Hang the Fool

      ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       ВНИМАНИЕ!!! БОЛЬШИЕ НОВОСТИ ВПЕРЕДИ!!! Объединяйтесь, это действительно РЕАЛЬНО!!!       🔁 334К ♥ 480К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       Этим летом всё в секрете!!! Я проделал огромную @ работу!!! Кто смотрел новости @ что произошло в России??       🔁 89К ♥ 102К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       НАСТОЯЩИЕ ГЕРОИ выходят на сцену. Легенды. Бьющиеся за лучший мир для всех нас. Я ТАЩУСЬ!!!       🔁 103К ♥ 121К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       НАСТОЯЩИЕ ГЕРОИ выходят на сцену. Легенды. Бьющиеся за лучший мир для всех нас. Я ТАЩУСЬ!!!       🔁 103К ♥ 121К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       Так что это ВРЕМЯ ВРУБАТЬ БАСЫ!!! Без ДАЛЬНЕЙШИХ ПРОМЕДЛЕНИЙ… вот где был ЛУСИО всё лето!       🔁 67К ♥ 80К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       ВЫ ГОТОВЫ????? НАДЕЮСЬ, ВЫ ГОТОВЫ К ЭТОМУ!!!!       🔁 102К ♥ 123К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       НАЧИНАЕМ @ ПРЯМОЙ ЭФИР С ГИБРАЛТАРА…       🔁 82К ♥ 99К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       Я ОФИЦИАЛЬНО ПРИСОЕДИНИЛСЯ К «OVERWATCH»!!! #Overwatch #СтанемГероями       🔁 873К ♥ 1,100К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       Миру нужно больше героев и мы ДЕЛАЕМ ГРОМЧЕ!!!!! АГЕНТ ЛУСИО!!!! АУДИО МЕДИК!!! #Overwatch #ЗаставимЧувствоватьТебяЛучше #СтанемГероями       🔁 245К ♥ 199К       ЛУСИО КОРРЕЙЯ ДОС САНТОС @lucio — 1 час назад       Сделайте предзаказ моего нового альбома «SYNAESTHESIA AUDITIVA» и получите сингл «МЫ СТАНЕМ ГЕРОЯМИ»! AMO VOCÊS*!! #Overwatch #ЗаставимЧувствоватьТебяЛучше #СтанемГероями       🔁 995К ♥ 1,200К       Отчёт после миссии состоялся в один из самых жарких дней за год. Поздняя сентябрьская жара накрыла Гибралтар спустя неделю после Сибири. Серебристая линия миража подчёркивала взлётные полосы и трассы снаружи комнаты совещаний; внутри, десять агентов «Overwatch» скучковались за столом, окружённые вентиляторами. Уинстон вытирал пот с очков, указывая на голопроектор. Диаграмма изображала голубые вспышки импульсной винтовки на трёхмерном дисплее, подчёркнутая ровными рядами текста, спускающимися по главному экрану на стене.       Первый пункт на повестке дня: таинственный корреспондент с загадочным позывным, потенциально связанный с нападением.       — Солдат: 76, — Ангела начала повествование со стороны чёрного планшета. — Наёмник. Оперирует один, независимо от любых известных группировок. Его входящие начались во второй половине ноября последнего года. Поначалу — простое общение: расспрашивание о безопасности оружия, минимальных повреждениях, биотических решениях в бою. Постепенно эти сообщения переключились на интерес к моей работе, особенно о системах Валькирии и Кадуцея. Поначалу я игнорировала их. Он настаивал, ничего угрожающего — но сообщения начали меняться в тоне. Он начал посылать характеристики, затрагивающие системы, которые я не распространяла публично. Подробная, техническая информация. Казалось, будто он хотел сказать, что уже знает всё о моей работе. Поначалу я думала, что он кто-то, кто когда-то был частью «Overwatch», в частности, из дивизии Медицинского исследования. Может, бывший согруппник. Может, кто-то, кто пытался оставаться инкогнито в целях избежания спецгрупп «Когтя».       С подозрением причастности 76 к «Когтю», я выпытывала причины связи со мной. Это произошло, когда он проинформировал меня, что он один из моих бывших пациентов. Я спросила уточнение: когда я обследовала его, как, и почему. Он сказал, что это было слишком много раз, чтобы назвать хоть один, но когда я упомянула особенную операцию в начале карьеры: осада нефтяной базы вражеским ИИ в Юконе. Был взрыв, и я активировала костюм, чтобы защитить командира миссии.       Когда он рассказал, я была поражена. Не думала, что это возможно. Было лишь два агента, всё ещё живых на сегодняшний день, кто участвовал в этой миссии, и ни один из них не мог знать деталей, которые указал 76. Единственный, кто мог, помимо меня, что ж… — Ангела опустила планшет, поправила очки, откинула волосы с брови. — Это, должно быть, командир, которого я спасла, — мягко ответила она. — Джек Моррисон.       Райнхардт отодвинулся от стола, перекинувшись взглядами с Трейсер и Торбьорном. МакКри смотрел на Ханзо, сидевшим прямо за Генджи. Ни один из братьев не отреагировал. Ангела продолжила.       — Боюсь, это могло быть ловушкой. Что-то относительно близкое к этой информации не могло быть изъято, зашифровано или уничтожено. 76 продолжил писать. Вскоре поступило больше подсказок. Хлебные крошки. Личные новости, которые мог знать только Джек.       — Какие? — спросил Райнхардт.       — Какие-то общие шутки. Местность. Старые места, используемые командой, отношения, сборища. Каждое сообщение завершалось вопросами. Ничего персонального или срочного, просто как дела. Чувствую ли я себя в безопасности. Счастлива ли я, спасая их по необходимости, продолжая мою работу все эти годы. Просто…       — Просто что? — перебил Торбьорн.       — Он просто спрашивал, хорошо ли я себя чувствую, — она медленно помотала головой.       — Какова актуальность его связи с атакующим и его оружием? — заговорил Ханзо.       — Несколько его сообщений описывали минимальные повреждения, наносимые импульсной винтовкой. Он интересовался, знаю ли я решения воздействия от мышечного напряжения отдачи. Он язвительно заметил, что он далеко не молод и не обладает хваткой, которая была прежде. Я говорила ему, что мне нужно пересмотреть особенности такого типа оружия, чтобы найти идеи эргономичных перестроек, и он прислал мне это, — она указала на голограмму.       — Ты подтвердила, что это то же оружие, что использовалось в Сибири? — спросил Ханзо.       — Да, — отозвалась Афина сверху. — Модель — нереализованный прототип, представленный Системами Безопасности «Helix». 76, должно быть, запросил её особенности несанкционированными посредствами.       — То есть, он украл её, — добавил Генджи.       — Да.       — Что ж, этот «Жнец», — лучник повернул резкий взгляд на Ангелу. — Возможно, это и был 76, скрывающийся под псевдонимом. Агент «Когтя», симулирующий доброжелательность, чтобы прослеживать твои ответы, как ты и сказала.       — Это может прояснить, — отрезал Райнхардт. — Всё, что говорил тебе этот 76 — ты могла оценить их, как опасные. Он мог пытаться раскрыть тебя и понизить твою бдительность.       — Это возможность, — ответила Ангела. — Все сообщения от 76 отсеяны ещё до созыва агентов, — она посмотрела на экран; последнее сообщение опустилось вниз. — Он сказал, что направляется в Мексику, намереваясь расследовать нелегальную торговлю оружием с бандой, называющейся «Los Muertos». С этого момента ничего. Я не связывалась с ним ради безопасности.       — Полагаю, мне не нужна связь с Джеком, — заговорил МакКри, — Ты думаешь, этот парень прикидывался им, или что-то? В плане, если он говорил тебе вещи, которые мог знать лишь Джек…       — Что ж, это сложная часть, — Ангела опустила планшет. — Что, если я скажу всем вам то, что прозвучит абсолютно абсурдно. Если это вне той ведомости, что я могу воспринять всерьёз.       Агенты напряглись. Трейсер и Уинстон обменялись взглядами. Ангела смотрела на стол с мрачной, холодной хмуростью.       — Отдавая должное тому, что сказал мне 76, и уровень деталей был приватным, я хочу предположить возможность, что 76 и есть Джек Моррисон.       — Как? — выдохнул Торбьорн.       — Джек мёртв! — МакКри с размаху опустил руку на стол.       — Я знаю. Это звучит необдуманно. Это звучит невозможно, учитывая, что мы знаем. Но я говорю вам, что информация была слишком точной. Он описал взрыв в Юконе и его повреждения на том уровне, который мог знать только Джек. Это было так, будто сцена предстала перед моими глазами. Будто он никогда не погибал.       — Он погиб! — выпалил Райнхардт. — Мы присутствовали на его похоронах! Я произносил речь!       — Я знаю, Райнхардт, — кратко ответила Ангела. — Мы оба были там. Но есть спорные моменты. Джек вернулся с элитной подготовки универсальных солдат из армии Соединённых Штатов. Это помогало ему выживать в действительно ужасных боевых ситуациях в прошлом. Мой внутренний инстинкт говорит мне, что шанс — каким бы ни был маленьким — что он выжил после взрыва. Останки, найденные командой могли быть ошибочно идентифицированными, неизвестными…       — Это всё ещё невозможно, — вмешался Торбьорн. — Были расследования, доклады — шесть, семь, восемь! Объединённые нации потребовали все записи!       — Чёрт, я видел их, — добавил МакКри. — Ангела, ты показывала мне их в медпункте после Лицзян. Ты проверила их все, верно? Ты единственная знаешь!       — Большинство этих записей были о Гэбриэле Рейесе. Его вовлечение в «Blackwatch» и все обвинения против него сделали его более значимой фигурой пристальных взглядов. Была необходимость в подтверждении его смерти, — её глаза обежали комнату. МакКри мог сказать: она защищалась. — Я осуществляла идентификацию и финальные выводы его останков. Я знаю, что Гэбриэл мёртв. Я не могла обеспечить тот же диагноз Джеку.       — Ты сказала, что Гэйбу не проводили вскрытие, — сказал МакКри. — Полагаю, и Джеку тоже?       — Нет. Вскрытия не позволены по причине их экспериментальной программы, — и затем, мягко: — Отчёты подразумевают, что останков Джека не было достаточно для проведения даже одного, в любом случае.       — Глупо полагаться на эту вероятность, — перебил Ханзо. — Теория выживания Моррисона менее вероятна, чем сбор информации агентом «Когтя», используемой в целях понизить твою бдительность. Возможно, этот Моррисон документировал эти события и хранил где-то, где нападавший агент мог их перехватить или откопать.       — Если Джек Моррисон был из тех, кто ведёт дневник, я всё ещё не знаю, мог ли он иметь такие подробности.       — У нас есть подозрение, что сторонние агенты могут всё ещё отслеживать больше чем просто наши передвижения, — добавил Генджи, повернувшись к Уинстону. — Этот жнец атаковал пост наблюдения перед созывом, верно?       — Да, — ответил Уинстон. — Он пытался выкрасть базу данных агентов. Имена, локации, профили.       — Тогда мы должны пересмотреть нашу безопасность, — Ханзо стучал пальцами по столу; МакКри мог отметить, что он пытался звучать менее раздражённым. — Как я и советовал сделать последние несколько месяцев.       — Нет, я согласен, — выдохнул Уинстон. — Сейчас самое время. С поддержкой из России, первое, что нам нужно, это обновить все системы безопасности, что у нас имеются. Лусио очень помог с фаерволами, но сейчас мы можем позволить себе немного лучшего оборудования.       МакКри посмотрел на экран на стене; его пронизывала паника. Его мысли переключились на снег и ветер, жгучий лёд и хриплое дыхание. Звук голоса Ангелы в коммуникаторе — Джек, как лезвие, пронзающее его сознание, разрывая его сосредоточенность на задании миссии. И затем тишина. Ничего. Отключка до встречи с мерзлотой, чувство нехватки воздуха в его лёгких, тупое чувство, ритмичное его сердцебиению: что, если я умру здесь?       — Ты провёл анализ миссии в Сибири и нападения на посте наблюдения. Было ли что-то, что Афина могла сопоставить с боевым профилем Жнеца против агентов «Overwatch»?       — Пока я определила боевой профиль Жнеца на тридцать два процента совпадающим с существующими данными. Его биометрические данные схожи с Джеком Моррисоном в росте, но не в массе тела. Данные не соотносятся с последним обновлением профиля Моррисона перед его смертью. Пока это не предусматривает связи, — лого Афины вспыхнуло. — Как бы то ни было, есть ещё источники. С момента основания базы данных для информации об агентах «Blackwatch», она подвергалась двойному уровню шифровки. Комплекс серий кодовых барьеров, разработанных для охранных сенсорных персональных записей.       — Ага. Слышал это раньше, — МакКри почесал бороду. — Рейес устанавливал, чтобы держать наши личные данные в безопасности.       — Атака Жнеца на пост наблюдения повредила один из моих дисков. Я провела сложнейшую обработку прогрессивным шифрованием, что с того момента, что с момента диагностического восстановления. С обновлёнными дисками, я могу попытаться провести схожий анализ боевых профилей в базе данных «Blackwatch».       — Как много это займёт? — спросил Уинстон. — Я знаю, мы заставляем тебя пробегаться по куче других вещей в первую очередь, так что не хочу загонять тебя.       — Если я проведу анализ на низком приоритете, это займёт приблизительно сорок восемь дней.       Разочарованное гудение поднялось в комнате.       — Это до хера времени, — протянул МакКри. — К тому моменту мы сами возьмёмся за «Коготь», если даже не нарвёмся на Жнеца лично.       — Если он как-то выжил после драконов, — сказал Генджи, бросив на Ханзо взгляд.       — Честно, такое чувство, будто кто-то пытается использовать наследие наших бывших лидеров, чтобы встряхнуть нас, — сказала Мэй Лин. — Слишком удачно, к тому времени, когда «Overwatch» возвращается на публику. Может быть, чтобы отвлечь нас? Пустить нашу игру под откос?       — Она права, кстати, — пожал плечами Лусио. — Выпуски новостей следят за нами достаточно близко. Мы все ввергнуты в СМИ. Даже с публичной поддержкой, ты знаешь, они будут задавать вопросы о том, что происходило прежде. Нестабильность — последнее, что они хотят видеть.       — Мы не можем пустить это на самотёк, — настаивала Ангела. — Мы заслуживаем знать, что здесь происходит. Если 76 — действительно Джек…       — Ханзо прав, — произнёс Райнхардт тяжёлым голосом. — Все сомнения прочь: если бы это действительно был он, не думаешь ли ты, что он уже был бы среди нас? В этой комнате, содействовал бы нам? — он огляделся вокруг; МакКри почти вздрогнул от печали в его выражении. — Джек Моррисон не отказался бы от «Overwatch». Он бы не открыл огонь по камрадам на поле боя.       — Эта организация значит всё для него, — добавил Торбьорн. — Не могу представить мир, в котором бы Джек был жив и не был бы в первом фронте среди нас. Он был бы на нашей стороне с минуты, как новости о нашем возвращении ударили по прессе.       Ангела сняла очки, положила их рядом с планшетом, потирая виски. Приподняла бровь. МакКри одарил её утешительным взглядом; она ответила слабой улыбкой.       Уинстон вернулся к голопроектору. Голубая винтовка пропала.       — Наша первая реакция — продолжать усиливать безопасность на посту наблюдения, — сказал он. — Внутренне, внешне, повсеместно. Мы почти израсходовали ресурсы в течение изоляции перед Россией, но, по крайней мере, наладили их при ассигнациях. Лусио также великодушно пожертвовал достаточную сумму с продаж его записи, так что у нас достаточно средств для улучшения наших систем перед подготовкой результатов для слушания ОН. Что подводит меня к следующей теме. В настоящее время мы все под угрозой неминуемого обвинения, предъявленному нам Интерполом. Правительство Гибралтара заверило меня, что никто из нас не будет выдан, но мы не можем покидать территорию до завершения слушания ОН.       — Как долго до этого? — спросила Трейсер.       — Две недели.       — А что насчёт людей, которым мы нужны? — спросил Лусио. — Типа, ты видел все эти сообщения. Мир зовёт нас. Неужели мы должны просто сказать им подождать пару недель?       — Если только вы все хотите пойти в тюрьму, в другом случае у нас нет особого выбора, — Уинстон почесал ухо.       Совещание закончилось в течение часа. Уинстон учёл успешное уничтожение омнии РСО и воздал память четырём погибшим во время миссии пилотам «Святогоров». Капитан Зарянова обязалась рассмотреть решение вступления в «Overwatch», если РСО отпустят её на время. Афина включила вдохновляющий клип от жены солдата: яростная рыжая женщина, страстно выражающая свою признательность за погибель мужа в чести и отваги, а не пропавшим в пустоте, защищавшим их дом и наиболее триумфальном моменте в истории её родины. Мэй Лин прикрыла рот и тихо прошептала: «ох, Задира».       Присутствие агента Симметры вызывало вопрос. Рассматривая приостановление пакта PETRAS, корпорация «Vishkar» намеревалась установить Сатью Вашвани как постоянную связь между «Overwatch» и ними. Ханзо был против; Лусио и Торбьорн были на его стороне. Уинстон, Афина и Ангела обсуждали её потенциал к подлинному содействию, пока над ней будет осуществляться пристальный контроль. Команда согласилась воздержаться от решения относительно Вашвани, пока экстренное слушание не вынесет вердикт. Ханзо более или менее принял факт, что она будет постоянно находиться на базе. МакКри знал действительную причину его равнодушия: лучник предпочитал стратегию держать союзников близко, а врагов ещё ближе. Cuidado*. Сатье стоит опасаться.       Две недели до решения. Уинстон настаивал, чтобы все отдыхали, восстанавливались и оставались вместе. Ни тренировок, ни экскурсий вне базы. Он будет окружён выслушиванием интервью ОН, докладами и апгрейдами систем в ближайшее время. Лусио и Трейсер добровольно содействовали коммуникации; Торбьорн получил просьбу помощи от Райнхардта, Генджи и Мэй Лин закончить улучшение турелей. Ханзо получил задание патрулировать пост для перехвата новостей дронов и обеспечения безопасности входов. Он настоял на содействии МакКри кивком.       МакКри вышел из комнаты совещаний в духоту утренней жары. Он наблюдал Ангелу, следующую обратно в медпункт; волнение закралось в его внутренности. Никогда не погибал, думал он, вспоминая её слова. Вскрытия не было. Супер-солдат. Голоса бушевали в его голове, взволнованные, как мотыльки в пыли. Как стрелялось? Как твой глаз? Проебал момент, ковбой. Помечтай немного.       Ханзо присоединился к нему после разговора с Генджи. МакКри оглядел его, смягчаясь от его присутствия. Крепкие плечи, жёсткие брови, сильная челюсть. Эфемерный запах мыла. Милый.       — Эй, — пробормотал МакКри. — Всё ещё хочешь видеть меня на патруле?       — Да. Нам нужно проверить трассу грузового транспорта сначала. Брат сказал, что дронов много. Кластерные стрелы уничтожат их быстрее, чем сюрикены или пули.       — Ага. Могу повести, если ты хочешь проявить честь убрать самостоятельно.       — И это хорошо, — лучник потёр верхнюю губу и направился к ангару. — Надеюсь, ты сможешь управлять транспортом немного аккуратнее, чем раньше. МакКри ухмыльнулся, увязавшись следом. Перспектива утра с Ханзо после такой приятной ночи ввергла его в непринуждённость.       — Конечно.       — Спасибо, — очередное фырканье.       — Ты в порядке? — МакКри поднял бровь.       — Да, — кашлянул Ханзо.       — Звучит, будто у тебя насморк.       — Пустяки, — Ханзо подтянул ремень колчана. — Кондиционер слишком хорошо работал в комнате совещаний.       — Ты уверен, что не простудился? После вьюги и станции, возвращения сюда, в жаркую погоду…       — Это миф, что простуда появляется из-за резкой смены климата. Настоящая инфекция проявляется лишь в случае заражения от больных людей. — Ханзо оглядел ангар. — Где другой грузовик?       — Прямо здесь, — МакКри указал на второй отсек. — Если у тебя насморк, в медпункте есть иммунные бустеры, которые разом его выдворят. Сейчас самое время, пока мы застряли здесь.       — Я не заболел, — ответил Ханзо с заложенным носом, свидетельствующем о том, кто постепенно начинает заболевать.       — Как скажешь, дорогуш, — отозвался Джесси, обустраиваясь в сидении, ударяя кулаком по панели. Фигурка омника в гавайской хула-юбке дёрнулась на панели. — Бля. В этом грузовике даже радио нет.       Ханзо забрался и закрыл дверь со стороны пассажирского сидения. Он вытер нос кусочком ткани с его кармана на поясе.       — Какая жалость. Придётся нам слушать что-то кроме кантри.       — Ты взял телефон?       — Конечно.       — Подключи его к панели. Послушаем то, что нравится тебе, для разнообразия.       — Возможно, ты также должен воздержаться от курения, — хмыкнул Ханзо.       — Не буду, милый. Не хочу беспокоить твой прелестный носик.       — Спасибо.       — Полагаю, это день, когда я услышал большинство «спасибо» от тебя, — рассмеялся Джесси.       Ханзо выдохнул. Помотал головой, достал телефон, пробормотав что-то в тоне, который Джесси различил как неохотно положительный.       Они объезжали пост под один из плейлистов классики. После зачистки главного туннеля, Ханзо обнаружил место скопления медиа-дронов на каменистом отвесе. Он открыл окно и убрал их хорошо-прицельной кластерной стрелой.       — Хороший выстрел, — восхитился Джесси. — Угомонит эту стайку.       — Пока, — Ханзо вернулся на сидение. — Ещё больше последует. Генджи обеспокоен теми, кто может понести взрывы. Убийцы Шимада-gumi утилизировали их в прошлом.       — Ты думаешь, у них осталось достаточно убийц, чтобы гнаться за тобой? Теперь, когда твоё имя вернулось в новости?       — Может. Может, и нет, — Ханзо протёр раскрасневшийся нос. — Может, мы должны быть подготовлены в любом случае.       — Ну, я не напуган, — ответил Джесси, вскидывая голову. — Охотники за головами преследовали меня почти шесть лет. Не могу представить, что у якудза есть что-то, чего я не видел раньше.       — Полагаю, есть несколько.       — Братва в шайке, шайка в банке. Ты знаешь, как это работает, ты это видел.       — Нет. Шимада-gumi пользовались услугами наиболее талантливых убийц в мире, — он заряжал следующую стрелу; наконечник светился лазурно-голубым. — Хотя, признаю, отдавая тому, что ты говорил мне о «Deadlock», есть несколько параллелей в том, как мы все вели бизнес.       МакКри притормозил, чтобы Ханзо мог прицелиться в следующую кучу дронов. Он наблюдал, как лучник перегибается через окно, всей грацией и мышцами, отводя назад мощную руку для выстрела. Джесси наслаждался вздрагиванием в нижней части его спины.       — Единственный ассасин, которого я опасаюсь, это ты, и твоё остриё, дорогуш.       Ханзо одарил стрелка улыбкой над спиралями своей тату: тебе же лучше.       Они доехали до тропы отвесной скалы. Ни дронов, ни признаков вторжений. Ханзо заметил семейство толстых перепелов, греющихся на солнце у дороги.       — Что ты думаешь о предположении Ангелы насчёт наёмника? — спросил он позже, всё ещё сопя.       — Что Джек Моррисон восстал из мёртвых? — цокнул МакКри языком. — Ну, если честно, факт, что она даже скрывала ту возможность сказать мне, что что-то не так… Может быть и ещё что-то, чего мы просто не знаем.       — Я склонен к подозрению, — пробормотал Ханзо с драконьей осторожностью. — Она удерживала эту информацию до этого момента. Может быть, есть больше того, что она удерживает. Ты сказал это раньше: она тщательно охраняет себя под предлогом работы.       Тема заставила МакКри захотеть сигариллу — что-то пожевать или покурить, чтобы успокоить нервы.       — Она делала так, сколько я её знаю. «Конфиденциальность пациента», и весь этот мотив. Она слишком парится об этом, даже если меня это не устраивает. Но когда переходит к делу, Ангела поддерживает гуманитарную деятельность. Я всё ещё думаю, что она добрейшей души человек. Что и делает её лёгкой целью, думаю, для кого-то с более тёмными намерениями, но работа её жизни в спасении других. Такой она была с момента, когда присоединилась.       — Мой брат сказал то же. Поначалу я думал, что он предвзято защищал её, но, — Ханзо отвернулся, чихнув. — Вы оба знаете её дольше, чем я.       — Будь здоров, — МакКри притормозил, когда они разворачивались. — Да уж, это странная ситуация. Полагаю, мы выкопаем больше грязи об этом 76, когда система Афины закончит обновляться, или Уинстон найдёт способ сделать это прежде. Просто надеюсь, что этот Жнец мёртв. Я бы предпочёл больше не встревать во что-то подобное.       — Всегда пожалуйста, — ответил Ханзо, протирая нос.       Они уничтожили ещё три группы ботов, прежде чем закончить патрульный объезд.       МакКри уставился на дорогу и вспоминал сибирский снег, холод в груди, боль, падение. Пулю между рёбер, руку Аны на своей (было ли это? Она её держала? Он воображал больше действительного?). Проебал момент. Туман над Заливом, чайку, хватающую человеческую губу. Красный транспорт «Blackwatch» и каньоны, наполненные мертвецами. Вороны на виселицах. Череп в песке. Кровавые поля ада, тянущиеся настолько далеко, насколько различал его меткий глаз.       И затем станцию, каморку, место, где он задыхался в сладости. Рука Ханзо на его брови, любящая и нежная. Первый поцелуй на полу станции: мечтательный, лёгкий, пробный. Второй поцелуй, который обжигал; остальные, которые пробирали его глубже, дальше в пламя, где холод не смог бы добраться. Пламя, всеобъемлющее и жгучее, подкашивающее и настойчивое, поглощающее его целиком. Он вспоминал агонию («это закончится»), горький отказ («мы направляемся домой»), едкое отвращение и отчаяние. Только Ханзо мог быть таким нежным, безжалостно вырывая его сердце из груди.       И только Ханзо мог забрести в его спальню — виноватый бродячий кот, силуэт, подобный кобальтовой вспышке на фоне золотого света коридора. Джесси думал о том, как щелчок дверного замка подогнал его сердце к горлу, как выстрел, или залп летнего фейерверка. Как Ханзо пересёк комнату, забрался в его руки, целуя снова и снова, бессловесно извиняясь. Близость, сокровенность, внезапная непреодолимая усталость. Дракон не от мира сего, уступивший место молчаливому мужчине. Слишком уставшему для секса, измотанный страстью до точки истощения. Джесси задремал с Ханзо, скрючившимся на нём, подобно змею. Ни одна их неловкая борьба друг с другом не могла сравниться с внезапно пришедшим сном в руках друг друга.       Ханзо в его руках. Наконец-то. И не наоборот.       Джесси наполнил прилив тепла. Он потянулся через сидение; нашёл руку Ханзо, спокойную и открытую; переплёл их пальцы вместе, сжав. Пальцы Ханзо легли на его костяшки. Неожиданная нежность: он ласкал ладонь Джесси подушечкой большого пальца.       Грузовик спускался к входу, раздувая пыль и оставляя грязный след. Ханзо смотрел в окно; МакКри следил за дорогой.       Под конец их ночного патруля, Ханзо обзавёлся лёгкой лихорадкой с головной болью. Он воздержался от практики, прокрался в комнату МакКри, закопавшись в укрытие, которое искусно сделал этим утром. МакКри принёс ужин из столовой: креветки в панировке и соусы, рис, чашка супа из побегов бамбука и огромную кружку hōjicha. Он наблюдал, как Ханзо подкрадывался к еде, как зверь, выбирающийся из своей пещеры.       И вот он: бледный и с раскрасневшимися глазами, медленно двигающийся и тихий, замотанный в пончо Джесси. Неуверенный, но покорный, втирающийся в новую обстановку с меньшей осторожностью, чем раньше. Они сели на ковёр, чтобы поесть; Ханзо надкусывал шарик риса наполовину, затем добавлял немного васаби. Джесси ржал над его скривившимися щеками после первого кусочка.       — Чертовски острый, — сказал он, постукивая себя кулаком по груди. — Казалось, ты начнёшь дышать огнём.       — В этом и суть. Освободит твои носовые пазухи, — кашлял Ханзо со слезящимися глазами. Затем зацепил другой кусочек палочками и предложил МакКри. — Попробуй.       — Не-а.       — Пф-ф. После всего того острого соуса, что ты валишь в свою еду?       — Он отличается по остроте от этого, милый, — Джесси смотрел на чайно-зелёный кусочек васаби. — Сбавь половинку?       — Значит, ты струсил, — Ханзо подвинул палочки ближе.       — Да ясен хер. Бля. Давай сюда, — он осмотрел васаби последним осторожным взглядом. Яркое жжение распространилось по рту, как только васаби добрался до языка. Джесси проглотил, наморщился, икнув. Он прикрыл нос металлической рукой, завывая. Ханзо прикрывал рот, скрывая смех.       — Да фигня, — прохрипел Джесси, прослезившись и пытаясь отдышаться. — Еле жжётся.       После ужина Ханзо забрался обратно в кровать с болящей головой и усилившейся лихорадкой. Джесси тихо двигался по комнате, убираясь и принимая мысленные заметки. Шурша по домашним обязанностям: вынес мусор, помыл ванную, подмёл остальную часть комнаты. Прибирался, вытряхивая пыль. Волнение пробежало в его груди. Ханзо, возможно, задерживается здесь намного чаще. Весь стимул держать комнату в большей чистоте.       Он затаскивал вещи в стирку, когда наткнулся на Сатью.       — Агент МакКри, — произнесла она, резко и без улыбки, сжимая в руках пластиковую корзину аккуратно сложенных вещей. Она подняла корзину выше, перенося вес на пятки, оглядывая его сверху вниз.       — Приветик, — протянул он. С пренебрежением отметил, почему он вообще заинтересован поздороваться с ней. Какие причины быть вежливым? Здесь стоял враг: напряжённый, бездвижный, сжимающий свои пожитки. Её милый облик не подразумевал ни тепла, ни доброты. Она осторожно оглядела «Миротворец», блестящий в его кобуре. МакКри ожидал её ехидный комментарий об оружии сразу за этим — грубое внимание, безрассудная издёвка. Типичный «Vishkar». Возможно, подразумевая, что он мразь.       Она отступила назад. Её золотые глаза скользнули по его лицу. МакКри замер, обдумывая что-то.       Сатья не издевалась над ним. Это просто самозащита: она боялась.       — Извини, — сказал он, продвигаясь далее. Он отодвинулся, давая ей место. Менее угрожающе. — Просто хотел постираться. Даже не думал мешать.       — Я уже уходила, — Сатья напрягла плечи. Второе осознание: она ростом с Ханзо.       — Что ж… Приятной ночи.       Сатья отвернулась. Его взгляд зацепился за её корзину; на самом верху вещей лежала яркая голубая ткань, вышитая чёрным и золотом. Блестящая, гладкая ткань. Ничего общего с оттенками архитектора: белыми, фиолетовыми и бежевыми. Это была туника? Платье?       — Приятной ночи, — механически повторила она, прежде чем исчезнуть в холле, оставляя его наедине с его третьим и последним осознанием. Это не перчатка на левой руке, это цельный протез.       Прошло две недели. Все были заняты сверхурочно, усиливая охрану поста наблюдения. Абсолютно все были нужны; МакКри восхищался количеством команды, занимавшейся охраной. Уинстон, Лена, Ангела и Сатья посетили шесть интервью с ОН через телеконференцию: два за день, четыре часа на совещаниях, ещё одно, изнурительнее и утомительнее последнего. Трейсер устало отметила за ужином (чего Сатья не показывала), что архитектор неутомима, активно участвуя в дебатах. Более того, очень затруднительно в разговоре с представителями по её делу. Она всегда появлялась в следующих звонках, готовая оспорить свою точку зрения, пока оппонент не уступит или не потерпит поражение.       После некоторых подталкиваний, Генджи уговорил своего брата воспользоваться иммунным бустером. Он прогнал простуду в течение половины дня. Джесси мысленно готовился к тому, что Ханзо продолжит спать в своей комнате, заверяя себя, что это неизбежно, хоть и с трудом ладя со своим убеждением. Его волнения оказались беспочвенными. Ханзо возвращался в его комнату этой ночью, и следующей. И затем в течение дня. И ещё: как ему нравилось. Комфортный ритм его появления и исчезновения, когда ему угодно.       Угождение. Как Ханзо тянулся к нему без подсказок и предупреждений, притягивал его к себе, с довольствием принимая его объятия. Как они спутывались в ночи, когда Ханзо ненастойчиво доводил его до экстаза, препятствуя его стонам и вздохам резкими, яростными поцелуями. Как Ханзо окружал его тело, раскрывая его из простыней, крепко прижимая ладонь к его груди, издающей грубоватые, хриплые звуки, которые он с готовностью поглощал и останавливал. С поощрением и выговором, как будто он любил и отрицал это одновременно.       — Громко… — стонал он в ухо Джесси, пока он сжимал их обоих, резко, но усердно, в едином, бешеном ритме, повторяющимся в пиковый момент на полу станции. — Ты – такой – громкий.       Ни хрена, думал Джесси, содрогаясь, покрытый по́том. Кто бы ни стал: разрушенный на части гладким, горячим чувством присутствия в руках мужчины, который может выстрелить тебе между глаз с тем же успехом, с каким возносит тебя до небес?       За день до вердикта, Зеньятта проинформировал Лусио, что бездомная кошка в одном из складов обзавелась котятами. Они нашли аудио-медика в ангаре с четырьмя пятнистыми котятами, карабкающимися по его худи. МакКри сравнивал восторг Лусио с открытием скрытой золотой шахты.       — Это лучший день в моей жизни, — протянул Лусио, когда пушистый чёрно-оранжевый котёнок выбрался из его воротника. Он изобразил всхлипывания, отбрасывая мимические слёзы. — Это дар! — он протянул свой телефон. — Иствуд, чувак, сфоткай, мне нужно это твитнуть.       МакКри сделал фото поддельно-плачущего Лусио возле ящика, окружённого котятами. Они передислоцировали кошек в крытую коробку для более безопасного переноса к коммуникационной башне. Команда у турелей остановилась обследовать их; Мэй Лин и Райнхардт были моментально очарованы.       — Постойте-ка, — МакКри вспомнил про телефон Лусио, достал свой собственный. — Теперь стойте спокойно.       Ханзо поднял взгляд; Генджи пытался уместить котят в руках.       — Что ты делаешь?       — Фотографирую.       Он сохранил фото на экран блокировки: сияющий Райнхардт, позирующий Лусио, Торбьорн, настолько короткий, что едва влезал в кадр. Мэй Лин, прижимающая кошку к щеке, Генджи, поднимающий руку со сложенными пальцами в виде V. Пятнистый котёнок на правом плече Ханзо, балансирующий взмахами хвоста, цепляющийся за его ленту. Зеньятта наблюдал с заднего плана, с вращающимися орбами и блестящей поверхностью лица.       Он смотрел на это, пока лучник дремал рядом с ним четырнадцатую (пятнадцатую? Шестнадцатую? Он потерял счёт) ночь подряд. Улыбаясь, улавливая хмурый взгляд Ханзо на фото. Любимый.       Удача прибыла вместе с котами. Слушание окончилось многообещающе: после беспрецедентного отклика всего мира, ОН назначило испытательный срок в шесть месяцев и формальное пересмотрение пакта PETRAS. Процесс перерождения «Overwatch» начинался со временных прав для сбора, изучения, и организованности предварительно одобренных миссий и информационных контактов каждые двенадцать недель. Агенты с превосходными записями, ордерами и вознаграждениями будут сохранять их, пока пересмотрение не будет закончено; в это время они могут быть аннулированы или пересмотрены. Им было позволено нанимать не более двух новых агентов каждые четыре месяца. Триста страниц деталей досье ограничений теперь накладывало на них вооружение, собственность и субсидирование; шестьдесят вторая страница контракта показывала, насколько близко ОН, Интерпол и местные силы законодательства Гибралтара будут следить за ними. Сатья формально поблагодарила представительство за предоставление их вердикта. Она окончила переговоры, вздрагивая, когда Уинстон и Трейсер раздались благодарностями. Скоро заявление пронеслось по всем коммуникаторам.       Новая эра «Overwatch» официально началась.       Две вещи удерживали восхищение Ханзо от новостей: официальное назначение Сатьи как представителя «Vishkar», привязанного к «Overwatch», и безвременная кончина его плиты. Он провёл двадцать минут, ковыряясь над проблемой с отвёрткой, пока Джесси не предложил выкинуть это. Скоро они получат чеки; Ханзо сможет купить что-то новое для подогревания чая.       — Знаешь, — протянул Джесси, лёжа на кровати, почёсывая голую грудь и наблюдая, как лучник занимался рутиной каждого вечера. — Я всё ещё злюсь, что архитектор будет здесь постоянно, но я делаю ставку, она сама этому не рада.       — Кому какое дело, как она чувствует себя.       — Я не сказал, что мне есть дело. Но это заставляет меня думать, как это будет в целом. Если мы ненавидим её, и она ненавидит нас, как нам работать? Уинстон должен придумать план, чтобы в конце вытащить её оттуда и выпнуть «Vishkar» на обочину.       — Ещё одна причина, почему мы никогда не должны предпринимать такой план действий в первую очередь, — Ханзо расчёсывал волосы перед треснутым по всей высоте зеркалом.       — Она странная птичка, это точно. Минуту ты думаешь, что понимаешь её: злится на всех вокруг и уходит из виду, избегая всех после работы. И затем, следующее, ты знаешь, что она целиком в курсе. Спрашивает у тебя всякое. Разговаривает с тобой из ниоткуда. Немного неловко, но вроде безболезненно. И в следующую минуту, она будто напугана собственной тенью. Пытается избежать столкновения с тобой, обходя в радиусе десяти футов.       — Трусость, — буркнул Ханзо, разглаживая мягкие бакенбарды, брови и бороду. Прихорашиваясь перед сном, как господин. — Она очень внимательна. Не хочу, чтобы ей становилось комфортно здесь.       — Я думаю, у неё нет семьи. Ни партнёра, ни детей. Действительно кажется, что никого. Никогда не видел её, говорящей по коммуникатору или телефону. Бля, я думаю, что никогда не видел, чтобы она ела. Наверняка прячется в своей комнате для этого.       — Я всё это заметил. Не знал, что ты настолько хорошо следишь за ней.       — Не так уж я и хорош в чтении людей, дорогуш, как ты, но я могу отметить несколько деталей.       — Ты отметил новость, что мы уже подыскали потенциально нового агента, — сказал Ханзо, меняя тему и выключая свет.       — А? — кровать скрипнула, когда лучник забрался. Джесси подвинулся; волнение расцветало в его груди. Трепет чувства Ханзо, скользящего в кровать рядом с ним всё ещё было восхитительно новым ощущением. — Не, правда, нет. Где ты слышал об этом?       — Это волонтёр. Молодой солдат из Южно-Корейских вооружённых сил. Генджи услышал разговор Уинстона и Трейсер после связей с Лусио через СМИ.       — Правда, а? Солдат?       — Докладывали, что один из лучших среди них, — слегка иронично: — Очередной подающий надежды герой для вас всех.       — Ну, нам же лучше. Хотя и как-то быстро, знаешь. Думаю, с ограничениями ОН, взвешенными на нас, нам бы не мешало наверстать упущенное.       — Возможно, — Ханзо повернулся возле него. Под простынями, он был гладким и безупречным, мускулы и холодная кожа. Он провёл рукой по его животу, не спеша, сквозь волосы на его груди.       — Тише там, сладкий, — вздрогнул Джесси. — Мне…       — Щекотно, я знаю, — Ханзо прислонился ближе, устраиваясь на его плече, тепло дыша ему в шею. Он обвился ближе и прошептал голосом, который разжигал огонь в его спине. — Я отметил несколько вещей о тебе.       — Да? — пробормотал Джесси в чёрные волосы Ханзо. Внезапная интимность заводила его, смешивала его мысли, заставая его врасплох. Он жаждал больше, желал этого. Стремился прочувствовать каждый слог в этом роскошном, царственном голосе. — Например?       — Ассассин не делится такими подробностями настолько легко.       — Ох, Хан-зо, ты большой старый искуситель, — выпрашивал Джесси. — Дай мне хотя бы одну.       — Ты храпишь.       — Бля, я это знаю. Храпел так, чтобы разбудить труп, с тех пор как я был щенком, как говорила моя мама.       — Интересно, что ещё говорила твоя мама о тебе.       — Эй, мне тоже. Её давно нет, насколько я знаю.       — Давно нет?       — Ага. Не знаю, жива она или нет, — он чувствовал, как Ханзо подвинулся рядом с ним с удивлением. — Такова жизнь в банде, сладкий. Когда ты присоединяешься к «Deadlock», ты оставляешь всё позади.       — Понимаю.       — Мне кажется, она должна быть жива, но я не знаю. Пытаюсь не думать об этом. Это было так давно, что я уже больше не часть того мира.       — Так это она научила тебя испанскому.       — Да. Её звали Сара. Не знаю, кто был моим папой, так что придумывал имена для него, — Ханзо двинулся снова; Джесси рассмеялся глубоким смехом. — Звал его Хоган, как парня из одного вестерна, типа, знаешь — «Хоган и Сара», — он сомневался, что Ханзо поймёт шутку. — Впрочем, пару раз звал его Бутч, как Бутч Кэссиди. Или Шейн. Тоже неплохо. Заставляло меня думать, что он мог стоить какого-то хрена, — МакКри зевал, почёсывая подмышку. — К концу дня, всё же, это не важно. Все, так или иначе принадлежащие «Deadlock» знали, что они были фальшивками. Только приятели в «Overwatch» западали на длинные истории, которые я рассказывал, и настолько долго.       Ханзо бездвижно лежал рядом с ним. Абсолютно тихий, размеренно дышащий. Как будто засыпающий. Вот как уложить красавца спать, подумал он, оставляя поцелуй на брови Ханзо.       Ханзо отвернулся, мягко вздохнул, поджав плечи. Чёрные волосы покоились на подушке, как разлитые чернила.       — Горо, — сказал он после длинной, неловкой тишины. — Моего отца звали Горо. Мою мать звали Аканэ. Оба из них мертвы.       Октябрь начинался жарко. Экологические системы в первом полигоне сломались одним утром во время боевой тренировки. Команда пыталась завершить цель (которая фокусировалась на нейтрализации агентов «Когтя»), но сдалась, когда температура поднялась слишком высоко. Мэй Лин помогала починить терморегулятор, жалуясь Уинстону, что никогда не хотела бы столкнуться со Жнецом посреди пустыни.       Поначалу Ханзо координировал количество своих посещений комнаты МакКри, как если бы пытался быть обнаруженным. Он закрывал дверь сразу же, как приходил, и ждал, убеждаясь в тишине коридора, прежде чем уйти.       Бесполезно, думал Джесси. Он ловил достаточно подозрительных взглядов от Лусио, Лены и Мей Лин, чтобы предположить, что неуловимый дракон, так или иначе, попадался. Команда рано или поздно поняла бы; он принимал это; временами, он буквально способствовал этому. Стены комнат не были звуконепроницаемыми. В раздевалке первого полигона, снимая броню и рубашку, он просто не мог скрыть выразительные следы от ногтей на своих плечах. Как и следы, оттеняющие его смуглую шею.       — Вау, — иронично подчеркнул Генджи, случайно замечая оставшиеся синяки. Он повернул визор. — Этот новый ИИ асассинов достаточно грубоват.       — Да, неплохо меня отделал, — без украдки оскалился МакКри, откидывая волосы. Приподнимая брови, наклоняясь к нему так, чтобы старший Шимада, находящийся поблизости, не услышал. — Ты бы видел, что он сделал с другим парнем.       Оружейный мастер Райнхардта Бриджитт прибыла в своём фургоне из Штутгарта. Она агрессивно прокричала перед воротами на баррикаду из репортёров и журналистов, собравшихся здесь в надежде осветить деятельность новых мировых героев. Райнхардт поприветствовал её громким рыком и сокрушающими объятиями; она пожурила его за потерю молотов, прежде чем предложить новую замену.       Однажды днём, Генджи отстранился от дежурства на турелях для тренировки с Ханзо на скалах. МакКри слонялся возле лаборатории, удручённый и жаждущий общения.       — Чувак, если ты думаешь, что новостные дроны и репортёры — это плохо, ты должен увидеть основные входящие Афины, — протянул Лусио. Он писал новые треки на своём светящемся музыкальном пульте, закинув ноги на консоль. Бело-рыжий котёнок покоился в его руках. — Мы получаем, типа, около пятисот тупых е-майлов за день. В основном от троллей или мошенников. Это дико.       — Эй, покажи Джесси тот, что мы получили вчера, — Уинстон приподнялся за верстаком. — Короли Джава.       — О да, это было ништяк. Погоди-ка, — он печатал на круглых люминисцентных кнопках своего прибора с бешеной скоростью; монитор вспыхнул почтовым сообщением с огромным шрифтом, изобилирующем ошибками.       Приветствия от Королей Фрэнка и Брюса Джаякарта кросивого и великого королевства Ява. Я связываюсь с вами от имени королевской семьи Джакакарта из Явы. Мы настоящие короли (не фальшивые). Мои люди в смертельной опасности под угрозой недавно реактивированных омний, очень похожих на те, из Сибирри, которые ваша смелая герическая организация так смело уничтожила на севере. Я молю вас «Overwatch»: придите на красивый острав Ява и узрите красоту нашей Княжеской Нации. Или вы можете внести определённый вклад в фонд, организованный в нашу защиту от Сил Омкников (сейчас у нас есть $224к AUS* — ПОЖАЛУЙСТА НЕ ЕВРО!!!!! ТОЛЬКО АВСТРАЛИЙСКИЕ ДОЛЛАРЫ!!!!!!) и мы возместим вам 30% как только уничтожим омнию и восстановим национальное достояние. Этот проект безопасен. Спасибо за ваше внимание «Overwatch».       С наилучшими пожеланиями,       Короли Фрэнк и Брюс Джаякерта       — Королевство Ява? — отозвался МакКри с недоверием.       — Ага, мы думаем, это ошибка, — ответил Уинстон. — Как если бы они хотели сказать «Джакарта», но набирали название слишком толстыми пальцами. В любом случае, мне не по себе от того, что кто-то зарится на национальные достояния Явы.       — Агх, чувак, погоди-ка, — ответил Лусио, подавляя смех и подтирая уголки глаз. — Я не могу вдуплить, типа, королевство Ява, как те придурки из «Звёздных Войн», — он прикрыл рот кулаком, подавляя громкое подобие смеха. — Ох. Вуу. Не знаю, почему это так смешно.       — Вы хотя бы выяснили, кто это слал? — спросил Джесси, перечитывая письмо.       — Не, приятель, — вздохнул Лусио, успокаиваясь. — Это просто мошенники, знаешь? Понятия не имею, откуда они. Но эти были неплохи, всё же, я отследил их. Это откуда-то из Сиднея. Фальшивое имя на аккаунте почты, и ниже это вроде было зарегистрировано… Крысосвин-нижнее тире-69-нижнее тире-420, они сделали мой день. Ху-морительно.       Возникла Сатья, вся в деле. Лусио напрягся, как она вошла. Уинстон поприветствовал её «приветом», который МакКри распознал как почти тёплый. Она подозрительно оглядела его, как тогда, в уборной.       — Это проблема?       — Всё нормально, Сатья, — отозвался Уинстон. — У МакКри есть право находиться здесь.       Её взгляд скользнул на котёнка в руках Лусио.       — Почему здесь кот? — вздрогнула она.       — У тебя проблемы с котами?       — Почему кот здесь.       — Я знаю, что ты здесь не для того, чтобы начать проблемы со мной и Чучу, — резко ответил Лусио. Сатья нахмурилась в замешательстве; он указал на спящего котёнка. — Это — Чучу. Не начинай проблем со мной о Чучу.       — Лаборатория не место для животных. Эта база не место для животных.       — Отвянь, Вашвани, — он вернулся к неоновым кнопкам на панели.       — Прошу прощения, — она приходила в ярость.       — Не связывайся с моими котиками.       — Достаточно, Лусио, — предупредительно пробормотал Уинстон. — Сатья, когда ты будешь свободна, мне понадобится твоя помощь.       МакКри вышел покурить. Он заметил Зенъятту, медитирующего на коммуникационной башне лицом к морю, спокойного, как облако. Безучастным в мировых проблемах. Генджи не делал ничего, кроме восхваления своего наставника и его множественные жемчуга мудрости; его брат, напротив, крайне не выносил его. Ханзо говорил об омнике, как будто тот постоянно распространял чуму.       Драконы и роботы, лягушки и голубые платья. Коты и собаки. Не каждый может поладить с первого раза.       Снайперы и ковбои, подумал он, стряхивая пепел с сигариллы.       Вечером они открывали окно в надежде поймать прибрежный бриз. МакКри просыпался среди ночи, успокаивая нервы и обливаясь по́том. Ханзо разделял его пространство; кровать была тесной и тёплой. Рано или поздно им нужно было что-то с этим делать. Он не мог спать так вечно, даже если жаждал держать лучника близко.       Тема занятий любовью колебалась между ними нерешённой, как и кровать, и разделённое пространство, и напряжённые вещи, которыми они делились теперь. Ханзо казался удовлетворённым внезапным нападением и подчинением; они оба были откровенно желающими рук и губ друг друга. Но все предложения зайти дальше этого стоили не больше любопытных взглядов и нежного отрицания. Ханзо никогда не был груб и Джесси никогда не настаивал. Это было будто ожиданием чего-то — нужного времени, возможно, или правильного настроения.       Может, он девственник, думал он одним утром с горячим, скромным волнением. И затем, успокаивая себя: какой идиот ложится в постель с Ханзо Шимада и отступает с подобными мыслями, рассматривая какой-либо его аспект как «девственник»?       Дело предпочтений, тогда. Нет ничего, чего Джесси не мог бы выдержать. Пока Ханзо не издевается над ним, они могут решить, когда чему происходить.       Хана Сонг прибыла шесть дней спустя после того, как Уинстон официально заявил о её найме. Девятнадцатилетняя корейская звезда игр, ставшая солдатом, была окружена свитой из телохранителей в костюмах, выгрузившимися вместе с ней из блестящего чёрного вертолёта. Ветер раздувал её голубой сарафан; на ней были чёрные ботинки и пара розовых леггинсов с принтом кроликов. Лусио, Ханзо и МакКри встречали её на взлётной площадке. Она представилась, пожала им руки, одарила широкой улыбкой. Лусио принял объятия. Они болтали о СМИ за последние несколько месяцев.       — Что ж, вы, ребята, часть моей команды, — прощебетала она, обследуя всех по порядку, поднимая свои большие белые солнечные очки над чёлкой. — Я тащусь, — она остановилась перед Ханзо, широко раскрывая глаза и концентрируясь на его тату. — Ва-ау. Мне правда нравится твой рисунок. Как долго пришлось это делать?       Ханзо смотрел на неё в молчании; Джесси мог сказать, что с удивлением, но не мог понять, почему.       — Крутой парень, да? — улыбнулась она, надувая и лопая пузырь из жвачки и облизывая губы. — Клёво. Ты мой новый фаворит, — похлопала она ресницами на Лусио: — Без обид, бро.       — Без, Хана, — аудио-медик в восторге подскакивал. — Хана, это мистер Шимада. Агент Ханзо. А это Иствуд. Агент МакКри.       Хана переключилась на МакКри, похихикивая:       — Ох, боже. Да ладно. Тебя правда зовут Иствуд?       — Не. Это он меня так зовёт, — рассмеялся Джесси. Дотронулся до шляпы: —Джесси МакКри, юная леди. Экстраординарный охотник за головами.       — Ох, мой бо-ог. Он, и правда, настоящий ковбой! Ты не шутил! — Хана разразилась смехом.       — И чё это, бля, должно значить? — Джесси глянул на Лусио, который закатывался вдвойне, довольный.       — Ничего. — Хана махнула аудио-медику прежде, чем тот успел ответить; её ногти блестели нежно-розовым. — Я не верила ему. Теперь верю. Вау. Окей, в любом случае, — она поправила пояс платья, посмотрела через плечо, помахав телохранителям. Она обменялась громкими фразами на корейском; Джесси распознал слова «MEKA», «кролик» и «все мои штуки». Рядом с ним Ханзо отступил назад, слегка ошеломлённый.       — Хорошо, они сказали, что скоро привезут мою детку, — сказала она, поворачиваясь обратно. — Так я зову свою MEKA, она мне как детка. Уинстон сказал, что я получу комнату, она где-то рядом? У меня до фига вещей с собой, — Хана выдохнула, оглядывая стены ангара. — Боже, это правда клёво. Чувствуется настоящее лето. Такое жаркое! И я вижу комнаты для тренировок? Мне нужно увидеть, насколько проблемными они станут для моей малышки внутри и снаружи, в целом, она требует немного побольше пространства…       — Притормози-ка, — МакКри поднял механическую руку. — Не так быстро, мэм.       — Он назвал меня «мэм»! — пропищала она, лучезарно глядя на Джесси. — У тебя есть лошадь? Её зовут Сильвер? — и затем, отмечая Миротворец в кобуре и сияя: — Эй, дай посмотреть твою пушку!       — Постой, — Джесси отошёл назад. — Не хватай чужое оружие, это опасно. К тому же, не очень вежливо.       — Пш, — Хана закатила глаза. — Ты же знаешь как стрелять, верно? Из пушек намного больше этой.       — Давайте сопроводим вас в ваше жильё, мисс Сонг, — выступил Ханзо. Он звучал нежнее, чем Джесси ожидал.       — О-о-окей, — Хана моментально покинула свою свиту. Она проскользила за Ханзо, бросив на МакКри хитрый взгляд. Посвистывая впереди начальную мелодию из «The Good, the Bad and the Ugly».       — Очень мило, — МакКри закатил глаза.       Как тогда, Лусио заставил его чувствовать в Китае: немного по-дурацки.       Агент D.Va появилась в системе под ID 3945_85. Она непрестанно задавала вопросы в процессе: как назначаются номера ID? Кто был «агентом 01»? Может ли она однажды быть переназначена на этот номер, если выиграет достаточно битв? Как Афина определяет её боевой профиль, и как она получила такой приятный голос? Она гречанка? Есть ли у неё возможности стримить? Важно: есть ли на базе оптоволоконный интернет? Когда ланч? Что на ужин? Может ли кто-то из команды говорить на корейском? Когда она встретит милого ангела, большого рыцаря и клёвого киборга-нинздю?       — Блин, она перчинка*, — выдохнул МакКри во время практики с Ханзо во втором полигоне. — У неё рот шириной в милю и скоростью сотню миль в час.       — Наконец-то у тебя появилась конкуренция, — Ханзо приготовился к выстрелу.       — Она уже говорит провести что-то вроде видео-игрового турнира. Лена и Лусио на грани обезуметь.       — Она приспособится к команде после нескольких тренировок. С нашей тактикой, переключающейся на удар против оперативников «Когтя», ей нужна будет тотальная сосредоточенность.       Джесси прострелил двоих тренировочных ботов, по три пули на каждого.       — Даже толком и не знаю, что думать насчёт посылания девятнадцатилетней прямо против «Когтя».       — Не был ли ты далёк от её возраста, присоединяясь к «Blackwatch»? И перед этим: «Deadlock»? — лучник опустил лук.       — Я всё ещё был ребёнком. Просто то, что я по уши увяз, не значило, что я не был ребёнком.       — Она одарённый солдат. Она определённо не ребёнок.       — Что ж, что ты делал в девятнадцать, в таком случае? — Джесси сжал сигариллу между зубов. — Играл в видеоигры? Выбирался с друзьями?       — В её возрасте я был восходящим мастером клана. Я уже превосходил лучших воинов Шимада-gumi. Многие из них были моими родственниками. Многие не переживали быть превзойдёнными. Помимо этого, я убил бесчисленное множество врагов семьи и их союзников. Это был год, когда я наблюдал сделки и обмены, управляясь с бизнесом под руководством моего отца. Всё это в течение моего третьего года в университете, — Ханзо снова прицелился, выстрелил, попав цели прямо в красный сенсор. — Я был драконом. У меня не было времени быть молодым.       МакКри вспомнил фото Ханзо из интернета, с его надменным лицом и пронзающим взглядом. Он проверил на вес Миротворец и подумал: может, ни у кого из нас.       Он говорил ему об убогих апартаментах, о нищих жрецах Богоматери Гваделупской, бросающих религию ради ТВ-вестернов и блестящих револьверов. О красных каньонах под голубыми небесами, песчаных укрытиях в ущелье. О кабанах и гремучих змеях. О роудраннерах, бип бип. Складывающийся стул над его головой, опускающийся вниз, бэнг, бэнг. И затем, как смена канала: Женева. Швейцарская штаб-квартира в снегу. Серебристый силуэт аэробуса, скользящего над Альпами. «Blackwatch». Плохой сон, горький кофе. Маленькая девочка, спрашивающая о крылатых черепах на его ногах. Солнце над Илиосом, вторжение с пылающими пушками. Он даже говорил ему о Рейесе, забивающем его, пока из носа не хлынет кровь. Шляпы долой перед пацаном из Санта Фе, он сделал день, у-ра.       Ханзо слушал. Выстрелил снова. Он слышал что-то из этого прежде.       В конце концов, он уступил, с редкой мягкостью Шимада:       — Команда поддержит её, если ей это понадобится.       — Да, думаю, так, — наконец сказал Джесси, перезаряжая оружие. Пытаясь представить резкого молодого Шимада с интернет-фото, побивающего девятнадцатилетнего его в раунде «MEKA Gear Solid».       Ангела записала его на утреннюю встречу для проверки протеза. Он миновал Бриджитт на выходе из медпункта, несущую кружку кофе Райнхардта. Она подняла чашку с весёлым «полдень!».       — Детка, ещё даже девяти нет, — рассмеялся он, похлопав её по плечу.       — Да, но это твоя коронная фразочка! — посмеялась в ответ Бриджитт. — Слушай: если часы показывают 12:00, в каком бы длинном пути мы ни были, Райнхардт всегда скажет это громко. Поднимает нам дух. Всегда где-то полдень.       В медпункте Джесси присел на смотровой стол. Он снял шляпу и закатал рукав.       — Можешь поверить, что она до сих пор следует за ним повсюду? Спустя все эти годы, она до сих пор стучит молотом с этим старым бакланом.       — Я пыталась отговорить её от этого, — сострила Ангела, подкатывая стул ближе. Она вытянула руку Джесси, опустила лампу, осмотрела. — Иногда я думаю, что она такая же адреналиновая наркоманка, как и он сам.       Её прогнозы были мрачными. Повреждения в мускулах руки привело к неправильному соединению в локте; покрытие проржавело; ещё больше тяжёлого стресса для запястья и оно может сломаться. Ему нужны были ремонт, замена, хирургия. Более того: его кровяное давление повышено. Он потерял несколько килограмм (что она расценила, как настоящий подвиг), но его содержание глюкозы не врало.       — Меньше этих зефирно-сахарных пирожных, больше воды и витаминов, — сказала она, водя стилусом по планшету. — И, как обычно, я должна написать рекомендацию…       — Дай-ка угадаю, — он почесал грудь. — «Бросить курить».       — И, конечно, ты проигнорируешь это…       — И ты будешь писать это в следующий раз, когда я окажусь здесь, — закончил он, опуская рукав. — У тебя есть определённые сроки, когда ты хочешь провести операцию?       — Уинстон планирует нашу следующую расследовательную миссию где-то в ноябре, — Ангела отбросила прядь волос с брови стилусом. — После этого переходим к нападениям. Мне нужно заказать новые детали и синтезировать несколько других. Тебе нужно будет несколько недель для восстановления, и ещё несколько после этого, чтобы приспособиться, — она открыла календарь на планшете. — Давай наметим на шестое ноября. Ты можешь пропустить несколько атак, но поправишься к праздникам.       — Счастливого Рождества мне, — оскалился он. — Более блестящая, более крутая металлическая рука.       Они поговорили немного дольше, сначала с обычной нежностью встретившихся друзей. Постепенно разговор становился серьёзнее. Сибирь продолжала беспокоить её; она пересмотрела скудные футажи атаки Жнеца и мучилась кошмарами несколько дней после. Она была одержима до мозга костей убеждением, что он и 76 не один и тот же человек; её разум настаивал на этом, не важно, что бы Ханзо «Брюзгливый Зануда» Шимада ни говорил об этом. Так или иначе, он мог бы быть Джеком Моррисоном, избегающим скверную судьбу: но она знала больше. Она хотела, чтобы это был он — очень хотела, больше, чем чего-либо. Ангела признавала это. Но Райнхардт был прав. Если Джек выжил, не был бы он здесь? Не вернулся бы он, чтобы вести их снова? Какой Моррисон бы допустил рост нового поколения героев, делающих мир лучше, без него?       Джесси бы хотел иметь ответ. Он не мог избавиться от чувства, что картина неполная. Она скрывает что-то, всё ещё; он мог разглядеть это в её лице. Как она смотрела на свой планшет — нежно, трепетно, почти виновато — с этим круглым, гладким ликом, который не постарел ни на день за эти шесть лет. Он слышал секреты в нотках её мелодичного голоса, слабые, как её старая уверенность: герои никогда не умирают.       Ему это не нравилось. Ханзо бы это понравилось ещё меньше.       Они свернули разговор на более ярких деталях: очередная ночь караоке на носу. Она ожидала увидеть его там. Джесси пожал плечами, весело соглашаясь, не давая обещаний, что сможет уговорить Ханзо прийти.       Что напомнило ему.       — Эй, прежде чем я пойду, — пробормотал МакКри, натягивая шляпу. — Есть маленькая просьба.       — Конечно! Продолжай.       — Э-э, — МакКри оглянулся по сторонам. — У тебя тут есть халявные штуки, валяющиеся без дела?       — Халявные штуки, — повторила Ангела, наклоняя голову в недоумении. — Ты имеешь в виду, типа, дополнительные медицинские припасы?       — Ага, — Джесси зацепил пальцы за пояс, пожимая плечами. Застенчивый школьник. — Ну, ты знаешь. Халявные штуки. То, чем ты не пользуешься. Штуки, которые ты даёшь пациентам, которым они нужны в их свободное время.       — Тебе нужно конкретизировать, какие такие «халявные штуки» ты ищешь, — ответила она. Ангела прошла к шкафчику, открыла дверь, оглядывая содержимое. — Ты имеешь в виду бинты? Аптечка? Перевязки? — Она оглянулась через плечо. Лукаво. — Аллергологические медикаменты?       — Не, знаешь, что, не хочу напрягать тебя.       — Джесси, пожалуйста, — