Они пожали друг другу руки. Год первый

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил Гарри, в голосе звучали ненависть и злость. С двух сторон от него стояли Милли и Дафна, скрестив руки на груди и угрожающе смотря. Рон Уизли стоял напротив, у входа в замок, злобно сверкая глазами. Он повернулся к мистеру Филчу, который, похоже, наслаждался происходящим. — Я не хочу отрабатывать наказание с ними, — возмутился он. — Никого не волнует, чего ты хочешь, Уизли, — прохрипел Филч. — На отработках не делают то, что нравится, — он поднял фонарь, и пляшущий свет бросил зловещие тени на его изборожденное морщинами лицо. — За мной, — зловеще произнес он. Филч первым вышел на улицу, шагая по темной земле. — Вот теперь-то подумаете дважды, прежде чем нарушать школьные правила, — злорадно пробормотал он. — О да, тяжелый труд вас научит уму-разуму. Если хотите знать мое мнение, то я скажу, что лучшие учителя для вас — это тяжелая работа и боль… Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они еще понадобятся… Голос у старика был хриплый, как будто он провел много лет на улице в суровую погоду. Рассказывая им о старых наказаниях, он говорил с тоской, но без особого разочарования. Гарри понял, что он знал, чем им предстоит заняться этой ночью — и считал, что легко они не отделаются. — И не вздумайте убегать, — предупредил он. — Только хуже будет. Небо было затянуто облаками, но луна светила ярко. Гарри представил, как профессор Синистра сердится в своей башне: облака мешают ей наблюдать за звездами, и она, наверное, воспринимает это как личное оскорбление. Свет то исчезал, то вспыхивал вновь, отбрасывая странные тени. Впереди показались окна освещенной хижины Хагрида. — Это ты, Филч? — раздался громкий голос Хагрида. — Пошевеливайтесь, хочу начать побыстрее! — Хочет поскорее начать пить, — прошептала Дафна Гарри. У него неприятно сжалось в груди. Хагрид, конечно, не станет щадить их после того, что они сделали и попытались сделать. Эта ночь обещала быть долгой. Гарри подавил вздох. — Опаздываете, — проворчал Хагрид. Он вгляделся в их лица. — Филч, ты опять пугал их своими байками? Это уже не твоя забота. Ты свое дело сделал. Дальше я сам. — Тьфу, — буркнул старик, сплюнув на землю. — Вернусь на рассвете за тем, что от них останется. Не сказав больше ни слова, он взял свой фонарь и, не оглядываясь, пошел обратно к замку. — Надеюсь, вы оделись потеплее, — зловеще произнес Хагрид. — Нам предстоит поход в лес. Нужно кое-что отыскать. — В лес?! — воскликнули все четверо одновременно. — Ага, — подтвердил Хагрид. — Кто-то охотится на единорогов, и нам надо выяснить, кто именно. — В лесу полно темных существ! — запротестовала Милли. — Значит, ты должна чувствовать себя там, как дома, — пробормотал Уизли. — Заткнись, Уизли! — резко одернула его Дафна. — Разве вход в лес не запрещен для учеников? — спросила она Хагрида. — Надо было думать об этом, прежде чем нарушать правила, — ответил Хагрид. — Мы ничего не нарушали! — крикнул Гарри. — Профессор МакГонагалл просто не поверила нам! Мы ведь говорили правду про твоего чертова дракона, но она решила, что мы врем, только потому что мы слизеринцы! — Какой еще дракон? — невинно спросил Уизли. — Ты прекрасно знаешь, что за дракон, Уизли! — закричала на него Милли. — И как ты сам угодил в это наказание? Уизли молчал, его глаза метали молнии в сторону Милли. — Профессор Снейп поймал тебя, когда ты