девушка протискивается мимо них с Люком на выход, то притирается своими возбужденными сосками прямо к груди Эймонда. Он инстинктивно смотрит вниз на ее сиськи и замечает огромные прорези в лифчике прямо по центру, не оставляющие места для фантазии. — Люююююк! Ты это видел? — он в ужасе смотрит на того, кто его сюда затащил, и знакомое чувство стыда, почему-то прозванного испанским, заполняет его грудь. — Зачем ей лифчик, если их все равно видно? Их! Эймонд не может произнести слово «сиськи». Люк смеется. — А мне зачем ошейник с шипами и полицейская фуражка? А тебе зачем леопардовая прозрачная майка? — На этих словах Эймонд бубнит «да хуй его знает», и Люк продолжает, смеясь, — это кинки-вечеринка, Эймонд. Будь попроще. Расслабься, умоляю! — Извини, секси-пират, снова тебя немного потревожу, — знакомая девица с грудями навыкат и соблазнительным — как она сама думает — выражением лица вновь протискивается мимо них, будто специально поднимая высоко вверх обе руки, занятые коктейлями. Сиськи устремляются вверх и касаются сосков самого Эймонда, который чуть не плачет. Люк хохочет теперь так громко, что это почти неприлично. Хотя не в этом месте вспоминать приличия, конечно. — Она назвала меня пиратом. — На лице Эймонда выражение абсолютного шока, смешанное с обидой. — Да ладно, Эймонд, она подумала, что это часть образа. И она добавила «секси». Ну добавила же? И я с ней согласен. — Люк приближается к нему вплотную, пока на огромной кровати продолжается разухабистое мжм, и обнимает за шею. — И да — мы не будем делать ничего из этого, я тебе обещаю. Точно не здесь и… — Нигде!!! -… я тебя люблю, и никто мне больше не нужен. Мы пришли только посмотреть. Ну и, может… — Не может!!! Люк опять смеется во все горло, запрокидывая голову далеко назад. Почему-то именно в этот странный момент Эймонд думает, что по какой-то нелепой случайности он вступил три года назад в те самые идеальные отношения, которые только в кино и видел. Они с Люком друг друга понимают и принимают. Люк — все его эти «нет» и «никогда», его ворчание, радикальность и нетерпимость к новому, а он сам — люкову гиперактивность и все его ебанутые идейки, которые — цитата — «разнообразят немного нашу жизнь». И Эймонд своему парню верит. Немного странно осознавать такое в леопардовой майке из секс-шопа под стоны незнакомых людей, но что поделать. Се ля ви. — Эймонд, детка, — просит его Люк, отсмеявшись, — ну ради меня. Еще одна зона и поедем домой. И если зона тебе не понравится, мы сразу уйдем. И там никого кроме нас не будет, это только для двоих. Эймонд смотрит подозрительно, но не говорит нет. Спрашивает только: — Что за зона? Мы обошли все, что были указаны на сайте. Мы все посмотрели. — Сюрприз. Я заказал это только для нас. — Глаза Люка вспыхивают огнем, и Эймонду нравится, что они горят из-за него. Наверное. Люк берет его за руку и ведет длинными коридорами туда, где музыка уже не ревет так громко, а пахнет гораздо приятнее — не фруктовыми смазками и латексом, аромат которых уже надоел. На двери, возле которой они останавливаются, Эймонд видит две незнакомые ему буквы — «VR». Что это за хрень, он понятия не имеет, но он же верит своему парню? Особенно когда его парень смотрит на него вот так. О том, что он не знает, что скрывает аббревиатура, он Люку не сообщает. Они заходят внутрь, и Люк закрывает дверь на ключ, который внезапно выуживает из кармана. На обратной стороне двери — да почему на обратной? Чтоб загадочнее, да? — висит табличка «VR-порно-клуб». Хм, уже лучше. Они просто посмотрят порно. Просто. Посмотрят. Люк решает не терять времени даром, и, скинув полицейскую фуражку, сгребает Эймонда в объятия и целует, попутно лаская руками все, до чего может дотянуться — талию, задницу, грудь, шею, пах. У Эймонда встает моментом, он удивлен, он не ожидал такой реакции в этом странном месте. Но сейчас же он с Люком за закрытыми дверьми и все так, как и обычно происходит между ними двумя. Исключая разве что дурацкие наряды. Он хочет, чтобы Люк снял с него штаны, развернул от себя и трахнул без подготовки. В тот момент, когда он уже готов просить об этом, его парень отстраняется с выражением некоторого вынужденного разочарования и отходит к столу, на котором лежит огромное нечто, напоминающее наушники, шлем и очки одновременно. Люк берет это нечто в руки и начинает делать что-то, что Эймонд может идентифицировать только как ковыряние в настройках. Когда Люк заканчивает, его ухмылка дикая и похотливая. Он протягивает Эймонду это инопланетное устройство и говорит: — Надевай. И Эймонд надевает. Инстинктивно понимая, что нечто, напоминающее наушники, стоит надеть на уши, а нечто, похоже на очки — на глаза. Глаз. То, что