Паразиты

      Квентин лениво ковырялся в десерте и подозрительно смотрел на своего друга. Они вчера были в этом кафе, сегодня вновь сидели и наблюдали за Посольством шиорунов, что беспокоило Кева: он-то Макарта знал не первый год и прекрасно понимал, что если Томас что-то себе вбил в голову, то ещё долго не отпустит эти мысли. А что именно Том задумал, Квентин просто боялся предполагать. А сам Томас молчал, словно бы мысли, что бродили в голове, пугали и самого Макарта.       — Давай поедем домой? — предложил Кев.       — Куда? Тут нет моего дома, — мотнул упрямо головой Томас. — Неужели это так сложно понять? Я не хочу это место считать своим домом.       Квентин кивнул, понимая, что Макарту нужно время, чтобы смириться. Он и сам не мог долго принять этот свой новый мир, свою новую роль и то, что дороги назад уже нет.       — Я понимаю, что мне уже не помочь, но там, дома… На Земле есть те, кого я хочу защитить, — пояснил Том.       — Как? — в лоб спросил Квентин.       — Кев, я пока не знаю как, — потёр устало виски Томас. — Но нельзя же просто вот так жить, есть, пить, гулять и ничего не делать.       — Мы ничего и не можем сделать, — осторожно отозвался тот. — Ну хорошо, даже если, допустим, ты встретишь самого посла, допустим, что ты даже достучишься до него… И? Он ничего не решает.       Том пожал плечами и упрямо поджал губы, не ввязываясь в спор, но при этом не желая признавать правоту Квентина.       — Слушай, давай проведём вечер в приятной компании, — прервал затянувшееся молчание Кев.       — Ты предлагаешь… Я даже не могу понять, что ты предлагаешь, — хохотнул Томас. — Раньше под приятной компанией ты имел в виду девушек, весёлых и слегка нетрезвых.       — Девушек не смогу достать, — улыбнулся и Квентин. — А вот об Адриане ты сам мне рассказал. Соберёмся где-нибудь чисто компанией амистов, носителей, а потом, может, и весело станет?       — Может, — тяжело вздохнул Макарт, смотря на Посольство: новых дельных мыслей не появилось, но и уходить не хотелось.       Томас словно бы завис в этой своей неопределённости: и сдаться не мог, и придумать что-то стоящее тоже не удавалось.       Квентин забрал у друга планшет и нашёл контакт Дрю без подсказок: кроме Адриана и самого Кева у Тома были только его нивы в контактах. Дрю удивился, увидев незнакомое лицо, но Квентин, не стесняясь Томаса, объяснил ситуацию и спросил:       — Ты можешь устроить сегодня дружескую вечеринку?       — Да без проблем, — отозвался Адриан. — Сложнее всего будет найти дом, из которого нивов можно будет изгнать совсем. У нас маленький ребёнок в доме… Но мысли есть.       Томас наблюдал за тем, как они обсуждают вечер, и чем больше слушал, тем меньше ему эта идея нравилась. Том понимал, что ему тяжело будет изображать веселье, а довольные лица носителей не столько успокаивали, сколько раздражали.       Нивы, паразиты, целая раса существ, неспособных размножаться без чужой помощи. Они пользуются, берут в плен, увозят и держат насильно. Казалось бы, носители должны пытаться как-то с этим бороться, но они смиряются, даже как-то начинают строить тут свои жизни.       Самым отвратительным было то, что Томас понимал, почему именно так происходит. Нивы были сильнее всех, кто был у них в плену, опаснее. А сбежать с другой планеты… Как бы ни храбрился тогда, в школе, Роберт, даже он понимал, что шансов бежать почти нет. Льюис Ли был редким исключением — и всё равно его вернули.       Макарт не врал себе — у него нет шансов вернуться на Землю, да даже если бы он вернулся, что бы его ждало? Томас со скрипом, с трудом признавал факт своего заражения и понимал, что, вернись он домой, его бы стали обследовать, чтобы узнать хоть что-то о нивах. Врать, как Льюис Ли, Макарт бы не стал: ложью он бы никому, кроме себя, не помог. Да и прилетели бы за Макартом — за Льюисом же прилетели.       Запертые на новой планете, разумные просто приспосабливались к новым обстоятельствам, пытались сделать жизнь сносной. Томас это понимал, ведь он тоже не ссорился со своей парочкой — не видел смысла. Ну пошлёт он Рогалика и Заботушку, а потом они так и продолжат жить под одной крышей.       Попытаться сбежать? Куда? На этой планете его найдут быстро и просто. Если пытаться спрятаться в городе, то первые же нивы его отправят домой к Ниту и Калиаду. А в лесу, тем более незнакомом, с непонятными растениями и животными Томас бы долго не протянул. Макарт был настолько городским жителем, что и на Земле в лесу не протянул бы и недели. Томас смутно знал, что пить стоячую воду из луж и болот — плохая идея, но на этом его знания о выживании в дикой природе заканчивались.       — Пойдём? Или закажи себе ещё один местный кофе, — вывел его из задумчивости Квентин. — Мы тут с пустым столом уже минут десять сидим.       Том поднялся, решив:       — Пошли. Прогуляемся по городу.       — Пошли, — кивнул Кев.       Томас вышел и решительно направился к Посольству, Квентин нагнал его и спросил:       — Мы туда гулять идём?       — Просто пройдём рядом, не более. О чём вы с Дрю договорились? — спросил Том. — Прости, я не слушал ваш разговор.       — Он прислал сообщение, через три часа нас будут ждать, но это вечеринка, можно и опоздать, — пожал плечами Кев.       — Ну да, мы же тут вместо дам, нам можно, — с горечью сообщил Макарт.       — Вот тут я с тобой не согласен, — покачал головой Квентин. — Нивы не думают, что только нас можно трахать, они вполне позволяют трахать и себя. С этим вообще проблем нет, со сменой ролей.       — Я не о сексе, а о том, что мы вынашиваем детей, — фыркнул Томас. — Тебе так нравится секс с ними, что ты о нём говоришь?       — Нравится, — не стал спорить Кев. — Знаешь, если бы я не боялся косых взглядов, то и на Земле бы попробовал. Тут же… Осмотрись, мужчины ходят за ручки, могут целоваться, откровенно заигрывать. Совсем другое дело.       Макарт пожал плечами: он и сам не понял, в какой момент стал воспринимать подобные пары как часть пейзажа, они его больше не удивляли и не выбивались из большинства, только заверил:       — У нас к геям с каждым годом относятся всё терпимее. Ты бы удивился, как всё изменилось.       На вечеринку они приехали вовремя, и кроме них в доме оказались только довольный Дрю и Шоимор, носитель-куджу. Невысокий куджу с рожками и двумя рядами хищных зубов явно чувствовал себя в доме хозяином и точно не испытывал никакого раскаяния по поводу изгнанных нивов.       — А куда ты их отправил? — спросил Том, чтобы поддержать беседу.       — Они отправились в кино, а затем заночуют в отеле, — пожал плечами Шиомор. — Так что дом полностью наш, даже бассейн. Но пьяных я в воду не пущу. Не хочу несчастных случаев.       — То есть утопиться не получиться, — мрачно пошутил Макарт.       — Не неси ерунду, — попросил, поёжившись, Кев. — Всё не так и плохо.       От дальнейших споров Томаса спасли новые гости.       Похоже, организовывая вечеринку, Дрю не только пригласил всех носителей, с которыми был знаком, но и разрешил тем приглашать своих знакомых. В домах была чудесная звукоизоляция и громкая музыка не мешала соседям.       Первое время Квентин ходил рядом с Макартом, и тому приходилось изображать веселье, но постепенно Кев набрался и вскоре уже утащил танцевать какого-то носителя с тёмно-серой кожей и кожаным хвостом. А Томас получил возможность тихо пробраться на второй этаж и сесть на самой верхней ступеньке.       Макарт наблюдал за разношёрстной толпой, считая расы, что видел, насчитал пять и задумался. Было похоже, что нивы старательно распыляли своё внимание на разные планеты, забирая с каждой небольшое количество носителей. Сохраняли популяцию, заботились о будущем поколении нивов.       — Тебе не весело, — сел рядом Шиомор.       — Прости, ты хорошо постарался, просто мне сейчас не по себе, — признался Том.       Куджу пожал плечами и протянул Макарту бокал, а затем сообщил:       — Я понимаю почему. Это мне тут хорошо: дома тех, кто предпочитает свой пол, казнят. Меня тоже казнили, спустили в подземную тюрьму и оставили умирать там от голода и жажды. Они всегда так делают. Но я не умер. А оказался тут. А тут можно любить свой пол, правда, желательно любить не свою расу.       — И ты полюбил, — кивнул Томас.       — Не, у меня роман с другим куджу, — не стал скрывать Шиомор. — Это всё звучит сложно, но я просто хочу жить. У нас срок жизни небольшой даже по сравнению с сапиенсами. Вот мы с возлюбленным и рожаем время от времени детей нивам. Тем парам, которым подходим. Это не предел мечтаний, но я уже давно выносил необходимых трёх и теперь полноправный гражданин.       — То есть тебе тоже тут хорошо? — спросил Макарт.       — Если бы я жил на планете, где мои предпочтения — норма, то предпочёл бы там и остаться, но какой у меня был выбор? — спросил куджу. — А у тебя он был.       — Был, — вздохнул Томас.       — К тому же нивы испытывают влечение к амистам, особенно когда те вынашивают их ребёнка, а это мне неприятно. Нет, не подумай, теперешняя пара, как и предыдущие, не насилуют и грубо не пристают, ухаживают, мне-то все равно, но мой Мисот может и поддаться, а его я люблю, — хохотнул Шиомор. — Благо хотя бы нивы к искусственному зачатию нормально относятся, мне ни разу не пришлось спать с кем-то из них.       — Ты сейчас вынашиваешь? — догадался Макарт.       — Да, — не стал отрицать куджу. — Но воспринимаю это, скорее, как специфическую форму лечения от старости. Это неприятно, утомительно, но за это мне ещё и платят.       — О, я бы тоже хотел вернуть свои двадцать лет, вернуть эту энергию и веру в то, что самое лучшее впереди, — встрепенулся Томас. — Но свой опыт оставить.       — Ха, ты первый, кто нас понял! — поднял свой бокал Шиомор. — А то многие тут влюблены в своих нивов или в одного из них. Романтичным особам сложно понять мою прагматичную суть.       — Я рад, что ты нашёл тут свою нишу, — кивнул Макарт. — А ты работаешь или только вынашиваешь?       — Работаю, мы с Мисотом занимаемся переводами художественной литературы, — кивнул куджу, отпивая из своего бокала.       Томас тоже отпил из своего и впервые подумал, что вот такого варианта он и не рассматривал: получить свободу и жить дальше с кем-то из носителей. Эта мысль казалась Макарту более разумной, чем мысль о нивах, этой паре, что ему досталась или о другой.       — А скольких ты выносил? — спросил с любопытством Томас.       — Этот восьмым будет, — кивнул Шиомор. — Пока личной непереносимости нет. Она чаще всего к десятому ребёнку развивается.       — Личная непереносимость? — удивился Макарт.       — А ты думал, что можешь стать бессмертным? — приподнял брови куджу. — Нет, у каждой расы есть своё среднее количество детей, после которых развивается личностная непереносимость. Для сапиенсов этот порог — четырнадцать детей. Это не значит, что у каждого сапиенса именно тогда начнётся непереносимость, но это показатель.       — То есть ты очень старый? — спросил Томас.       — Да, мне двести пятьдесят шесть лет. За это время моя раса прекратила убивать геев, — хмыкнул Шиомор.       Макарт поёжился и присвистнул.       — Ого! Четверть тысячелетия.       — Томас, можно я тебе как старик посоветую? — спросил куджу.       — Советуй, — обречённо сказал Том.       — Я понимаю, что сейчас у тебя самый сложный период и через это трудно проходить, — сказал Шиомор. — Не заставляй себя соблюдать какие-то правила приличия, не делай того, что от тебя ждут, если от этого не легче. Эту вечеринку организовали для тебя, но если тебе это не нужно, то уходи. Не хочешь идти в дом со своей парой — я тебе постелю в гостевой спальне.       — Я не могу бросить Кева тут одного, — покачал головой Макарт.       — Я тебя умоляю, я за ним присмотрю. Иди наверх, отдохни от шума, когда Квентин решит пойти домой, я тебя позову, — пообещал куджу.       — Спасибо, — кивнул Томас. — Так и правда будет лучше. А откуда ты знаешь английский?       Шиомору рассмеялся.       — Долго живу, много языков успел изучить.