пробирался обратно в замок, да? — воскликнула Дафна. — Вот почему он уже меня поджидал, — медленно произнес Уизли. — Это вы донесли на меня. — Надо было держаться подальше, — презрительно бросил Гарри. Ну и наглость у этого мерзавца! — Раз теперь все все знают, — уверенно заключила Милли, — мы втроем остаемся здесь. — Пока-пока, мальчики, — весело помахала им Дафна. — Веселых поисков в лесу! — Вы будете делать все, что сказано, — проворчал Хагрид. Слизеринцы упрямо смотрели на него, не собираясь отступать. Это был молчаливый поединок воли, и у Хагрида не было шансов одержать победу. Уверенные в своей правоте, Гарри, Милли и Дафна стояли, не двигаясь. В конце концов Хагрид отвел взгляд. — Пошли, Рон, — пробормотал он. Он поднял фонарь и арбалет, а Клык засеменил рядом, когда Хагрид зашагал к опушке леса. Уизли бросил на них сердитый взгляд. — Вы еще поплатитесь за это, — пригрозил он, прежде чем отправился вслед за Хагридом. — Все могло быть куда хуже, — прокомментировала Дафна, опускаясь на траву. — Да, но теперь мы застряли здесь на ближайшие несколько часов, — заметил Гарри. — Филч сказал, что вернется на рассвете? — Смотря с какой стороны посмотреть, — усмехнулась Милли, вытаскивая из мантии складной латунный телескоп. — Я подготовилась. — Забавно, — усмехнулась Дафна, тоже полезла в карман и достала колоду карт. — Потому что я тоже. Гарри рассмеялся. Мерлин, как же он любил своих друзей. Они наблюдали за звездами, отмечая, как сместились планеты. Дафна заметила, что Марс светится необычайно ярко. Когда небо заволакивало облаками, они играли в карты и обсуждали, какие именно страдания заслуживает Уизли. Прошло около двух часов, когда Гарри услышал шум со стороны леса. Он обернулся, надеясь, что это Хагрид вернулся с Уизли, и можно будет, наконец, отправиться спать. Но света от фонаря лесничего видно не было. Гарри вгляделся в темноту, думая, что разум играет с ним злую шутку. Ведь тени не могли двигаться, верно? Холодный страх сжал сердце. Тени действительно двигались. Одна из них приближалась. Гарри встал, не понимая, что происходит, и выхватил палочку. Девочки поднялись вместе с ним — их палочки были уже наготове. Луна вдруг вышла из-за туч, и в ее свете они увидели фигуру с капающей изо рта ярко-серебристой жидкостью. Существо приближалось, ползло по земле, вытянувшись, как хищник в засаде, невероятно быстро и зловеще. Гарри открыл рот, чтобы закричать, но из горла вырвался лишь хриплый крик. Дафна тоже была в ужасе — ее пронзительный вопль едва не оглушил его. Наверняка ее кто-нибудь услышит. Боль, какой он никогда прежде не испытывал, пронзила его голову. Казалось, что шрам вспыхнул огнем. В глазах вспыхнули искры, и, ослепнув наполовину, Гарри отшатнулся и рухнул на колени, едва различая в тишине звук скачущих копыт. И вдруг боль исчезла. Гарри открыл глаза и решил, что, наверное, спит. Перед ним стоял кентавр. Он сразу узнал это существо — описание точно соответствовало тому, что он видел в книге «Фантастические твари и где они обитают». Кентавр имел светлые, почти белые волосы и ярко-голубые глаза. — Все в порядке? — спросил он, протягивая руку, чтобы помочь Гарри подняться. — Ты не ранен? — Да, вроде бы, — слабо ответил Гарри. Он оглянулся на Дафну и Милли, которые стояли, широко раскрыв глаза и не в силах пошевелиться. Затем снова посмотрел на кентавра. — Что, во имя Хогвартса, это было? Кентавр проигнорировал его