Они пожали друг другу руки. Год первый

Погода начала периодически становиться теплее, и снег постепенно таял. Время от времени выглядывало солнце. Наконец, не нужно было надевать самый теплый свитер, чтобы просто пережить школьный день. В первый день апреля, Трейси неожиданно ворвалась в спальню мальчиков после уроков. Все с удивлением посмотрели на нее, как она рухнула у дверного проема и приняла трагический вид. — Все, конец света! — закричала она. — Что? — эхом отозвались мальчики. Трейси подняла руку и прижала ее тыльной стороной ко лбу, а затем склонила голову набок. — Армагеддон на носу! У нас экзамены всего через восемь недель, а я еще не начала к ним готовиться! Драко громко рассмеялся. — Ты такая королева драмы, Трейси. — Но это же трагедия! — настаивала она. — Нам всем придется составить расписание занятий. Нам нужно сдать эти экзамены, чтобы вернуться в школу в следующем году. — Расслабься, — сказал Тео скучающим голосом. — Мы уже составили расписание два дня назад. Я за этим слежу. Она показала ему неприличный жест. — Ужас, — повторила она. Трейси была совершенно права, говоря, что ситуация срочная: до экзаменов оставалось всего восемь недель. Гарри был согласен с ней, ведь учителя, казалось, считали, что ученикам нужно усердно учиться, и неустанно нагружали их работой. Он старательно занимался, пытаясь завершить все домашние задания в ту же ночь, когда они были заданы, и редко это заканчивалось успехом. С таким количеством работы на столах пасхальные каникулы были не такими приятными, как рождественские. Единственным реальным перерывом в учебе стал последний воскресный день каникул, когда школьный хор провел свое первое выступление. Гарри нервно потянул за воротник рубашки. Для этого выступления ученики носили только форменные рубашки и брюки, которые обычно надевали под мантии. На них не было видно гербов факультетов, и даже галстуки в цветах факультетов отсутствовали. Они были просто школьным хором Хогвартса. Столы были придвинуты к задней стене Большого зала, а все скамьи были расставлены в ряд лицом к ступеням, которые вели к Преподавательскому столу, за которым сидели преподаватели во время приема еды. Хор выстроился в две шеренги вдоль стен зала. Распределяющая шляпа ждала впереди на своем стуле. Зазвонил колокол, и в зале воцарилась тишина. Свет погас. Те, кто стояли в конце шеренги, прикоснулись своими волшебными палочками к свечам, которые держали, и зажгли пламя. Это пламя передавалось от свечи к свече, от фитиля к фитилю, вверх по цепочке. Когда все свечи были зажжены, на сцену поднялся хор. Без предисловий они начали исполнять свою первую песню под аккомпанемент жуткого пианино, которое никто не мог увидеть. Сэр Артур скакал как-то раз на заре И псы его с ним, и меч на бедре Под деревом девушку он увидал «Как звать тебя?» — «Молли», — ответ прозвучал. Прекрасная Молли, прошу, мне служи Рубином хмельным наполняй наши кубки Тебя вознесу я до самых вершин Лишь ты полюби меня крепко, голубка. Вступление было сильным и громким, глубокие голоса мальчиков мощно разносились по залу. Они звучали лучше, чем когда-либо на репетициях. Гарри знал, что это из-за присутствия публики ощущалось огромное давление — они должны быть на высоте. Тебя я осыплю дарами, мой друг Дам ленты и кольца, расшитую юбку Прими же подарки из лордовых рук Взамен подари мне любовь, о голубка Я лент не приму, мне не нужно колец Не дам я любви своей, — молвила строго Пока ты не станешь, сэр Артур, вдовцом, Не будешь свободен в миру и пред Богом Гарри чувствовал себя хорошо от того, что делает. Хор был не просто сборищем тех, кто так или иначе умел петь. Разные голосовые партии, разные возрастные группы, разные факультеты — все они объединились. Теперь они с душой исполняли