Hang the Fool

Приношу извинения за паузу в переводе, случилось немало личных проблем, в том числе локальный ангст и ирл-напряги, которые не давали мне сосредоточиться. Но всё уладилось, и я постараюсь наверстать прежний темп. Спасибо за вашу поддержку, это очень вдохновляет меня! Отдельное спасибо моей неутомимой бете — Джеде. А ещё, в особенности, спасибо одному виновнику, который и так знает, кто он. ¬ ‿¬       «Blackwatch»: трёхдневная операция по проведению допроса в Сан-Франциско. В Алькатрасе, на корточках, в одном из подвалов с его КО* и целью. Рейес сказал, что это была знаменитая тюрьма, прежде чем её закрыли и превратили в национальный парк; раньше это был гражданский бункер, во время осады Кремниевой долины, перед тем, как закрыть её окончательно после падения омнии*. Грязные стены, обрамлённые плесенью и обветшалыми знаками безопасности, предупреждающие туристов на скользких ступенях: на английском, на испанском, на китайском. Их глаза скользнули по español, общий язык. «Cuidado». «Осторожно».       Рейес работал с целью. Он только что закончил вырывать второй зуб, когда, внезапно: «перекур». Он выключил радио (играло старьё), засунул марлю в рот парню, сполоснул руки, взял сигареты и вышел. МакКри последовал. Они курили, прислонившись к бетонной стене напротив залива — холодная вода, туманный летний день. МакКри заметил кусочек губы парня, зацепившийся за край шапки Гэйба, ярко-алый, блестящий. Гэйб не замечал это, или не парился. Может, и то, и другое.       Поначалу Гэйб поддерживал разговор легко: баскетбол, ТВ-шоу, как они возьмут лобстера в хлебе позже, когда они закончат здесь. Но МакКри мог сказать, что что-то не так. Ему есть, что сказать, помимо всего этого, и это что-то неприятное.       Он говорил, что следит за ним. Это значит, что он следит за ним всегда, обзавёлся глазами на затылке, как МакКри объявился впервые. Амари взяла его под своё крыло, этому говнюку Моррисону он почти понравился, но Гэбриэл хотел, чтобы МакКри помнил, кому принадлежит. Кто хозяин его тупой задницы.       — Это не Гансмоук, cabrón*. И это точно не Железная Хватка. Это даже не тянет на те истории, что твои гангстеры травили тебе. Ты не герой. Oye*: ты ешь с ними в столовой, ты истекаешь кровью в их медпункте, делаешь их милые белые и пушистые делишки, когда они попросят действительно хорошо, но в конце дня ты принадлежишь мне. Ты «Blackwatch». Единственный «’watch», которому не будет поебать на твою деревенскую личность, когда пуля заставит повиснуть её на волоске от смерти. Ты думаешь, этим жополизам не насрать на тебя? Амари? Циглер? — проблеск в его глазах, дьявольский, — Моррисон? Не, сынок. Всё я. Я дал тебе шанс. Я заставил тебя начать эту страницу. Я научил тебя всему, что ты знаешь. Эй. Не делай такую морду. Mira* — я сорву её прямо сейчас. Слышишь меня, ковбой? Слушаешь? Хочешь оставить себе это милое жополизное личико? Тогда скажи — да, сэр. Что такое? Я не слышу тебя, скажи это громче. Скажи это снова. Верно. Да, сэр. Ты помнишь. Ты «Blackwatch». Ты принадлежишь мне.       МакКри говорил ему — через заполненный дымом, обидой и «иди-ты-тоже-на-хуй-босс» рот — что у него что-то на шапке. Рейес потянулся рукой, снял кусочек губы, посмотрел. «У-упс». Он перебросил его через стену. Чайка метнулась и поймала его.       — Mira! — указал Рейес и издал смешок, наглое «ха-ха-ха», — El párajito lo comió!* — он широко оскалился, хлопая МакКри по плечу, — Ладно, ковбой. Назад к работе.       И они вернулись. Парня начало трясти, послышались крики через марлю. Рейес в лучшем настроении; он снова включил радио, щёлкнул пальцами в ритм медленной гитаре и тихой лирике: «О-ох». Он любил эту песню. Покачал бёдрами, шаркая по полу ногами. Танцуя под «The Mamas and the Papas». Он взял плоскогубцы, улыбаясь. Обернулся на часы. «Stars shinin’ bright ab-ooove yooou…*»       МакКри наблюдал из угла со сложенными на груди руками. Что-то не так. Это не первый раз, когда Гэбриэл Рейес берёт его с собой выдирать парню зубы, один за другим, в попытке заставить его говорить, но этот раз отличается от остальных. Он осознаёт, что происходит, как будто кто-то включает свет над головой. Ослепляющий, мертвенно-бледный и жёлтый: предупреждение.       После выходных Джесси избавился от мрачной хандры Меткого стрелка. Он вышел из общежитий прогуляться по посту наблюдения. Торбьорн закончил ремонт спутника. Уинстон помахал ему, спросил, как он поживает, выразил признательность за его отвагу. Райнхардт и Трейсер представили его Мэй Лин, девушке из Антарктики. МакКри она моментально понравилась. Она приветливая и скромная, приятно остроумная, учёная. Она выражала сожаление за прибытие на созыв с таким опозданием, потому что ей пришлось разбираться с нападающими на неё ранее. Они переключились на истории «Overwatch» за лунными пирогами и пивом. Мэй Лин пила быстрее, чем ела и впала в приступ икоты. Она смеялась, ухудшая положение, что заставляло её смеяться ещё больше. МакКри удивлялся, как кто-то столько добродушный мог бы справиться с какими-либо агрессивными вторженцами, не говоря о ком-то из корпорации «Vishkar».       Ангела осматривала в медпункте. Она посчитала его способным для боя, но посоветовала быть осторожнее. Лусио освещал её ярко-зелёным свечением; он сложил пальцы пистолетом перед МакКри и получил одобрение в ответ.       Команда понимала. Он чувствовал это от каждого из них, поддерживающего его, как объятия. Он благодарен, почти рад. Лечение причиняло боль. А это — намного лучше.       Скоро они отправятся в Сибирь. Запасы упакованы, оружие и инструменты заряжены и приготовлены. Агенты Райнхардт, Ангела, Трейсер, Мэй, МакКри и Ханзо погрузятся в транспорт и отправятся присоединиться к Русским силам обороны в первой официальной миссии «Overwatch» со времён роспуска организации.       Агент Ханзо. Официально. ID-номер 3745_84. Он присоединился к кадровой системе Афины двадцать пятого августа, биометрические данные и боевой профиль оформлены двадцать шестого. Уинстон подобрал ему тактический костюм двадцать седьмого (который он, конечно же, никогда не наденет), коммуникатор для правого уха (который он сразу же надел). Двадцать восьмого всё было в базе данных: он второй рекрут в списке новой главы истории «Overwatch».       Мэй Лин помогала Лусио печь небольшой пирог; она украшала его надписью «Omedetō*» на кандзи светло-голубой глазурью. Ханзо поклонился, когда они презентовали ему его за общественным ужином; он поблагодарил их и принял маленький кусочек.       — Мы смущаем его? — Мэй Лин прошептала МакКри, пока они мыли посуду, — Он не выглядит достаточно впечатлённым. Я немного переживаю.       — Не, — ответил МакКри, — Не думаю, что он смущён в целом. По правде сказать, правда, очень мило с твоей стороны сделать всё это. Ты прелесть.       — Ты уверен? — она почесала за ухом, — Ну, я имела в виду, он не улыбался.       — Он не часто это делает. Правда, стоический приятель. Заняло немало времени привыкнуть к этому.       — Ох, — рассмеялась Мэй Лин, — Что ж, поверю тебе на слово. Раз уж ты знаешь его и всё такое.       Её фраза взволновала его. Даже новая девушка заметила, насколько они близки. Тренировки сближали их вынужденно, но с Меткого стрелка всё происходило исключительно по взаимному предпочтению. Если он был не с Генджи (который полностью поправился и проводил по часу каждое утро со своим братом на коммуникационной башне), Ханзо следовал за МакКри, куда бы его не привёл день. Его присутствие казалось постоянным, даже когда он забирался на свою жалкую кровать только с нежными чувствами и снотворным, чтобы сдерживать его кошмары в стороне.       