вопрос. — Ты Гарри Поттер, — произнес он. — Тебе лучше вернуться в замок. Здесь небезопасно. Особенно ночью. — Но у нас… у нас отработка, — так же слабо пробормотала Милли. Кентавр фыркнул. — Я Флоренц, — представился он. — Та серебристая жидкость, которую вы видели — это кровь единорога. В лес пробралось нечто, чтобы убивать этих благородных созданий. Вы знаете, для чего используется кровь единорога? Гарри попытался справиться с нахлынувшим страхом и вспомнить, но тщетно. — Нет, — ответил он. — Убить единорога — это чудовищное деяние, — мрачно произнес Флоренц. — Лишь тот, кому нечего терять и кто готов на все ради собственной выгоды, способен на такое. Кровь единорога способна удержать тебя в живых, даже если ты находишься в шаге от смерти. Но за это приходится платить страшную цену. Убив чистое, беззащитное существо, ты будешь жить лишь наполовину. Жить проклятой жизнью с того самого мгновения, как эта кровь коснется твоих губ. Гарри не знал, что сказать. — Кто мог бы сделать такое? — прошептал он. — Разве не лучше умереть сразу? — Так было бы правильно, — кивнул Флоренц. — Но что если было бы еще одно зелье? Что-то, что дарует бесконечную жизнь, силу и могущество, мистер Поттер? Разве это не стоило бы такой жертвы? Вы знаете, что скрывается в школе, мистер Поттер? — Философский камень! — воскликнул Гарри. — Конечно, эликсир жизни! Но кто?.. — Неужели вы не можете вспомнить никого, кто годами ждал возвращения, кто цеплялся за жизнь, надеясь на один-единственный шанс? Холодная рука страха сжала сердце и горло Гарри. В его памяти ясно зазвучали слова Хагрида, сказанные еще в первую ночь их знакомства: «Говорят, он умер. Чушь, если хочешь знать мое мнение. Я не уверен, что в нем оставалось хоть что-то человеческое, чтобы он умер по-настоящему». — Вы хотите сказать… — хрипло прошептал Гарри. — Это был… — он даже не мог произнести его имя вслух. — Это был Волан-де-Морт? Дафна и Милли прижались друг к другу в ужасе при упоминании запретного имени. Милли уже слышала, как он его произносит, но ее реакция была не менее потрясенной, чем в первый раз. — Гарри! — окликнул Хагрид. — Гарри, ты в порядке? — Я прощаюсь с вами, мистер Поттер, — сказал Флоренц и скрылся во тьме, откуда и появился. — Мы в порядке, Хагрид! — крикнул Гарри. — Слава Мерлину, — сказал Хагрид, подходя к ним. — Я нашел еще одного мертвого единорога, — сообщил он им. — Кентавры сказали, что по лесу что-то бродит… вам лучше не приближаться к нему этой ночью. — Или любой другой ночью, — согласился Гарри. — Мы просто вернемся. Хагрид не стал возражать. Уизли злобно нахмурился, провожая их взглядом. Обратный путь прошел в напряженной тишине. Гарри был натянут, как тетива, и чувствовал, что если кто-то его коснется — он сорвется и убежит. К счастью, больше ничего не произошло, и они быстрым шагом добрались до замка. Но даже этот обманчиво спокойный путь не избавил Гарри от желания крепко сжимать палочку в кулаке. Когда они добрались до безопасной гостиной, Гарри пожелал Дафне и Милли спокойной ночи, затем направился в спальню, повесил мантию, снял школьную форму. Он забрался в постель, натянул одеяло до подбородка, зажмурился и попытался уснуть. Каждый малейший звук заставлял его вздрагивать. В какой-то момент он даже схватился за палочку. В конце концов, Гарри больше не выдержал. «Это спальня Слизерина», — твердо сказал он себе. — «Здесь я в безопасности. Теперь спи». И он уснул.

***

— Мы должны рассказать кому-нибудь, — твердо сказал Гарри. — Ситуация вышла из-под контроля. Первокурсники-слизеринцы собрались в спальне для мальчиков. Сейчас, после обеда, у них было единственное свободное время за день. Гарри не терпелось поделиться новыми знаниями с друзьями, но раньше не было возможности обсудить все как следует. Собравшись в спальне он, Милли и Дафна рассказали остальным, что произошло в Запретном лесу. Они поведали о Флоренце, о единорогах и о таинственной тени, которая попыталась на них напасть. — Мы расскажем профессору Снейпу, — решил Драко. — Совершенно абсурдно, — возразила Трейси. — Он все еще под подозрением. — Он не более виновен, чем я, — заявила Милли. — И у тебя есть неопровержимые доказательства, не так ли? — саркастично спросила Панси. — Ты на сто процентов уверена в его невиновности? — Очевидно, если бы у нас были доказательства, мы бы уже все ему рассказали, — вмешался Тео. — Я не представляю, как и почему Снейп мог бы быть замешан, но такая возможность существует, пусть и маловероятная. — Тогда что нам делать? — спросила Дафна. — Мы в тупике. — Мы идем к директору, — сказал Тео. Этот ответ вызвал шквал осуждений. — Тише, — повысил он голос. — Я тоже не в восторге от этого любителя магглов, но говорят, что Дамблдор — величайший волшебник нашего времени. Ходят слухи, что он единственный, кого Тот-Кого-Нельзя-Называть когда-либо боялся. Во время войны Хогвартс был единственным местом, куда Темный Лорд не осмеливался напасть. — Пока Дамблдор здесь, Тот-Кого-Нельзя-Называть не посмеет прийти за камнем, — сказала Трейси. — И не забывайте про магическую защиту. Мы не знаем, какую именно, но Снейп точно бы не рассказал Квирреллу, как пройти его испытание. — Камень в безопасности, — решил Гарри. — Но все равно стоит поговорить с Дамблдором. Думаю, он должен услышать то, что сказал нам кентавр. — Что Тот-Кого-Нельзя-Называть охотится за камнем? — с презрением отозвалась Панси. — Уверена, он это уже знает. Иначе зачем было переносить камень из Гринготтса? Не забывайте: в Гринготтсе есть драконы. Все задумались. — Панси тоже права, — сказал Драко. — Что мы можем сказать Дамблдору, чего он еще не знает? — Так что же нам делать? — спросила Милли, пнув ножку стола. — Мы ничего не можем сделать, — ответила Дафна. — Нам остается только надеяться, что Дамблдор справится. — Я думаю, ему можно доверять, — сказал Гарри. — Он всегда выступал против Того-Кого-Нельзя-Называть. Кто еще лучше сможет защитить камень? — Пожалуй, никто, — согласился Тео. Он достал учебник по зельеварению. — Ну что ж, думаю, мы исчерпали эту тему. Гарри, расскажи мне про корень асфоделя.

***

Будучи уверенными, что Дамблдор держит ситуацию под контролем, они перестали об этом беспокоиться. Гарри удалось отбросить тревожные мысли о том, что Волан-де-Морт где-то рядом, готовый выкрасть камень и убить его среди ночи. После их разговора слизеринцы посвятили все свободное от уроков время учебе. Экзамены начались в следующий понедельник. Лето вступило в свои права, и жара становилась все более ощутимой, особенно в просторных классах, где они сдавали письменные работы по всем предметам. Для этой цели им выдали специальные перья с наложенным чарами против жульничества. Помимо письменных, были и практические экзамены. Профессор Флитвик вызывал их в класс по одному, чтобы проверить, смогут ли они заставить ананас танцевать чечетку на его столе. Старая МакГонагалл наблюдала за ними с холодным взглядом, пока те пытались превратить полевую мышь в табакерку. Больше баллов давалось за красивую табакерку, но снимались, если у нее оставались усы. Экзамен у профессора Снейпа отличался особой иронией: им нужно было вспомнить, как варить зелье Забвения. Последний экзамен был в среду, и Гарри вместе с друзьями с облегчением вздохнул, когда профессор Бинс сказал отложить перья и свернуть пергамент. Мучительный час, проведенный за ответами на вопросы о сумасбродных старых волшебниках и восстаниях гоблинов, закончился. Их ждала целая неделя свободы — до получения результатов. — Это было гораздо проще, чем я думала, — услышал он голос Грейнджер, пока ученики толпой выходили на залитую солнцем лужайку. — Можно было даже не учить восстание Элфрика Нетерпеливого или Кодекс поведения оборотней тысяча шестьсот тридцать седьмого года. Боже, какая у нее приторная, надменная манера говорить. Гарри выучил столько, сколько мог, и все равно опасался за оценку. Он посмотрел на Драко и кивнул в сторону Грейнджер. Гарри закатил глаза, а Драко усмехнулся в ответ. На улице первокурсники наслаждались теплой июньской погодой. Они развалились в тени дерева. У озера виднелись близнецы Уизли, щекочущие щупальца гигантского кальмара. — Надеюсь, он их съест, — сказал Драко, лениво рвя травинки. — Сложно найти кого-то уродливее. Уверенные, что Дамблдор справится с ситуацией, они отложили тему Философского камня ради учебы, подготовки и повторения. А теперь и это осталось позади. Они снова могли просто быть детьми. Болтать ни о чем и играть в игры. День выдался ленивым и беззаботным. Уже близилось время полдника, когда Гарри вдруг почувствовал острую боль в шраме. Он с криком схватился за лоб. — Гарри, что с тобой? — спросил Драко. Он присел рядом, заглядывая ему в лицо. — Мой шрам, — выдохнул Гарри сквозь боль. — Жжет. — Но ведь все было спокойно с тех пор, как мы вернулись из леса! — воскликнул Тео. — Почему вдруг снова? Гарри показалось, что он снова попал в свои кошмары. Он только и думал о том человеке — Волан-де-Морте! — который охотился за камнем. Он потер шрам, стараясь унять боль. — Это предупреждение, — сказал он с полной уверенностью, сам не зная откуда она взялась. — Приближается опасность. Панси посмотрела на него подозрительно. — Ты странно себя ведешь, Гарри. Может, стоит сходить к мадам Помфри? Он покачал головой. — Я не болен, — твердо заявил он. — Я не могу оставаться в больничном крыле. Волан-де-Морт идет и я не могу позволить ему заполучить камень. Все его друзья вздрогнули при упоминании запретного имени. Гарри было не до того. — Квиррел наверняка понял, как пройти мимо Пушка, — сказал он. И тут же сорвался с места, мчась к хижине Хагрида. Друзья поспешили за ним. — Хагрид, открой! — крикнул Гарри, стуча в дверь. — Нам нужно поговорить с тобой! — Поговорить хотите? — пробурчал великан, открывая дверь. — Скорее уж заколдовать. — Не до того! — сказал Гарри. — Ты никому не рассказывал про Пушка? Может, кому-то в темном плаще? Хагрид нахмурился. — А зачем вам это знать? Я ни с какими незнакомцами в плащах в последнее время не встречался. — В последнее время? — сразу зацепилась Дафна. — То есть все-таки встречались с кем-то в капюшоне? Когда? — Это было, когда я выиграл ту штуковину в карточной игре, — сказал он. — Я не придал этому значения, в «Кабаньей голове» многие сидят с капюшонами. Там вообще контингент сомнительный, а вот в «Трех метлах» в карты не играют. — Яйцо! — воскликнул Тео. — Конечно! Как же мы были глупы! Это было слишком подозрительно, чтобы быть совпадением. Хагрид, ты ведь всегда мечтал о драконе, верно? И тут вдруг появляется этот тип с яйцом именно в тот вечер, когда ты туда зашел? Слишком хорошо, чтобы быть правдой! — Ты разговаривал с ним, Хагрид? — спросил Гарри. — Рассказывал что-то про школу? — Наверное, — неуверенно сказал Хагрид, задумавшись. — Он расспрашивал меня, чем я занимаюсь. Я рассказал ему про своих зверей. Сказал, что с детства мечтал о драконе, — он нахмурился, будто пытался что-то припомнить. — Все было как в тумане. Он угощал меня выпивкой, понимаете? Ну и вот, я сказал ему про дракона, а он показал мне это яйцо — и спросил, хочу ли сыграть в карты. Даже уточнил, справлюсь ли. А я ему: после Пушка, дракон — это ерунда. — Его интересовал Пушок? — тут же надавила Милли. — Конечно, — кивнул Хагрид. — Не каждый день услышишь о трехголовом псе. Я ему сказал: Пушок — душка, если ему музыку включить — тут же засыпает. — Вот оно! — вскрикнул Драко. Хагрид побледнел. — Нет! — воскликнул он. — Не стоило мне вам это говорить! — пробормотал он. — Забудьте это, пожалуйста! Эй, куда вы пошли?! — Где кабинет Дамблдора? — закричал Гарри, когда они побежали. — Он должен узнать! Его меры безопасности разоблачены! Но никто не знал, где находится кабинет. Других преподавателей тоже не было видно — скорее всего, все были заняты проверкой экзаменов. Один, Гарри был уверен, как раз пытался добраться до Пушка и украсть философский камень. Он выругался, вспомнив одно слово, которое часто слышал от Дадли. Все шло ужасно неправильно. Он спустился в подземелья, зашел в спальню и сел на кровать. Несколько секунд он просто смотрел на висящий у ног плащ-невидимку, размышляя, что делать. Боль в шраме немного утихла, но все еще ощущалась. Он долго думал, решаясь на то, что, как он знал, необходимо сделать. Наконец, он встал на ноги, когда прозвучал колокол, возвещающий комендантский час, и накинул плащ-невидимку на плечи. — Я иду за камнем, — сказал он друзьям, которые все это время молча сидели рядом. — Это единственный способ уберечь его. Не могу отделаться от ощущения, что он больше не под защитой. — Я тоже иду, — сказал Драко, поднимаясь на ноги. — Я с вами, — сказал Тео. — Мы прикроем тебя, Гарри, — сказал Гойл, кивая на Крэбба. — Без меня ты не пойдешь, — сказала Трейси. — Кто-то должен приглядывать за Тео, — язвительно вставила Пэнси. — А кто-то должен следить, чтобы вы двое не прикончили друг друга, — хихикнула Милли. — Я в деле. — Дафна? — спросила Трейси. Дафна пожала плечами: — Чем больше, тем веселее. Гарри не стал возражать. Он знал, что должен идти. А если его друзья решили идти с ним, он должен довериться им. Молча он повел их в гостиную, затем в коридор и вверх, на третий этаж. Всю дорогу они шли в полной тишине, Гарри шел впереди под чудесным плащом-невидимкой. Наконец, они оказались перед запретной дверью. — Музыка усмиряет дикого зверя, — напомнил Тео. — Так что поем сразу, как только откроется дверь. Песня — «Иерусалим». — Алохомора! — прошептала Милли, отперла дверь, и они поспешно юркнули внутрь. Пушок был таким же огромным, каким Гарри его и помнил. Все три головы повернулись к ним, три жутких носа унюхали незваных гостей, три рычащих голоса предупреждали, чтобы они уходили. — Неужто встарь стопы его в Английской зелени брели? — запел Тео во весь голос. — И был ли агнец святой в Английских пасторалях зрим? — подхватил Драко. — Над нашим сумраком холмов светил ли Отче взглядом вниз? — прокричал Гарри. С первой же ноты у Пушка начали слипаться веки. К третьей строчке рычание стихло, и чудовище стало кивать в такт музыке. — И был ли здесь Иерусалим средь сатанинских ветряниц? — Панси, Милли, Дафна и Трейси тоже запели. — Несите златом крытый лук; И стрел желаний для меня; Копье; Разверзнись небо вдруг! Яви мне колесниц огня! — Я не окончу в мыслях бой, О, меч в моей руке, не спи, Мы возведем Иерусалим Английской праведной земли. Пушок зашатался из стороны в сторону, опустился на колени, а затем рухнул на пол. Храп перекрыл их пение — и они поняли, что он уснул. Горячее дыхание огромного пса обдало их, а из его трех ртов начала течь слюна. Гарри осмотрелся. Кроме той двери, через которую они вошли, выхода из комнаты не наблюдалось. Он посмотрел на друзей и указал на четыре стены. Тео пожал плечами, Драко нахмурился. — Вон там! — воскликнул Гарри, заметив люк. Он дернул за железное кольцо, но крышка не поддавалась. Крэбб и Гойл легко отодвинули его в сторону и без труда подняли люк. Из темноты под ним веяло мрачной опасностью. — Лестницы нет, — тихо сказал Гарри, перекрывая возобновившееся пение. Гойл заглянул вниз. — Если внизу окажется кровать с шипами, я буду очень недоволен, — сказал он и, не раздумывая, легко шагнул в черную бездну. — Йааа!