песню, полные энтузиазма. Твой нож перочинный дай в руку, скорей! Вернусь я домой и тотчас овдовею! Убью и жену, и троих дочерей, И ты тогда будешь, Молли, моею! Сэр Артур, тому никогда не бывать, Вернись ты в свой дом и храни тайну эту Семь лет — день за днём — стану я ожидать Свободы твоей от жены перед светом Мужские голоса чередовались с женскими, создавая гармоничное звучание. Они рассказывали историю о любви, которая была настоящей, но не могла осуществиться. Это была трогательная история, и, исполняя ее, они наполняли ее своим уникальным очарованием. Семь лет — долгих, трудных, мучительных — лет Прошло, и жена его сходит в могилу Сэр Артур свободен! Нарядно одет Он скачет, летит, мчится в дом своей милой И Молли в карете уносится вдаль А рядом с ней лорд, родовит, благороден В истории этой вам, девы, мораль: Дарите любовью лишь тех, кто свободен. Когда первая песня подошла к концу, Гарри увидел в дальнем конце зала Уизли с мрачным выражением лица. Судя по нему, музыка ему не понравилась. Вероятно, он все еще был в шоке от того, что хор спел песню, в которой были имена его родителей. Он отвернулся от выступления и вышел из зала. Воздух зазвенел от их последней ноты. Затем зрители разразились бурными аплодисментами. Распределяющая шляпа повернулась и поклонилась всем. — Спасибо, спасибо, — произнесла она довольным тоном. — Это была «Сэр Артур и очаровательная Молли», традиционная ария из Нортумбрии. Сэр Артур, о котором идет речь, — не кто иной, как сэр Артур Хаслеригг, губернатор замка Тайнмут во времена протектората Кромвеля, — аудитория замолчала, не ожидая урока истории. — Следующая песня называется «Обманутый рыцарь». Был рыцарь юн и хорош собой И мчал он вверх, на холм И майский день, как в сказке той, К судьбе его привел. Сдуй с утра росу, Росинку ту, Сдуй с утра росу. Глядел он вдаль и ввысь глядел, Как вдруг услышал он Среди ручья прекрасный звук Смех девушки зацвел. Сдуй с утра росу, Росинку ту, Сдуй с утра росу. Когда они начали вторую песню, нервозность Гарри значительно уменьшилась. Зрители явно наслаждались шоу, и это облегчало выступление. Последние пять строк песни давались легко, особенно повторение припева, когда голоса сопрано взмывали над остальными в мелодичном колоратурном звучании. Эта песня тоже была тепло встречена зрителями, и аплодисменты зазвучали эхом от стен. Гарри не мог сдержать улыбки — хор становился настоящим хитом. Шляпа поклонилась, но не заговорила. Она повернулась обратно, и они начали следующую песню. Это мир моего отца, Где радость наполняет слух, Природа поет, Вокруг звучит Музыка небес. Это мир моего отца, Где я живу в покое, В камнях и лесах, В небесах и водах; Его рука творит чудеса. Гарри никогда не был особенно религиозным. Дурсли лишь формально посещали церковь, ходя на службы в Рождество, Пасху и некоторые другие праздники. Гарри во время этих служб запирали в шкафу, поэтому у него не было ясного представления о вере. Эта песня не имела для него особого смысла. Аплодисменты после полу-религиозной мелодии звучали довольно громко. Шляпа глубоко поклонилась. — Это «Мир моего отца», одна из моих любимых песен. Это старая традиционная ария, имеющая церковные корни, сочиненная Малтби Д. Бэбкоксом. Наша последняя композиция — это песня, которую может знать каждый, но я прошу вас не поддаваться искушению петь вместе с нами. Песня называется «Иерусалим», но вы можете знать ее как «Зеленые горы Англии». Неужто встарь стопы Его В Английской зелени брели? И был ли агнец святой В Английских пасторалях зрим? Над нашим сумраком холмов Светил ли Отче взглядом вниз? И был ли здесь Иерусалим Средь сатанинских ветряниц? Несите златом крытый лук; И стрел желаний для меня; Копье; Разверзнись небо вдруг! Яви мне колесниц огня! Я не окончу в