Иногда они говорили: длинные, интересные разговоры, которые блуждали от темы к теме. Конечно, обсуждения были всё ещё ограниченны, в частности, Генджи и личные переживания их пребывания в Шимада-gumi. Но Ханзо был открыт для других тем: предпочтения в еде и выпивке, музыка, обмен опытом с их путешествий. Джесси то и дело отмечал между ними расхождения в культурных устоях, обдумывая суровые вариации в мелочах их рутины. Они схожи, но отличаются. Проблеск среди их отличий как вкрапления в золоте. Одну ночь они провели в споре о составляющих идеальной чашки рамена. На следующий день, верховая езда, хобби, на которое они оба претендовали как самопровозглашённые эксперты. Джесси вспоминал утро со спуском на мотоцикле с высокогорья Невады и видом заснеженных пиков, высоких деревьев и нескончаемой дороги. После этого он заметил оттенок улыбки на губах Ханзо. Дважды он вынуждал Ханзо смеяться, и — хоть и один из таких случаев был насмешкой над неспособностью МакКри правильно вписать слово «преодоление» в кроссворд — он тайно хранил воспоминания о его смехе. Раскатистом, глубоком и роскошном. Его любимом.       Затем были моменты, когда они работали рядом друг с другом без обмена единым словом. Но это никогда не было беззвучным в его голове, не с этим нескончаемым мотивом, который заставлял чувствовать его живым — и напоминало ему о ночи на его кровати с Ханзо и покое на грани мира. У Джесси кружилась голова, если он думал об этом слишком долго: тёплая, широкая спина рядом с его собственной, без движения, в темноте. Размеренное, тихое дыхание. Комфорт. Лучше, чем любые таблетки, что могла прописать Ангела.       Лифт был грубым. Поцелуй был хуже. Теперь МакКри не мог отделаться от чувства, что лишь одно прикосновение в этот момент выведет его из себя. Подожжёт, возможно — как слова из песни: «этот горящий огненный круг*». Ханзо забросил свою прежнюю бдительность в физическом пространстве с той ночи, проведённой с ним. Он садился близко, шёл рядом, подходил на расстояние вытянутой руки без пренебрежения. Всё это с небольшими отступлениями: случайное соприкосновение рук, ненамеренное касание ног, плеч, или бёдер, и ответный толчок в шутку.       Одной ночью на практике он поймал взгляд лучника, устремлённый на его промежность.       — Присмотрел что-то, что тебе нравится там, внизу? — протянул Джесси, перезаряжая револьвер.       — Где ты умудрился приобрести такой вульгарный аксессуар? — он указал на пряжку МакКри.       — Вегас.       — Что?       — Шутишь, Шимада-сан. Это же мой личный секрет. Не хочу, чтобы ещё кто-нибудь просёк и добыл такой же.       — Значит, ещё больше идентичных вещей в мире. Пародия, — Ханзо закатил глаза.       — Раз уж мы говорим о вульгарности, что же касается парня, путешествующего с левой частью тела наружу?       — Я говорил тебе бесконечное количество раз: чтобы должным образом натянуть лук, моему плечу ничего не должно препятствовать. Рукав будет мешать и ограничивать мой прицел. Это необходимость, а не тщеславие.       — Конечно, а я б затащил тебя в постельку, — пробормотал МакКри себе под нос.       — Что.       — Сказал: конечно, была шикарная неделька! — Джесси трижды выстрелил по целям, метко попадая прямо в центр.       Ханзо прищурился и бросил последний взгляд ниже пояса стрелка. Как если бы прикидывал размер.       Слишком медленно, либо чертовски быстро. МакКри охватывало желание ускорить процесс. Он разглядывал себя в зеркале, прикидывая варианты и шансы, неуверенный и опутанный сомнениями — проявить терпение или кинуться в пожар. Ночь он вспоминал, снова и снова, их взаимодействия, останавливаясь на каждой сцене, как в любимом фильме. Он исследовал каждое движение, каждое слово. Все подъёмы и падения стальных тонов голоса Ханзо. Они возбуждали его, мучили его. МакКри переживал, что они угаснут, как любые другие сладкие воспоминания: будут похоронены, измучены, и избиты до смерти, и уже не так приятны.       Что-то должно произойти: подлить масла в огонь. Что-то действительно реальное с Ханзо, чем он сможет насладиться, ощутив в руках.       МакКри пребывал в мечтах до последнего собрания с командой перед отправкой в Сибирь. Шесть агентов совещались в зале за круглым столом, пока Уинстон указывал цели на голопроекторе.       — После вашей встречи на месте назначения в Вольской, команда Заряновой сопроводит вас до зоны размещения «Святогоров». Вы воспользуетесь двумя патрульными для предосторожности. Как только разведчики достигнут радиуса угрозы, мы запускаем вторую фазу, — Уинстон открыл трёхмерную диаграмму на проекторе: четыре массивных генератора, скреплённых вместе линиями. Шесть патрульных роботов «Святогор» двигались по круглой территории, обозначенной ярким красным вокруг генераторов, — Содействуйте и прикрывайте оборонительные силы России, пока они будут отключать генераторы энергии омнии. Вы встретитесь с тяжёлым обстрелом омников, пока будете находиться в опасной зоне. Жизненно важно, чтобы вы защитили по крайней мере двоих патрульных, чтобы они закончили работу. С меньшим количеством высока вероятность, что не будет шанса уничтожить все четыре, — диаграмма сменилась на боевые действия: эмблема Райнхардта врывается, поддерживаемая свечением Кадуцея, исходящего из иконки, изображающей Ангелу. Эмблема Мэй расставляла защитные барьеры, когда Трейсер и МакКри врывались в атаку между маршрутами патрульных. Иконка Ханзо с тёмно-синим абрисом позиционировалась между стенами и патрульными. — Как только генераторы будут выведены из строя, мы телепортируемся от зоны угрозы, чтобы защитные силы могли перейти в полное наступление, — белый овал появился на экране и все шесть эмблем стремительно отступали через него, исчезая с карты. — Прямо как мы действовали на тренировке.       — Омнии приходят в действие каждый час, — добавила Афина, — Если задача не будет выполнена до обновления, телепорт сбросится на точку, назначенную для эвакуации. В вашем распоряжении будет десять минут, чтобы добраться до него и покинуть территорию, прежде чем он деактивируется.       — И даже меньше, если омники пробьют нашу защиту, — нахмурился Уинстон. — Это наш самый большой риск. «Святогор» может быстро перегрузиться и потерять мобильность, так что нашей обороне нужно оставаться начеку, — он посмотрел на Мэй и показал большой палец вверх; она ответила улыбкой.       — Если мы потеряем телепорт, какие наши запасные планы отступления? — спросила Трейсер.       — Русские оборонительные силы могут предоставить воздушную эвакуацию, но это зависит от погоды. Мы отправляемся в лучшие прогнозируемые условия, которые возможны в это время года, так что, это не должно стать проблемой, — Уинстон поправил очки, — Мы переподтвердим протокол миссии, как только вы доберётесь до места и встретитесь с командой Заряновой. Так что: есть вопросы?       — Каковы наши планы относительно вторжения третьей стороны? — спросил Райнхардт, подняв руку, — Раз уж новости разнесли информацию, подтверждающую, что «Overwatch» объявился публично, нет ничего, что остановит «Объединённые Нации» мобилизировать силы против нас. Или группы наёмников. Или… — он пожал плечами, обменявшись взглядом с Ханзо, кивнувшим в ответ, — Кто-либо ещё, кому мы не нравимся.       — У них будет всего час, — сказала Мэй Лин, — Кто мог бы мобилизироваться настолько быстро?       — «Vishkar», — сказал Ханзо.       — «Коготь», — хмуро добавила Трейсер.       — О первых нам не стоит волноваться, — отметил Уинстон.       Афина сменила дисплей на видеозапись злого мужчины в тёмно-синем пиджаке с золотой отделкой. Его резкий голос раздавался через колонки.       — … перестраховаться на случай, если вы не сдержите свою половину соглашения. Она одна из наших наилучших, наиболее талантливых архитекторов, и я уверяю вас, что даже малейшее отступление от договорённости отразится в действиях. Будьте уверены…       Уинстон включил паузу, остановив мужчину с недовольной гримасой на лице.       — Это Санджей Коппал, один из старших директоров по операциям «Vishkar». Он стоял за попыткой вторжения с целью вернуть свои архивы. Я потребовал от него публичное заявление от имени корпорации об одобрении возвращения «Overwatch» и отзыва пакта «PETRAS».       Все обменялись удивлёнными взглядами. МакКри поймал укоризненный взгляд Ханзо и пожал плечами в ответ: я об этом ничего не знаю.       — В ответ, — продолжил Уинстон, — Мы воздержимся от отправки в самые влиятельные СМИ всё это детальное, подробное разоблачение информации, что нам удалось получить из архивов о коррупции и криминальном воздействии «Vishkar» в Рио, Лицзян и их новые планы на Мексику.       — Тааак, — протянула Трейсер, — Значит, шантаж?       — Ну, я бы это так не назвал…       — Я достаточно уверен, что это определённо шантаж, — резко перебил Уинстона Ханзо.       — Это больше уступка. Перемирие, — огляделся Уинстон. — Мы поймали их на той позиции, где им некуда отступить, ровно, как и нам нужно что-то, чтобы оттолкнуться вперёд.       — Такая тактика слишком далека от того, чтобы мне нравиться, — нахмурился Райнхардт. — Корпорация «Vishkar» должна подвергнуться публичному ответу за их преступления. Мы не должны торговаться с ними после риска, которому подвергли себя в попытке добиться правосудия над ними.       — Совершение сделок с продажными организациями имеет прерогативу почти у каждой нации на планете и гарантированно способствует дальнейшей агрессии. Они будут бороться за возможность перенять ситуацию в свои руки, если только они уже не предусмотрели что-то.       — Не могу не согласиться, — тихо сказала Ангела. Она сидела, подперев подбородок ладонью. — Настолько большая и неэтичная компания не допустит быть под подобным манипулированием слишком долго. У нас нет сил и ресурсов противостоять количеству их огневой мощи. Как ты вообще можешь быть уверен, что они сдержат свою часть договорённости?       — Ответ на ваш вопрос готов прибыть на пост наблюдения сегодня, приблизительно в 12:00.       МакКри сидел в отключке — думая о Ханзо, откинувшись на кресле и подпирая подбородок механической ладонью — когда заметил Трейсер, сложившую пальцы пистолетом. Он моргнул, беззвучно спрашивая: чё? И тут ударило осознание: 12.00. Полдень! Он ответил ей тем же. Ханзо пнул его под столом; МакКри бросил ему лёгкую ухмылку и получил в ответ ироничный взгляд: сейчас не время.       — Я договорился о встрече со связным «Vishkar» лично, — сказал Уинстон. — Это один из архитекторов Коппала. Она пробудет здесь три дня для заключения официального утверждения.       — Ах, — пробурчал Райнхардт, откидываясь назад, — А это нравится мне ещё меньше.       — Ты определённо не позволишь остаться члену корпорации «Vishkar» на базе, — вмешался Ханзо, практически встав с кресла. — Не тогда, когда столько важных членов «Overwatch» на грани отправления на миссию…       — Она останется за территорией базы, — прервал его Уинстон, — Здесь будет только она, без других агентов. Она обезоружена, и Афина будет следить за ней во время визита. У неё не будет разрешения пойти куда-либо без эскорта.       — Извини меня, но что, если я не доверяю, что этого достаточно для обеспечения нашей безопасности.       — Три дня, Ханзо, — Уинстон поднял руку. — Это всё. К моменту, как вы вернётесь из Сибири, соглашение будет заключено и она исчезнет.       — У них займёт меньше часа внести полный хаос. Представь, какие возможности им откроются за три дня, — тон Ханзо стал настойчивее.       — Единственный архитектор не обладает способностями нанести ущерб нашим усиленным системам безопасности, — ответила Афина, — Я с осторожностью расцениваю возможную угрозу и прихожу к выводу, что вероятность отключить базу наблюдения единственному агенту за установленное время пребывания составляет примерно семьсот тысяч к одному…       — Меня не заботит, даже если будет один шанс к миллиону, — Ханзо поднялся и поднял Штормовой Лук, покоившийся рядом с его креслом, — Я не согласен с таким курсом действий.       Он покинул комнату подобно ветру.       Тишина. Сбитый с толку МакКри осознал, что все взгляды устремлены на него, неловкие и выжидательные. Он знал, чего они допытывались. Он твой друг.       — Да бля, — со вздохом поднялся он с кресла, — Дайте секундочку, — пошёл догонять Ханзо.       Он поймал лучника в направлении к восемнадцатому ангару.       — Эй, постой, — выдохнул он. После того, как Ханзо и не думал притормозить: — Эй! Да куда ты идёшь?       — Найти Генджи.       — Ох, ладно, — МакКри спешил за Ханзо, пока он стремительно шёл к ангару, — Зачем?       — Предупредить его. Немедленно. Мой брат должен быть проинформирован об этом безрассудном решении, чтобы его безопасность не подверглась угрозе.       — Ну, знаешь, тебе просто надо было воспользоваться коммуникатором и вызвать его. Тебе даже не нужно было подниматься и выходить.       Ханзо резко остановился. Оглянулся на стрелка, отвернулся, сказал что-то в коммуникатор на оживлённом японском. МакКри разобрал несколько ключевых слов: «Vishkar», «Overwatch», «Архитектор» и — к его удивлению — «Янки-сан». Ханзо закончил разговор и снова повернулся к МакКри, оглядывая его, как сова:       — Что.       — Я думал, ты не будешь звать меня так больше, — пробурчал он, поднимая руки на бёдра.       — О чём ты говоришь.       — Ну я же только что слышал. Твой разговор с Генджи. Ты сказал Янки-сан. Я же слышал.       — Я ничего такого не сказал.       — Да ну ты прикалываешься.       — Должно быть, тебе послышалось.       — Да ну правда! — упирался МакКри, — Я слышал! Прямо между всей этой японщиной, правда!       — Если бы ты принял мой совет в прошлый месяц выучиться говорить на надлежащем японском, ты услышал бы то, что я сказал, а не то, что тебе послышалось.       — А, теперь ты издеваешься надо мной, — прищурился МакКри.       — Никогда не издевался над тобой прежде.       — Ох, ну, если это не наглая ложь… — МакКри почувствовал мороз на шее, — Ну, тогда, милашка, полагаю, эта сделка с прозвищами окончена.       — Есть более весомые дела, которые требуют внимания в этот момент, — Ханзо испепелял МакКри взглядом. — Агент «Vishkar» будет здесь в течение часа. Это дело нашей безопасности! Все под угрозой!       — Оу, да ладно, Шимада-сан, ты слышал Афину. Она сказала, что проанализировала…       — Меня не волнует, что сказал ИИ! — нахмурившись, перебил Ханзо, — Генджи в опасности. Целая база в опасности. Это предвещает беду со всех сторон дела. Разве тебе не кажется неразумным, что Уинстон позволяет агенту «Vishkar» прибыть на пост наблюдения, пока мы в Сибири? Этот его план действий для глобальной поддержки — шантажировать многонациональную корпорацию, прославленную инфильтрациями и саботажами?       — Ну, он учёный, Шимада-сан, — МакКри почесал голову под шляпой.       — И как это связано?       — Он анализирует, прежде чем что-то сделать, — МакКри пожал плечами. — Не похоже, что он вслепую принял это решение, имею в виду, месяцы планирования, вероятно, привели его к этому.       — Месяцы с момента возвращения твоей организации, и фактический лидер уже опустился до тщательно спланированных методов вымогательства. Не очень-то героически, заметь.       — Это не самый правильный курс действий, верно, но это, возможно, всё, что мы можем прямо сейчас, Шимада-сан. К тому же, «Vishkar» тоже не играет честно. Мы просто регулируем уровень игры.       — Регулируем? Скажи мне: за все эти годы с бандой «Deadlock» и «Blackwatch», была ли подобная тактика успешной без враждебного удара в конечном итоге?       МакКри попытался сдержать воспоминания о холодном летнем дне в Сан-Франциско: парень, привязанный к стулу, кричащий в мрачных пыльных подвалах Алькатраса, Рейес, насвистывающий «Dream a Little Dream of Me», выдирающий очередной зуб окровавленными пассатижами. Он наморщился.       — Ох, ну, по правде говоря, срабатывало пару раз.       Ханзо разозлился ещё больше от этого ответа; МакКри поднял руки вверх.       — Слушай, я знаю — в нашей направленности работы мы оба повидали достаточно подобного дерьма в чёртовом прошлом, но, эй, это планы на сейчас. Иногда нужно немного спадлить, если хочешь выбраться наверх, — МакКри слегка хлопнул Ханзо по плечу, — Подействовать по-грязному, типа.       — С каких это пор герои действуют по-грязному, — Ханзо стряхнул его руку с плеча.       — Я мог бы рассказать тебе уже несколько раз, если бы ты присел послушать сказочку, — настойчиво наклонился к нему МакКри.       Ханзо, выдохнув, пробурчал что-то грубое на японском. Он снова устремился в сторону ангара, подобно шторму; МакКри проследовал несколько шагов за ним:       — Ну теперь-то куда ты?       — Мне надо подумать, — и, затем, пренебрежительно: — Одному.       — Ну, э… Совещание ещё не закончено… — Джесси возмущённо махнул в сторону пути, откуда они пришли.       — Меня не волнует!       — Ой, да ладно, Шимада!..       Но Ханзо уже пропал из поля зрения. МакКри закатил глаза и потёр переносицу.       Классический Ханзо, говорил себе Джесси. Помимо союзника, друга, или кого-то близкого так, как МакКри хотел бы его видеть — он дракон. Одну минуту он здесь, следующую — он пропал. Лого «Overwatch» рядом с его именем настолько же полезное, насколько мог бы быть полезным ошейник для кошки. Слишком маленькая вероятность, что он придёт, если его позвать.       Ангела и МакКри приветствовали посыльного «Vishkar», когда она прибыла точно в полдень. Ниже возвышающейся пусковой башни, посередине посадочной площадки, маленькая белая капсула заглушила двигатели. Из двери выступила высокая, симпатичная женщина в безупречном фиолетовом костюме. Её чёрные волосы были собраны назад в строгий шиньон, обрамлённый наушниками с оранжевым визором. У неё были полные, неулыбающиеся губы и большие пронзительные глаза. Их цвет моментально заворожил МакКри: насыщенный, светло-карий, почти золотой. Яркий, даже манящий. Если бы только их выражение не было бы таким холодным.       Джесси обратил внимание, что Ангела сложила руки. Он зацепился пальцами за пояс, перенося вес на другую ногу. Безмолвно показывая: она пустое место.       — Моё имя Сатья Вашвани, — объявила она, приближаясь с маленьким кейсом в руках.       — Добрый день, мисс Вашвани, — ответила Ангела, — Меня зовут…       — Доктор Ангела Циглер, кодовое имя «Ангел», — продолжила Сатья, лишая её возможности закончить фразу. — Национальность — швейцарка, создатель полевого медицинского костюма «Валькирия» и боевой медицинской системы «Кадуцей», — её золотые глаза переключились на МакКри. — А вы — Джесси МакКри, кодовое имя — ваша фамилия. Национальность — американец, бывший член банды «Deadlock». Вы охотник за головами. В розыске, текущая награда за вашу голову определена восьмьюдесятью пятью миллионами долларов США.       — Ну, чтоб ты знала, она подросла, — фыркнул МакКри, закатывая глаза. — Удивительно, как это случилось.       — Незаконное владение нелегальным огнестрельным оружием, ограбление, посягательство на торговый поезд с маршрутом в Хьюстон, Техас… — машинально отвечала Сатья.       — Ох, мой косяк, — МакКри махнул рукой, — Это был риторический вопрос.       — Не существует риторических вопросов, мистер МакКри. У корпорации «Vishkar» есть ответы на всё. Верные ответы. Включая надлежащее разрешение ситуации, в которую вы принудительно нас поставили, — позади неё блеснула капсула; её очертания осветились ярким голубым неоновым светом, прежде чем испариться. Сатья подняла левую руку; голубой свет отразился на белом гладком диске на её ладони в чёрной перчатке. — Догадываюсь, что вы здесь для сопровождения меня на встречу с вашим… Ведущим координатором.       — Так и есть, — МакКри сложил руки на груди. — Только позволь дать тебе совет: что бы ты ни делала, не называй его обезьяной.       — Моя информация предписывает, что он горилла, семейства Гоминиды, отряда Приматы, класса Млекопитающие…       — Он учёный, — перебила её Ангела. МакКри услышал колкость в её голосе, — Такой же, как и вы. Это всё, что вам нужно знать.       Они проводили Сатью в комплекс на встречу с Уинстоном. После первого раунда переговоров ей предложили обед в столовой, прежде чем отправляться в своё жилище на острове. Сатья вежливо отказалась. Лусио и Ханзо сопроводили её к платформе, где она снова запустила капсулу из диска в её перчатке. Ханзо наблюдал за архитектором с нескрываемой ненавистью. Пока Сатья поднималась на борт, Лусио молча прожестикулировал пальцами «я за тобой слежу». Сатья ответила ему ледяной хмуростью; она ответила жестом, как если бы стряхивала пылинки с плеча.       — Можешь в это поверить? — шептался позже Лусио с Торбьорном, пока разогревал лунный пирог в микроволновке, — Она даже не спросила про остальных агентов. Парилась больше о своём раздолбанном телепорте, нежели о своих же людях.       — Любая корпорация, которая ставит технологии выше персонала, обречена на провал в показателях инженерной этики, — отвечал Торбьорн. — Хочешь хронологию их предшественников, я подкину тебе. Старт — «Morton-Thiokol*», далее — корпорация «Омника», и так далее, и тому подобное. Говорю тебе, — он потряс кофейником перед Лусио, — «Vishkar» следующие в длинной очереди провальных начинаний, в которых история повторяется.       После ужина МакКри полил сады и направился ко второму полигону. Ханзо уже был здесь; его лук и стрелы — нет.       — Без практики сегодня вечером, — сказал он. — Отдых намного важнее перед миссией. Идём, прогуляемся.       Они остановились в столовой, где Ханзо заварил себе кружку hōjicha. Затем пошли по треку для дронов через грузовые отсеки. Наверху вырисовывался транспорт, состыкованный в восемнадцатом ангаре, заправленный и готовый выехать утром.       — Ну, ты подумал обо всём, о чём хотел этим утром? — спросил МакКри, стряхивая пыль с пончо.       — Да, — Ханзо отпил свой чай, — Я изучал архитектора издалека, когда давалась благоприятная возможность. Было крайне важно собрать столько информации о ней, насколько возможно.       — Досадно, что кто-то настолько милый вляпался в Большое Зло. Думал, она сможет стрелять лазерами из глаз, не говоря о её маленькой перчатке.       — Красота, растраченная на кого-то настолько устремлённого реструктурировать мир по ложным принципам, — голос Ханзо проникся отвращением.       — Да уж. И это тоже.       — Мой брат заверил меня, что этот архитектор не представляет угрозы, и что он не опасается любых действий корпорации «Vishkar», направленных в нашу сторону. Он воодушевил меня продолжать миссию в Сибирь вопреки моим опасениям. После раздумий надо всем этим, я решил, что это лучший курс действий.       — Ох, — МакКри почесал подбородок, — Хорошо, потому что, ну, знаешь — если бы ты не собрался, то миссии бы вероятно вообще не случилось.       — Уинстон и Афина настроили протокол симуляции на случай моего отсутствия.       — Но они не смогут настроить семь недель твоей практики с командой, тем не менее, — ответил МакКри, — Да ладно, ты же понимаешь это тоже. Не выдумывай, будто ты не крайняя необходимость для миссии, Шимада-сан.       — Может, и так.       — Ты нам типа как бы нужен, ты нам как бы важен, — МакКри закатил глаза.       — «Типа, как бы», — раздражённо передразнил Ханзо, — Такое двойственное отношение от того, кто, я думал, ценит меня.       — Агх, ты снова это делаешь.       — Делаю что.       — Издеваешься надо мной! — МакКри пытался подавить смех, дико нервничая при этом. — Ты знаешь, что я ценю тебя, но ты пытаешься спровоцировать меня сказать что-нибудь тупое.       — Сложно назвать подобную провокацию особенным подвигом. Твой талант дерзкого стёба не нуждается в провокации.       МакКри жевал губу. Они проходили двери ангара, когда он, наконец, решил: попытаться.       — Ну, вот тебе предложение, — он остановился. — Если мы не практикуемся сегодня, давай выпьем пива и обменяемся ещё парой историй.       — Историй?       — Ага. Ну, как в тот самый раз, — Джесси заметил перемену в экспрессии Ханзо и понял, что ему не нужно напоминать тот самый раз; день под одиноким деревом в саду запомнился им обоим. — Никакого трёпа о миссии, просто снять напряжение от всего. Могу рассказать тебе что-нибудь о моих днях в «Deadlock». Есть, что рассказать, и откуда они взялись.       Ханзо опустил кружку. МакКри напрягся и задержал дыхание, ожидая отказ в ближайшие секунды.       — Слишком долгий путь обратно, чтобы просто добыть пива, — сказал Ханзо, наконец.       — Не, есть немного в моей комнате, — Джесси напрягся ещё больше. Поправил шляпу. — Немецкое, от Райнхардта, но неплохое. Хорошо идёт.       Теперь это стало рискованной попыткой. Ханзо вздохнул, внимательно изучая металлическое покрытие пола. Перенёс вес с носков на пятки. Джесси наблюдал за паром из его кружки и думал: не прокатило. Не тогда, когда он в спокойствии и тишине наслаждался своим чаем, его вечер окончен.       — Веди, — Ханзо отпил чай. Это слово заставило сердце Джесси подпрыгнуть к горлу.       Комната МакКри пребывала в большем беспорядке с момента, когда Ханзо видел её последний раз. Он открыл дверь и сразу же захотел проветрить комнату; старый запах сигарилл ударил в нос. Снова грязные вещи кучами в углах; банки из-под содовой составлены на тумбочке; броня висела вверх дном на стене. Ханзо допивал чай в дверном проёме, пока Джесси кинулся разгребать комнату.       — Ну ладно, вот, — сказал МакКри, доставая две коричневые бутылки из мини-холодильника. Он откупорил бутылки щелчком металлических пальцев. — Хрен бы знал, как произносится это название, что-то… — он изучил этикетку, прежде чем передать бутылку Ханзо, — «Schneider, Weisses…», э-э, «Eisenbocker», чё-то…       — Спасибо, — Ханзо поставил кружку за дверь и взял бутылку. — Полагаю, у тебя нет стаканов.       — Ох, — Джесси достал сигариллу из коробки на тумбочке, — Не-а.       — Понятно, — Ханзо понюхал горлышко бутылки, — Стоит нам пойти наружу?       Джесси прикусил щёку. Закинуть приманку.       — Я думал, мы можем позависать тут.       — Тут, — уныло ответил Ханзо. — В твоей комнате.       — Ну, я знаю, она, типа, маловата, но я могу найти другое кресло… Ханзо прошёл мимо, слегка задев его плечо. Открыл жалюзи; поток холодного вечернего воздуха наполнил комнату. Ханзо смотрел на Джесси, отпивая пиво с безмолвным одобрением.       Поймал. Паника разрасталась в груди Джесси.       МакКри снял пончо и накинул на спинку кресла. Возбуждённый мандраж охватил его правую руку.       — Дай мне найти что-нибудь, чтобы сидеть.       Ханзо уже присаживался на край кровати.       — Здесь пойдёт. Оставь своё кресло себе.       — Эм, ну, ладно, — Джесси опустился на сиденье, поддаваясь подкосившимся коленям. Он кашлянул, выпил, пытался действовать спокойно. — М-да, — Он почесал грудь через расстегнутый воротник рубашки, дотянулся до зажигалки на тумбочке, зажёг сигариллу. Ханзо выжидающе смотрел на него. Джесси выдохнул. — Ну, э. Нервничаешь?       — Из-за чего?       — Из-за миссии завтра.       — Почему я должен?       — Ну, знаешь. Старт всего «Overwatch» снова. Как бы, большое дельце. К тому же, это твоя первая миссия. Тоже немалое.       — У меня нет беспокойства о миссии. Только о том, что мы оставим после себя.       — Готов поспорить, это будет только хорошее, — Джесси выдохнул дым.       Ханзо хмыкнул, отпил пива; Джесси вздохнул, почесал шею, покачал коленом.       Что ж, вот они здесь. Пьют в его комнате. Он инвентаризировал её: дверь (закрыта), окно (открыто), пиво (хорошее), вечер (спокойный), Ханзо (прекрасный, завораживающий, с оголённым левым плечом, гордый и величественный, даже пьющий из бутылки на растрёпанной кровати МакКри). Это то, чего он хотел — что ему так нужно, говорил он себе, получить от Ханзо то, в чём он так нуждается — так почему же так сложно подобрать слова? Почему это так нелегко?       И почему Ханзо внезапно поднимает бутылку вверх дном, поспешно допивая пиво до дна, как во время жажды в пустыне? Напрягая мышцы своей длинной шеи, допивая всё до конца, со вздохом? Джесси прикусил язык. Шпоры упёрлись в ножки кресла.       — Ты бы притормозил, — сказал он, пытаясь скрыть напряжение за слабым смешком, — Это, эм, крепкая хрень. Я бы не стал выдувать его залпом, как при дикой жажде.       — Ты называешь это крепким? — фыркнул Ханзо.       — Двенадцать процентов, Шимада-сан. Это достаточно много для пива.       — Лошади пьют воду и с большим содержанием хмеля.       — Не знал, что ты знаток амбаров и хлевов, Шимада-сан, но я тебе поверю, — он посмотрел на Ханзо, который хищно смотрел на него, — Что? — Ханзо поднялся. Он приблизился к Джесси, замирающему в напряжении. — Если что, это была шутка, я просто пошутил, — и застывшему окончательно, когда лучник остановился рядом с ним, поставил пустую бутылку на тумбочку, повернулся, отцепил свою hyōtan с пояса и протянул ему. Украшенную уробо́росами*, блестящими на одной стороне, двумя золотыми драконами, пожирающими свои хвосты.       — Что это? — хмыкнул Джесси.       — Саке, — ответил Ханзо.       — Ага, я знаком с тем, что у тебя там, ты…       — Ты думаешь, это крепкое? Вот это крепкое, — Ханзо покачал перед ним hyōtan, взбалтывая содержимое.       — Я не закончил своё пиво.       — К чёрту твоё пиво.       Джесси облизнул губы, отставил бутылку, взял hyōtan и открыл металлическую крышку. Заглянул внутрь, понюхал, взглянул на Ханзо для подтверждения. Затем сделал осторожный глоток. Было достаточно обжигающе, чтобы заставить его вздрогнуть.       — Вот видишь? Сто́ящая выпивка, — Ханзо усмехнулся.       — Райнхардт будет кошмарно расстроен, если услышит, что ты говоришь хрень о его напитках, — Джесси вернул назад саке, наморщив нос.       — Я буду знать, кого покарать за это, если он прознает, — Ханзо прицепил hyōtan обратно на пояс.       Половины пива для него было недостаточно, чтобы напиться, но Джесси думал о том, что присутствие Ханзо настолько близко опьяняет его. Его взгляд задержался на контурах тела над его обнажённой грудью, скользя по чернилам, обвивающим его руку. Гладкий контур его силуэта заставлял его веки потяжелеть. Напряжение разгоралось снова, разжигая огонь в груди. Необузданное желание. Джесси мог бы дотянуться до него прямо сейчас и взять за талию. Ханзо прислонился к тумбочке; если он и был против дыма от сигарилл, то не подавал виду.       — Определённо здо́рово, что ты будешь на миссии завтра, — туповато пробурчал Джесси.       — Так ли это, — выдохнул Ханзо.       — Ага. Среди всех приятелей на нашей стороне, у нас есть ты, — он ухмыльнулся, — Дракон.       — Дракон — моя сила. Я всего лишь человек.       — Ну, я имел в виду. Человек-дракон, — Джесси кашлянул. Ханзо прищурился. — Ну ладно, может, просто, — его глаза метнулись к татуировке Ханзо, — эм, дракон…       — Этот твой талант, — перебил его Ханзо, — Беспрерывно говорить обо всём, что взбредает в твой разум. У меня есть теория, почему ты это делаешь.       — Это почему же?       — Это чтобы заполнить пустоту в твоём черепе звуком, поэтому ты испытываешь дискомфорт от тишины, — Ханзо изучал Джесси прохладным взглядом.       — Ладно. Эм. Это твоя теория, да, — Джесси чувствовал растущее напряжение в горле.       — Ты был одинок долгое время, — Ханзо протянул руку к полям шляпы Джесси. Снял её, положив на тумбочку, — Преследуемый охотниками за головами. Твоим прошлым. Твоими «Blackwatch» и твоими «Deadlock». В течение стольких лет в пути, безопасность подразумевает изоляцию. Изоляцию, ввергающую разум в безумие. Ты не знал ценность медитации и постоянного бдения. Ты был одиноким мужчиной.       Мягкость его голоса вернула Джесси в последний раз, когда Ханзо был здесь — уборку, душ, уязвление тоской, пока он смывал свои страхи. Ощутимая дрожь вкралась в его позвоночник, срывая его голос.       — Нам всем приходится справляться, Шимада-сан.       — Я знаю, как ты справляешься.       — Слушай…       В момент, когда он попытался сесть прямо, Ханзо потянулся к сигарилле и достал её из его рта. Ханзо стряхнул сгоревший пепел в ладонь Джесси.       — Ох… Так, справляться… Это не та тема, в смысле, это не то, что я хотел тебе рассказать, но… — Ханзо сделал длинную затяжку. Гладкую, как шёлк, бесшумную. Натуральную. У Джесси потяжелело внутри, — Эм, знаешь, думаю, у тебя тоже есть что рассказать… — Ханзо сковал его этими блестящими, опасными, нечестивыми глазами, — Как, ну, ты же сам был в бегах, я уверен, тебе есть что выложить…       Он должен был это предвидеть. Должен был предположить, что будет дальше. Ханзо сложил губы и выдохнул клубу белого дыма прямо в раскрасневшееся лицо Джесси. Он закрыл глаза, подавил кашель. Снова искра внутри: умник. Хороший выстрел. Невезучий ковбой…       — Они отвратительны, — заявил Ханзо, роняя пепел на колено Джесси. — Не могу и представить, как много лет ты выносишь их.       — Достаточно долго.       — Есть кое-что лучше. Намного лучше.       — Захватишь мне как-нибудь парочку?       — Возможно. Возможно, нет.       — Ты же знаешь, я это оценю, — ухмыльнулся Джесси.       — Хм, — огляделся Ханзо. — Ни стаканов. Ни пепельницы, — он потушил сигариллу о тумбочку. Улыбнулся, — Варварски.       — Слушай, Шимада-сан, я подумал…       Ханзо протянул к нему левую руку, двигаясь по мохнатой линии его подбородка, пробираясь через его грубую бороду к подбородку, скользя пальцем по щетине на его нижней губе. Поначалу осторожно, потом увереннее — что-то между настойчиво, но нежно. Как если бы он почёсывал пса.       Джесси резко почувствовал стояк. Он шумно вдохнул и судорожно выдохнул. Если он собирается это сделать, то стоит делать это прямо сейчас. Иначе Ханзо снова сбежит, как и при всех встречах прежде. Когда он проёбывал момент.       Нерешительно поначалу, Джесси приоткрыл рот и опустил губы на палец Ханзо. Оттенок мыла и масла добрался до его обоняния; он преследовал его, целуя его ладонь, затем снова пальцы, дёрнувшись вперёд, не отпуская руку, начавшую отдаляться. Он настойчиво обхватил костяшки на пальцах Ханзо и зарылся в них ртом. Барьер рухнул подобно плотине — вспышка страстного желания, которая привела его в движение. Он обхватил металлической рукой талию Ханзо и притянул к себе, — ожог наслаждения внутри, когда лучник поддался — подвинул его ближе. По-прежнему так подходит к его рукам. Такой мощный.       Над ним Ханзо издал звук, который Джесси никогда прежде не слышал от него. Слишком благородный для стона, но мягче рычания. Как вздох. Ожидание, что Ханзо отпихнёт его в любую секунду, заставило его поцелуи двигаться выше, от ладоней к запястьям. Толчка не последовало. Ханзо опустил свободную руку на волосы Джесси, нежно почёсывая их. Доверчиво. Приятная дрожь поползла по спине Джесси.       Это происходит. Это реально. Он чувствует вкус солоноватой кожи лучника, настоящей, не плода воображения. Он касается дракона своими губами.       Пока Ханзо резко не дёрнул его волосы, заставив стрелка испуганно воскликнуть. У него потемнело в глазах.       — Ёб твою мать, — резко выдохнул Джесси.       — Следи за зубами.       — Какого…       — Я почувствовал их. Следи за ними.       — Крошка, — выдохнул Джесси; его лицо пылало, и пульс гулом раздавался в ушах. Он покорно улыбался. — Ох, милый, — тысячи слов стремились вырваться с его губ прямо сейчас, но, чёрт: каковы шансы, что дракон просто не уйдёт, когда он начнёт говорить? Он взглянул вверх на смутный силуэт Ханзо, затеняющим его от приглушённого верхнего освещения. Спокойно наблюдающий за ним. Испытующе. Джесси осознал, что дрожит; Ханзо же непоколебим, как водная гладь. У Джесси свело внутренности. Было ли это лучше, чем все моменты прежде, или хуже?       Ханзо запустил пальцы в волосы Джесси. Теперь он успокоился.       — Ты остановился.       — Не потому, что хотел, — прошептал он, трогая рукой ткань kyudo-gi Ханзо. Мягче, чем он запомнил ощущения из медпункта, менее грубую. Смутно он вспоминал о нотации Ханзо, выпавшей на него, когда он ошибочно назвал это юкатой во время практики. Даже когда он ощущал тепло и прикосновения Ханзо настолько охренительно близко, он чувствовал, будто заслуживает выговор. — Я пытаюсь это выяснить, вот и всё.       — Что здесь выяснять?       — Я так долго хотел этого момента. Хотел тебя, — Джесси с трудом проглотил ком в горле, — Недели. Больше. Месяцы, хер его знает.       — Месяцы назад мы были врагами, — вторая рука Ханзо неторопливо гладила его по подбородку.       — Ты охотился за мной с того самого дня, когда подстрелил меня.       — Нет, — с игривым отрицанием ответил он.       — Мне плевать, как это прозвучало. Это так. Ты занимал мои мысли. Занимал целиком мою чёртову голову. Не мог избавиться от тебя, даже когда пытался, — Ханзо не отвечал; Джесси перестал трогать его одежду, приложившись лбом к складкам kyudo-gi над поясом. — Чёрт, как же ты меня заводишь. Сидеть где-то рядом, думая о тебе всё время, надеяться, даже думая, что тебе плевать. Каждый раз ты заставлял меня вздрагивать, когда касался.       Ханзо с нежностью остановился в его волосах.       — В таком случае, не очень часто, — он прозвучал сдержанно.       — Ам-м… — Джесси приоткрыл один глаз, — ты засунул мне пальцы в рот.       — Разве? — Ханзо заинтригованно наклонился к нему.       — В ночь нападения «Vishkar» — ой, да ладно, Шимада, ты ж, блядь, знаешь, о чём я, ты распластал меня по стене! Бля, не мучай меня.       Ханзо смеялся: этим глубоким, низким смехом, который заставлял волосы Джесси вставать дыбом.       — Ты подвергал риску нашу безопасность своим шумом. Я был готов надавить на нужную точку, что вывело бы тебя из строя, если бы ты нас сдал. Слюнная железа прямо внизу подбородка, связанная с мышцами во рту. Это бы заставило тебя без сознания упасть на пол менее, чем за секунду.       Джесси не знал, польстило ли это откровение ему, или вызвало тревогу. Возможно, и то, и другое.       — Ну, ладно, хорошо. Ты поцеловал меня.       — Но и ударил тебя при этом.       — Ты должен сделать это снова, — он напрягся.       — Ударить тебя? — Ханзо перестал чесать его волосы, подняв брови.       — Нет, поцеловать меня, — выдохнул Джесси. Ответа не было. Джесси вцепился в его kyudo-gi, — Прошу, Шимада-сан.       — Подходящее время вспомнить варвару его манеры.       — Я подыхаю, милашка. Брось псу кость.       Без предупреждения, Ханзо резко опустился к нему на колени. Его бёдра вдавили Джесси в кресло, он величественно ухмылялся над ним. Он скользнул пальцами в разрез рубашки Джесси, расстёгивая кнопки, раскрывая ткань до его штанов, остановившись на руках Джесси, высвобождая их из рукавов.       — Расслабься.       — Слушай, дорогуш, — сказал он, хватаясь за него, — Это же не то, что ты собираешься сейчас сделать, что заставит меня…       — Ш-ш.       Лучник скользил руками по его груди, остановившись возле шрама, ощупывая его рёбра и ключицы. Джесси был готов растаять под его прикосновениями. Властные движения пальцев на его коже, изучающие, оценивающие. Он не мог перестать чувствовать искреннюю признательность, которая происходила, но к чему? К какой его части? Нравилось ли Ханзо, что он настолько волосат? Широк? Смуглый от своего загара? Его руки опустились по прессу Джесси и ниже, по мягкой плоти живота. Джесси вздрогнул. Нравилось ли ему что-то из этого? Хоть какая-то часть его?       — Сладкий, мне щекотно, — слабо попытался рассмеяться он; Ханзо игнорировал его, — Ты свернул на ту дорогу, которая…       — Ш-ш!, — резче в этот раз: предупреждающе. Ханзо приложил ладони к его рёбрам, гладя и массажируя, пока Джесси не застонал. Он проскользнул по круглому шраму от пули.       — Меня подстрелили сюда, — простонал Джесси.       — Действительно?       — Почему ты ещё в одежде, — он вцепился в его синий obi. Ханзо оттолкнул его руки. Джесси попытался снова, развязал, уронив на пол. Hyōtan звякнула с плеском внутри. — Дай мне взглянуть на тебя.       К его удивлению, Ханзо позволил. Он опустил рукава и скинул одежду. Дыхание Джесси участилось. Этот вид: Ханзо на его коленях, прямо в его руках, во всём приятном свете и форме — их одежда смешалась на полу, расстояние между ними критически сближено. Кресло скрипнуло. Он напрягся, пытаясь приподнять Ханзо выше, притягивая его за бёдра. Настойчиво и требовательно.       — Прекраснее, чем картина, — промурлыкал он, — Ты — прекраснейшее, что я когда-либо видел. Ты, чёрт возьми, лучший, — руки Джесси потянулись к мускулам на его спине, опускаясь вниз. — Я хочу, чтобы это было действительно замечательно для тебя, дорогуш, тебе понравится. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.       Очередная внезапность. Оу. Ханзо схватил его волосы на затылке.       — Ещё слово, — хрипло прошептал он, — И я снова влезу пальцами тебе в рот и продемонстрирую то, о чём говорил ранее.       Джесси чувствовал разгорающуюся жару, сдаваясь сладкому поражению. Вот и выговор. Кто бы мог подумать, что ему это настолько понравится.       Лучник ловко расстегнул его пояс, раскрыв пряжку с щелчком. Этот звук прозвучал в ушах Джесси настолько же громко, как выстрел. Громче, чем стук его сердца, когда Ханзо расстёгивал его и стягивал пояс его белья вниз. Изо рта Джесси вырвался глубокий вздох. Он почти пытался бороться, звякая шпорами. Ханзо перенёс вес на него, вдавливая его в кресло ещё сильнее. Чертовски быстро. Он должен был уловить момент. Теперь ему никуда не деться и не передумать. Стрелок поддался, дёрнувшись по наитию, как марионетка, дёрнутая за верёвочки на его бёдрах. Или на его горле, из которого рвались непривычные звуки. Он не мог сказать. Его это не волновало. Дракон поглощал его прямо сейчас.       Не отводя взгляда, Ханзо смочил ладонь слюной. Джесси нервно сглотнул, уставился на него, растёкшись под его блестящими карими глазами, и думал: ох, блядь.       Этого было достаточно, чтобы заставить его петь. Воображение не годилось в сравнение. Он чувствовал, как это было блекло по сравнению с тем, что происходило сейчас. Медленное, настойчивое движение пальцев Ханзо. То, как он трогал его: аккуратно, но без излишеств, целенаправленно. Как будто он притрагивался к оружию. Так же, как и поцелуй: без взаимности. Джесси мог только вцепиться в кресло, тяжело дыша, и осторожно охотиться за тем, чем мог — схватить его руку, плечо, татуированную грудь, которая всегда обнажена, его бёдра…       — Нет, — резко ответил Ханзо, когда Джесси протянул руку между его ног. Он ускорился.       — Почему нет, — простонал Джесси, вздрогнув от своего же собственного голоса, звучавшего так плохо сквозь его сбитое дыхание, — Встреть меня на полпути, милый.       — Когда мне понадобятся твои лапы на мне, я приглашу их.       — Блядь, ты ж подлая сучка, — Джесси выгнулся под ним, скрипя креслом, — Да это же ни хера не честно, — он схватил ленту Ханзо вспотевшей рукой, впиваясь ногтями в изгибы дракона на его плече, — Пожалуйста. Прошу… — и, сквозь сжатые зубы, — Ханзо…       — Нет.       Джесси перевозбудился. Слишком ошеломляюще — настолько быстро, что подумал, что этот мужчина сведёт его в могилу. Может, он даже отрицал происходящее, звук дыхания Ханзо возле его уха. Или его запах, похожий на мыло (шалфей? дерево? пот? кожа? Он не мог определить каждый из них, восхитительный, дикий и прекрасный). Или всё желание, обволакивающее их, и страсть между ними, и нескончаемую бездонность, которую представлял Ханзо. Друг, враг. Дракон, пожирающий свой хвост, идиот, пойманный в его ловушку. Он мог бы рассмеяться от этой абсурдности: два внезаконника, два персона нон грата, отвергнутые богами и сообществами, так похожи, удовлетворяющие друг друга на кресле поста наблюдения. Причина смерти: прикончен якудзой. Какая приятная смерть.       Поправочка: Ханзо удовлетворял его. И никак больше.       Ханзо не пытался его поцеловать, не хотел, почти отстранившись, когда это случилось. Джесси попытался поймать его губы, наслаждаясь дыханием, насыщенным дымом и алкоголем. Он почти прорычал, предупреждающе — это не то, что нужно было Ханзо. Он наверняка знал, когда стрелок готов был кончить, готов был к этому, остановившись, синхронизировавшись с ним, ухватив зубами нижнюю губу Джесси, подавляя вырывавшиеся звероподобные звуки из глубины его груди. Он укусил его до крови: меньше, чем от стрелы, больше, чем от пощёчины, но достаточно, чтобы вызвать боль. Ханзо почти простонал. Джесси был громче, выгибаясь и кончая в его руку, содрогаясь.       В глазах поплыло. Ханзо расслабил руку, отпустил его. Джесси выдохнул, раскрасневшийся, вспотевший. Он пытался сказать что-нибудь — дорогуш, сладенький, мой милый — но не смог. Из него вырвался хрип. Ханзо безмолвно наклонился и подобрал его рубашку с пола, сложил, и вытер его живот, медленными, аккуратными движениями. Джесси опустил голову, наблюдая. Внутренне испытывая неприязнь. Слишком методично, как будто ему приходилось это делать.       — Милый, — сказал он, наконец, и, приподнявшись вслед за ним, — Твой черёд.       Ханзо легко оттолкнул его. Настойчиво, Джесси потянулся обратно. На плече Ханзо остались следы от его ногтей, деформирующие драконью шкуру. Он поцеловал следы, поднимаясь вверх по татуировке, охватывал губами изгибы его стройной шеи.       — Ну же, давай, — выдохнул он трепетно, — Скажи, чего ты хочешь. Позволь мне доставить тебе удовольствие, крошка. Тебе понравится, я обещаю.       Ханзо молчал. Он допускал поцелуи, прикосновения, крепкие объятия Джесси всем телом. Но не допускал руку, тянущуюся к его hakama. Как раз в тот момент, когда Джесси почувствовал приятную припухлость вдоль его бедра, Ханзо соскользнул с него. Он встал и поднял kyudo-gi с пола. Джесси приподнялся в кресле, отказываясь смиряться с заполнявшим его холодным отсутствием лучника. Ханзо оделся, повязал свой obi, поправил волосы. Джесси потянулся к его руке. Ханзо остановился; посмотрел на него.       — Куда ты собрался, — проскулил Джесси.       — У нас миссия завтра, — ответил он.       — И чё, — пробубнил Джесси в его предплечье.       — Отдых важен. Я ухожу.       — Да мы ж только начали, сладкий, — Джесси попытался рассмеяться. Он прижался к его руке лицом, снова целуя её. — Ты же только пришёл. Я ещё не закончил с тобой.       — На сегодняшний вечер, закончил.       — Ох. Нет?       — Спасибо за пиво, — Ханзо уходил, улыбаясь.       — Да ты издеваешься? Ну, серьёзно, в этот раз, ты реально издеваешься надо мной? — Джесси в недоумении разговорился.       Ханзо дотянулся до уха Джесси. Он отступил назад от боли. Но при этом его движения были поразительно аккуратными, даже неуместными. Это не должно было быть настолько нежным. Прежде чем он смог что-то ответить — или дотянуться, схватить, принудить его к объятиям — Ханзо отступил к двери. Джесси поднялся, чтобы догнать его; колени подкашивались.       — Ханзо, — протянул он, — Ну да ладно. Останься.       — Спокойной ночи.       — Хан-зо-о, — он двинулся вперёд, звеня расстёгнутой пряжкой, с ненатянутыми трусами на бёдрах. Ханзо ушёл. Джесси уставился на закрывающуюся дверь. Правое ухо пылало. Он посмотрел на затушенную сигариллу на тумбочке, пустую бутылку из-под пива, шляпу, зажигалку. Всё вокруг него казалось мутным и мягким. Губа болела.       Осознание: это была последняя чистая рубашка.       В 6:40 следующего утра Трейсер закончила проверку транспорта к готовности полёта и оповестила команду, что они могут вылетать, как будут готовы. Оставшийся состав команды поста наблюдения собрался их проводить.       — Как доберётесь до е-мейла, вышлю вам всем кое-что особенное, — прогудел Лусио, — Обязательно послушайте перед стартом!       — Будьте начеку, — посоветовал Торбьорн, — Мы будем наблюдать отсюда, я уверен, что запишем все новости от первых докладов. Заставьте нами гордиться!       Уинстон произнёс торопливую речь: подтверждение их необходимости миру, нуждающемуся в них сейчас сильнее, чем никогда. Генджи махал. Зенъятта даровал команде жест благословения и простые слова воодушевления: «познайте себя, и познаете своего врага — и тогда вы познаете тех, кого вы должны защитить».       Полёт в Вольскую прошёл быстрее, чем путешествие в Лицзян. Трейсер вела транспорт на третьей передаче, без турбулентностей. Мэй Лин сидела на сидении второго пилота; Райнхардт и Ангела проводили повторную инвентаризацию медикаментов и защиты от Торбьорна, упакованной днём ранее. Ханзо сидел почти напротив МакКри: руки сложены на груди, глаза закрыты, уши заняты парой ярко-голубых наушников. МакКри ютился на своём сидении, пытаясь задремать и натянув шляпу на лицо.       Как будто ничего не произошло предыдущей ночью. Ни прогулки, ни пива, ни неожиданной интерлюдии. Ни единого слова между ними за полёт длительностью два часа.       Они приземлились в России в полуденную суматоху. Пятичасовая разница во времени принесла команде усталость после перелёта — но ничего такого (убеждал Райнхард), чего бы не могла исцелить кружка кофе. Контрольный пункт вырисовывался впереди: большой индустриальный комплекс рядом с заледенелой рекой. Ангела раздала им верхнюю одежду.       Команда выстроилась на заснеженном шоссе возле здания из красного кирпича, где они встретились и поприветствовали команду, возглавляемую лично массивной Заряновой. Она возвышалась надо всеми, кроме Райнхардта. Снежный ветер взлохматил её и без того лохматую стрижку, окрашенную в яркий розовый и придавал её щекам румянец. Её яркие зелёные глаза пылали энергией — азартом, который показался МакКри смертельным при направлении на врага.       Рядом с ним Мэй Лин восхищённо вздохнула. Слева тихо хмыкнул Ханзо.       — Горжусь увидеть вас собственными глазами! — прогрохотала Заря на подходе. — Возвращение великих героев в помощь моим людям. Райнхардт! — старый рыцарь сразу же пошёл ей навстречу; они обнялись и рассмеялись, как старые друзья, — Ты меньше, чем я тебя помню! Ты похудел?       — Нет, просто ты подросла! — ответил Райнхардт, хлопая её по плечу.       — Вау, — прошептала Трейсер, — Ну, она клеевая.       — Меня прёт с её волос, — покивал МакКри.       — И её руки, — Мэй Лин застыла в удивлении.       — Ох, боги, и её шрам, — добавила Ангела.       — И эта погода, — пробурчал Ханзо. — Идём внутрь. Пока стихия нас не измотала. Заря сопроводила их в здание и представила команде пилотов «Святогоров»: шесть подготовленных членов оборонительных сил России. Старт миссии намечался в последующие два часа. Заря показала им комиссариат, спортзал (где они с Райнхардтом немедленно приступили к обсуждению пауэрлифтинга), и рассказала им, где им можно свободно присутствовать в комплексе.       МакКри вышел наружу покурить. Он прислонился к стене здания напротив реки. Звук трафика разносился с улицы на другой стороне; полуденное солнце освещало лёд, придавая ему агатовый отблеск. Ханзо присоединился к нему минутой позже. Ветер трепал его шарф. Пальто не было.       — Какого хрена ты тут делаешь? — пробурчал МакКри, — Зайди обратно.       — Симуляция ничто по сравнению с реальностью.       — Да уж, блин. Всегда, — МакКри вздрогнул, — Бля, холоднее, чем ведьмины сиськи*.       — Конечно, обязательно найдётся одна из твоих фразочек, подходящих под место, как это, — у Ханзо начали стучать зубы.       — А у тебя полтушки наружу, приятель, ты, должно быть, безумнее гуся*.       — Я должен превозмогать это ради моего верного прицела. Пробежка вокруг комплекса может помочь.       — Наверни круг, Робин Гуд.       — Я сказал, это может помочь.       — Где твоё пальто, — МакКри медленно оглядывал Ханзо. Ханзо не ответил. МакКри выдохнул дым. Он смотрел на реку, где позднее солнце окрашивало в фиолетовый оттенок тени на льду. Джесси наконец вздохнул:       — Ох, блин, дорогуша.       Он расстегнул зажим на пончо, раскрыл его, накинул вокруг плеч лучника. Ханзо прижался к нему, ударяясь о его бедро, натягивая красную потрёпанную шерсть на грудь. Джесси придерживал края. Они прижались друг к другу, дрожа и выдыхая облачка пара.       — Теперь это не будет выглядеть странно между нами? — тихо сказал он после долгой паузы.       — Нет, — буркнул Ханзо.       — Уверен?       — Уверен.       — Почему ты ушёл прошлой ночью?       — Это был необходимый курс действий.       — Я хотел, чтобы ты остался.       — Я предпочитаю спать в одиночестве.       — В прошлый раз тебя это не остановило, — МакКри закатил глаза.       — Это было по-другому.       — Да какого хрена это было по-другому?       — Ты страдал в тот раз.       — Я страдал прошлой ночью, когда ты не остался, — Джесси жевал сигариллу, — Блин, ты просто бросил меня одного, даже не поцеловал меня перед сном, — Ханзо цокнул языком; Джесси посмотрел на него вниз. — Какая у тебя, на хрен, проблема с поцелуями? Я был бы не против немного почаще. У мужчин есть предпочтения.       — Безусловно. Как и у меня, включающие отсутствие привкуса этих отвратительных сигар.       — Да бля, — пробурчал МакКри. — Ладно. В следующий раз просто скажи, — Он поёрзал вокруг Ханзо, взволнованный и возбуждённый теплом его присутствия. Это казалось чем-то тайным, как будто они нарушали закон. Технически, так и есть, — Хочешь поговорить об этом?       — Нет.       — Почему нет?       — У нас миссия через два часа. Нам нужно сосредоточиться на цели.       — Мы когда-нибудь будем говорить на одном языке?       — Может, когда ты, наконец, выучишь нормальный японский.       — Агх, знал, что так и случится. Тебе просто нравится напрягать меня.       — Я не сказал, что это напрягает. Ты делаешь это напрягающим, — Ханзо натянул пончо на лицо. — Я даже не понимаю твоего определения «напрягать».       — Ладно, я понял. Хорошо? Не хочу больше говорить об этом. Всё нормально, я думаю, у нас до хрена времени разобраться в этом. Ты не любишь, что я до хрена говорю, я это тоже понял. Но я хотел отплатить тебе. И до сих пор хочу, ты это знаешь, — его голос понизился. Трепет заполнил его грудь, — Я хотел быть хорошим для тебя.       — Ещё будет возможность. Миссия не будет длиться вечно, — неубедительно сказал Ханзо.       — Я серьёзно, Шимада. Я хочу сделать тебя моим.       — Ха-х.       — Что забавного?       Ханзо ухмылялся. Джесси чувствовал его руку, скользящую под шерстью, обнимающую его.       — Потому что, — сказал он после затянувшейся паузы, — всё наоборот.       На расстоянии двух километров, на крыше тринадцатиэтажного здания, сидел он, на корточках. Медленно приближая прицел — клик, клик, клик — всматриваясь бинокулярным зрением в две фигуры возле стены на другой стороне реки.       Красный шарф. Шляпа. Фигура рядом с ним, маленькая и тесно прижимающаяся. Это, должно быть, другой Шимада. Как им это удалось, он не знал — или его это не волновало. Джесси было достаточно в подтверждение к тому, зачем он здесь. Это утверждает факт. Никаких сомнений: они вернулись. «Overwatch». Старый состав и новый. Прямо как предсказывала информация — и когда только факты опровергались? Не сейчас.       Клик, клик, клик. Он держал палец на приближении. Галдела стайка птиц. Он вздохнул.       Минутку. Они целуются?       Он опустил прицел. Типичный ковбой. Это было абсолютно неважно. Он наклонился переключить предохранитель на тяжёлой лазерной винтовке. Неоново-жёлтый, предостерегающий: осторожнее, когда нажимаешь на спуск.       Два часа до перехвата. Он готов идти.       Он скучал по ним.

— Конец восьмой главы. —