он видит и то, как он это видит, шокирует его. Во-первых, он уже не в клубе. Он в каком-то средневековом замке. Или нет. Он в какой-то гигантской пещере, а точнее — скале. А вырубали ли замки в скалах в Средневековье? Эймонд обязательно потом погуглит. Одна стена здесь вообще отсутствует, в остальном все напоминает традиционные покои, которые могли бы принадлежать королю или принцу — кровать с резной спинкой, очаг, в котором потрескивает огонь, занавески из легчайшей ткани, танцующие на теплом летнем ветру. Стоп. Ветер. Все такое невероятно реальное. — Люююююк, почему на меня дует ветер? — Он ищет своего парня глазами в очках и находит. И это Люк. Но это и не Люк тоже. Где кожаные штаны, где ошейник с шипами, где татуировка на предплечье? Теперь он одет в какой-то — как назвать это — кафтан, наполовину бордовый, наполовину темно-синий, его волосы гораздо длиннее и пышнее, но выражение лица все то же. Выражение, которое сообщает Эймонду, что совсем скоро его хорошенько оттрахают. Не дожидаясь ответа, Эймонд разворачивается на сто восемьдесят градусов, боязливо и аккуратно переставляя ноги, но картинка не исчезает. Он видит дверь в покои, видит огромный резной стол с дубовыми стульями, кресла, стоящие у камина. Он делает полный оборот и снова замечает Люка, который просто стоит и смотрит. — Я чувствую соль в воздухе, чувствую морской бриз. Почему на меня, блять, дует ветер? — повторяет он свой вопрос. — Это полное погружение, — отвечает ему Люк. — Шшшшш… Молчи и расслабься. Здесь только мы, позволь мне сделать тебе хорошо. Я так хочу тебя. С этими словами Люк подходит и падает на колени перед Эймондом. Он расстегивает и спускает его штаны, но почему Эймонд видит падающие вниз юбки? И больше ничего. В смысле ничего? Как так? Что такое этот ваш VR? Рот Люка обхватывает его член — знакомое ощущение, Эймонд стонет и прикрывает глаз, задирая голову. Как же приятно, Люк превосходно делает минет. Минет. Минет — это когда сосут член. Эймонд снова смотрит вниз, выгибаясь, чтобы наверняка рассмотреть, и видит там… Клитор. Люк ласкает языком его клитор. — Блять! Что происходит! Люк. Бляяяяяять! Люк, кажется, снова смеется, так что член-клитор Эймонда вибрирует у него в глотке. И как же это ощущается! Ему бы смотреть на все это незнакомое окружение, впитывая ощущения, щекочущие нервы; смотреть на своего-не своего Люка и его язык, его бесстыдный взгляд, но он не может, закрывает глаз, отдаваясь наслаждению. — Ну что? — спрашивает Люк с улыбкой в голосе, — хакнул я твой мозг? Уже не так сильно хочешь домой? — Заткнись, — только и может простонать Эймонд, беря Люка за волосы, и насаживая обратно на свой… да похуй! — Соси. Лижи. Работай ртом. Привел меня сюда, отрабатывай теперь! Эймонд потом обязательно все загуглит. И слово «хакнуть», и аббревиатуру «VR», и почему стыд за действия кого-то другого генетически присущ только испанцам. Но сейчас он не может ни о чем думать. Рука Эймонда — в волосах Люка, но это лишь иллюзия контроля. Люк, конечно, сосет и лижет¸ но долго это не длится. Он резко поднимается и ведет Эймонда к кровати. Ну или к тому, что кажется ему кроватью. Он стаскивает с него остатки одежды, а затем помогает встать на колени. Эймонд удобнее устраивается на локтях и тут же вскрикивает от удивления. — Люк, там драконы! Там что, драконы? Он смотрит куда-то вперед и вверх, задирая голову. Туда, где в его виртуальной реальности у этого помещения как раз нет четвертой стены. Там, над безупречно гладкой, бликующей на солнце водной гладью, парят, почти не двигая крыльями, два дракона. Один — совсем еще небольшой, жемчужно-белого цвета с золотой грудью, и второй — огромный и старый, раз в десять больше первого, на бронзовом теле которого заходящее солнце высвечивает то и дело сине-зеленые сполохи. Эймонд так увлечен наблюдениями и новыми ощущениями, что как-то упускает момент, когда Люк вводит в него свой член. Он снова закрывает глаз под становящимся раздражающим шлемом и начинает двигаться навстречу удовольствию. — Люк, к черту, я снимаю, — говорит Эймонд спустя всего минуту и, действительно, снимает шлем, откидывая его в сторону. — Все это, конечно, очень здорово, но я тебя хочу видеть, а не драконов. Люк — его Люк в дурацком ошейнике и с татуировкой на руке — снова смеется и ловко переворачивает Эймонда на спину, а затем опять входит в него. — Ну как? Нравится вечеринка? — спрашивает Люк сбивчиво, задыхаясь и продолжая двигаться. — Нет, — отвечает Эймонд, оплетая своего парня руками и ногами. Он раздумывает мгновение, а потом все же признает, кивая в сторону шлема, — а вот эта штука — ничего такая. Люк хохочет, его глаза горят, и Эймонд уверен — это только из-за него.