мыслях бой, О меч в моей руке, не спи, Мы возведем Иерусалим Английской праведной земли. Последняя песня была на удивление популярной, и аплодисменты продолжались. Шляпа повернулась, и все поклонились. Люди в зале начали вставать, продолжая аплодировать. Милли широко улыбалась. Когда люди начали расходиться, Гарри подошел к ней и обнял. — У нас получилось! — воскликнул он. — Наш хор пользуется успехом, — сказала она, ее щеки порозовели. — Какое это было шоу. — Мы спели отлично, — сказала Дафна, присоединяясь к разговору. — Черт возьми, мы сделали это! — согласилась Пэнси. — Это было весело! — Совершенно верно, — подхватил Драко. — Ты видел, как Уизли разозлился во время нашей первой песни? — Он выглядел так, будто вот-вот взорвется, идиот, — засмеялся Тео. — Ты знал имена его родителей, когда предлагал ту песню на нашем первом занятии? — спросила Трейси, прищурившись. — Кажется, ты слишком наслаждаешься этим, чтобы не знать правды. — Знал, — с гордостью ответил Тео. — Это было довольно просто. Я написал домой сову и спросил отца. Я знал, что когда-нибудь смогу найти этой информации полезное применение. Несколькими неделями позже Слизерин разгромил Хаффлпаффцев в матче по квиддичу. Счет был совершенно нелепым: 300-30. Гарри летал кругами вокруг ловца Хаффлпаффцев, и поймать снитч казалось ему самой простой вещью на свете. Совершая победный круг по полю, он показал Уизли язык, потому что эта третья победа принесла Слизерину Кубок по квиддичу. Вечеринка в Слизерине в тот вечер была безумной. И снова для членов команды был накрыт стол. И снова им предоставили самое лучшее. И снова все их желания были исполнены. И снова самые лучшие кушанья подали им на серебряных блюдах. С капитаном Флинтом были Бриджит Сойер, пятикурсница, и Хизер Дьюк, шестикурсница, которые оказывали ему всяческое личное внимание. Они держали вилку и нож и кормили его так, словно он был королем. Гарри наслаждался праздником. Хотя он никому не позволял себя кормить, Трейси постоянно наполнял его кубок, а Дафна — его тарелку. Люди вокруг него много пили, ели и смеялись. Его друзья очень хорошо проводили время. На следующее утро стояла ясная солнечная погода, и Дафна предложила устроить пикник. Они смогли выбраться из замка и подышать свежим воздухом. Очевидно, она все запланировала заранее, потому что несколько корзин были доставлены прямо в обеденное время. В каждом из них было столько еды, что хватило бы накормить небольшую армию или, может быть, только Крэбба и Гойла. Первокурсники вышли из огромных замковых дверей и остановились, чтобы просто насладиться моментом. Они подошли к лужайке, прямо у подножия холма. Драко топнул ногой пару раз и объявил, что место подходит. Тео вытащил палочку и произнес заклинание, которое Гарри никогда раньше не слышал. «Арефацио!» Гарри не заметил никаких изменений на земле. Он бросил Тео вопросительный взгляд. — Сушащее заклинание, — объяснил его книжный друг. — Очень практичное и полезное. Работает практически на всем и не опасно. Они расстелили свои одеяла. Дафна открыла корзину и начала доставать тарелки и контейнеры, и через несколько минут еды было почти столько же, сколько на столе в Большом зале. — Не против, если я за вами поухаживаю? — спросила Трейси, поднимая чайник. Никто не возражал, так что она начала наливать чай. — Круто, что мы решили выбраться из замка, — сказал Гарри, ложась на спину, чтобы посмотреть на небо. — Совершенно верно, — согласился Тео. — Мы так долго сидели взаперти, что я забыл, как пахнет свежий воздух. — Почему бы тебе не посмотреть это в библиотеке? — спросила Панси, даже не пытаясь насмехаться. Она выглядела равнодушной, как будто ее колкость была результатом привычки. Тео зарычал на нее, но не попался на ее удочку. День был слишком прекрасен для споров, даже для этой пары. Они говорили о пустяках, избегая разговоров о занятиях. Гарри просто слушал, как Милли рассказывала о том, как однажды поймала грязного поросенка во время грозы, как вдруг Драко встал и позвал кого-то. — Эй, Терри! Терри Бут, их друг по Равенкло, тоже вышел подышать свежим воздухом. У него были очень большие карие глаза, круглое лицо и коротко подстриженные светло-каштановые волосы. Гарри разговаривал с ним всего несколько раз, но он показался ему приятным человеком. С ним были Мэнди Броклхерст и Падма Патил. Мэнди была невысокой, но симпатичной девушкой с большими черными косичками. У Падмы была очень смуглая кожа, но не темная. Гарри выросший одиночкой, был очарован ею. Ему нравились ее темные волосы, которые она носила в длинной косе. — Похоже, намечается небольшая вечеринка, — сказал Терри, присаживаясь рядом с Трейси. — Где же вы все это взяли? — Прислала моя мама, — сказала Дафна. Мэнди села рядом с ней, а Падма рядом с Гарри. — Блестящая идея, устроить пикник, — похвалила Мэнди Дафну. — Иногда в этом замке становится так сыро и тоскливо. — Все знают Падму, верно? — спросил Терри. Все, кроме Гарри, кивнули. — Мы официально не знакомы, — заговорил он и протянул руку. — Гарри Поттер. Глаза Падмы на мгновение расширились, но она хорошо владела собой. — Падма Патил, — ответила она звонким голосом. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — улыбнулся ей Гарри. — Где вы трое были? — поинтересовался Драко. — Просто гуляли, — ответила Мэнди. — Я устала готовиться к экзаменам, поэтому решила пойти размять ноги и спросила, не хочет ли кто-нибудь пойти со мной. Эти двое просто увязались за мной. — Равенкловцу надоело учиться? — лукаво заметила Дафна. — Это как если бы Слизеринец устал от безупречности. Падма поморщилась. — О, мы все еще думаем об учебе, — парировала она, — просто грызем гранит по очереди. Все рассмеялись, услышав это. Слизеринцы поделились своей едой, и начали обсуждать разные вещи. Они говорили о профессорах и о своих сокурсниках. Гарри был рад узнать от Падмы, что Уизли вел себя как придурок и на других занятиях. У Равенкловцев с Гриффиндорцами был совместный урок по истории магии, и Падма рассказала, что Уизли всегда болтал без умолку до, после и даже иногда во время занятий. Оставшаяся часть пикника прошла очень весело. Не зря Дафна вытащила их на пикник. Гарри был рад возможности провести немного времени с другими одноклассниками. У них был только один общий урок, и на травологии всегда было очень много народу. Когда воздух стал холоднее, они собрали корзинку и поспешили в замок. Каникулы прошли замечательно, но, как заметила Мэнди, их ждала учеба. Когда большая часть работы была выполнена, Гарри отложил ее в сторону. Тео яростно писал эссе по истории магии, поэтому Гарри попросил Элан научить его некоторым тонкостям магических шахмат. Элан быстро продемонстрировал свое превосходство Драко и даже Тео, обыграв Гарри за несколько ходов в полудюжине состязаний. Затем Элан начал обучать Гарри тактике, и он уделял этому особое внимание. Стратегическая игра была очень увлекательной. Его фигуры, хотя он все еще не был полностью уверен в своих способностях полководца, по крайней мере перестали выкрикивать оскорбления в его адрес к тому времени, как Гарри и Элан закончили. Не успел он опомниться, как Драко и Тео отправили его спать. — Завтра еще можешь поиграть в шахматы, — твердо сказал Тео. — Я сам сыграю с тобой. — Тебе нужно поспать, Гарри, — согласился Драко. — Завтра занятия начнутся рано утром. Мальчики пожелали девочкам спокойной ночи и удалились в свою спальню. Гойл широко зевнул, заставив Крэбба, Тео, Драко, а затем и самого Гарри тоже зевнуть. Он скинул ботинки, переоделся в пижаму и лег спать.

***

Следующая неделя прошла в изнурительном темпе, так как было ясно, что учителя готовятся к экзаменам в конце учебного года. В пятницу Гарри и его друзья, спотыкаясь, вышли из подземелий, совершенно измотанные работой, которую задал им профессор Снейп. Они вышли из подземелий одни; всем гриффиндорцам было приказано остаться далее для дополнительных занятий. Свободный день они планировали посвятить занятиям, но у Гарри были иные планы. Послерождественское чаепитие у Хагрида так и не состоялось. Теперь, зная о судьбе камня, посещение этого человека показалось им бессмысленным. Дальнейшее расследование, сосредоточенное на двух профессорах, не принесло результатов. Пожалуй, пора вернуться в самое начало. Гарри постучал в дверь хижины Хагрида. — Иду! — крикнул он, перекрывая лай Клыка. Через пару минут здоровяк открыл дверь. — О, привет. Давненько я вас тут не видел. Чем вы занимались? Надеюсь, избегали неприятностей? — Конечно! — тут же откликнулся Гарри. — Ну, не стойте так столбом. Заходите. Они сели за стол Хагрида, и здоровяк разлил чай. Он передал по кругу тарелку с печеньем, которое Гарри принял за камни. Клык, конечно же, сразу же подошел к Милли, чтобы его погладили. — Я не видел тебя с Рождества, — сказал Хагрид. — Как прошли каникулы, Гарри? — Очень хорошо, — ответил Гарри. — Все мои друзья прислали мне рождественские подарки, а раньше я ничего никогда не получал. — Эти проклятые Дурсли, — прорычал Хагри, — я подумываю вернуться и подарить этому толстому кузену такой же хвост, как у него уши. — Так делать нельзя, — предостерег его Гарри. — Ты можешь попасть в беду. Великан отпил из фляжки и промолчал. Неловкое молчание повисло над столом. Наконец, заговорила Милли: — Хагрид, мы знаем о камне, — сказала она прямо. Лицо Хагрида на секунду стало мрачным и злым. Затем он вздохнул, оперся локтями о стол и закрыл лицо руками. — Так как вы узнали? — спросил он, голос его был немного приглушен ладонями. — Я помнил имя Фламеля, но никак не мог вспомнить, откуда, — рассказал Гарри. — Потом я открыл шоколадную лягушку, и мне попалась карточка Дамблдора, — он показал ее великану. — «…и его работы в области алхимии с партнёром Николасом Фламелем». Хагри всмотрелся в карточку. — Ладно, вы узнали, кто он. Но это ничего не значит. — Мы нашли книгу в библиотеке, в отделе алхимии, — сообщила Милли. — Ее легко было найти, когда мы поняли, что ищем. Книга рассказала нам все о Фламеле и Философском камне. Лицо Хагрида помрачнело. — Надеюсь, вы не будете рассказывать об этом всей школе. Студенты не должны знать о камне. Он здесь, потому что кто-то пытался украсть его из Гринготтса, как вы, вероятно, уже догадались. — Мы никому ничего не говорили, — заверил его Гарри. — Но у нас есть подозрения относительно того, кто пытается его украсть, — сказала Милли. — Это либо профессор Снейп, либо профессор Квиррелл. — Это полная чушь, — фыркнул Хагрид. — Эти двое помогали охранять камень. Они вряд ли станут его воровать, не так ли? — А кроме Пушистика, есть и другие защитные меры? — спросил Гарри. — Можешь рассказать нам, какие? Хагрид нахмурился. — Конечно, не могу, — сказал он, удивленный самому вопросу. — Во-первых, я сам не знаю. Во-вторых, вы и так слишком много знаете, поэтому я бы вам все равно не рассказал. Камень находится здесь по веской причине. Он опасен в неправильных руках, а именно эти неправильные руки и пытаются его украсть. — Можешь хотя бы сказать, кому еще Дамблдор доверял достаточно, чтобы помочь охранять камень? — спросила Милли, и Гарри мысленно аплодировал ее гениальности. Хагрид боготворил Дамблдора, и напоминание о доверии директора было прекрасным способом польстить великану. Грудь Хагрида немного приподнялась, и Гарри понял, что быстрая сообразительность Милли решила дело. — Ну, есть профессор Флитвик, профессор Стебль, профессор МакГонагалл, очень милая леди, сам профессор Дамблдор что-то сделал, а еще профессор Квиррелл и профессор Снейп. — Просто нелепо, что один из этих двоих помогал охранять камень, — покачал головой Гарри. Он не знал, кто виноват, но кто бы это ни был, он обвел Дамблдора вокруг пальца. Хогвартс находился в явной и реальной опасности. — Это кажется нелепым только потому, что никакого заговора по краже камня нет, — упрекнул их Хагрид. — А теперь я хочу, чтобы вы забыли об этом деле. Вам следует беспокоиться о своей учебе. — Мы все успеваем, Хагрид, — немного обидчиво сказал Гарри. — Кстати, я получаю высшие баллы по зельеварению. — Ну, профессор Снейп известен тем, что благоволит своим любимчикам, — мрачно пробормотал Хагри, снова пригубив из фляжки. Милли встала, убирая голову Клыка со своих колен. — Нам нужно идти, Гарри, — сказала она с явным холодом в голосе. — До свидания, Хагрид. Гарри тоже поднялся и поставил чашку на стол. Безмолвно он последовал за Милли из хижины. Когда они отправились обратно в замок, он ясно увидел, что она кипит от гнева. — Как он смеет! — процедила она сквозь зубы. — Из всех грубых слов, которые он мог сказать, он выбрал такие неуважительные высказывания в адрес нашего декана! Вернувшись в гостиную, остальные первокурсники пришли в ярость, когда им рассказали, что сказал Хагрид. Драко, пожалуй, был самым красноречивым. — Разве я вам не говорил, что так и будет, Гарри? — взорвался он. — Все завидуют нам. Они думают, что мы не можем добиться успеха честно. Они думают, что мы жульничаем. — Драко свирепо нахмурился. — Мы лучшие, а они просто не могут с этим смириться, поэтому лгут о нас. Этот гигантский олух, — презрительно сказал он. — Мы должны хорошенько его проклясть, вот что мы должны сделать. — Было бы забавно, — задумчиво произнес Тео. — И алиби у нас железное. Вряд ли кто-то станет ожидать от нас терпимости к оскорблениям в адрес профессора Снейпа. На следующей неделе вы, как обычно, спуститесь, зайдете и немного его проклянете. А потом просто скажете, что Хагрид был груб, и вы разозлились. — Ты говоришь так, будто сам не собираешься туда идти, — рассмеялась Трейси. — Уверен, ты сумеешь убедительно рассказать эту историю, если нас начнут расспрашивать. Тео нахмурился: — Нет, я не пойду. Только Гарри и Милли имеют законную причину бывать там. Многие видели, как они выходят из замка на чаепитие. Все знают, к кому они ходят. Если мы все пойдем вместе, это будет выглядеть спланированным, и мы будем выглядеть лжецами, если попытаемся оправдаться. — Только мы? — спросила Милли. — Прекрасно, он весь наш. — Это ужасно несправедливо, — надула губы Пэнси. — Этот вонючка, я бы запустила в него «Пузырьковую ванну». — Ну, еще один человек вполне мог бы пойти, — рассудил Драко. — Я гарантирую, что прокляну его за каждую из вас. — А кто сказал, что ты пойдешь? — возмутилась Дафна. — Самодовольный хвастунишка, вечно думающий только о себе. Мы все имеем право, и это не будет автоматически ты только потому, что тебя зовут Малфой. — Тогда будем тянуть жребий, — решила Трейси, колдовством создав изящный зеленый бархатный мешочек и набор камней: семь чёрных, один красный. — Тот, кто вытащит красный, пойдёт с Гарри и Милли проклинать Хагрида. Это показалось самым справедливым, и все согласились. Гарри, как нейтральный наблюдатель, держал мешочек, пока каждый вытаскивал свой камень. Когда все открыли ладони, счастливый красный камень оказался у Дафны. Драко надулся. — Какое проклятье хотите заказать? — пообещала Дафна. — Любое проклятие, какое вы пожелаете, я наложу. Оставшееся до ужина время они обсуждали, какие проклятия наложить. Ужин пролетел незаметно, и затем, до отбоя, они провели несколько часов во вспомогательном классе зельеварения, оттачивая навыки. Они бы остались дольше, ведь не боялись ночных прогулок по подземельям, но кровати манили их. Гарри чувствовал себя лучше после практики, как и всегда. Каждое заклинание напоминало ему, что он волшебник, что он особенный. Больше никогда ему не придется терпеть побои Дадли, крики дяди Вернона и приказы тёти Петунии, ведь Дурсли ненавидели и боялись магии. Скоро начнутся летние каникулы, и Гарри сможет отплатить магглам за все претерпевшие им страдания. Он не мог накладывать настоящие проклятия, но как следует их напугать было бы почти так же весело. Именно с такими приятными мыслями Гарри и заснул.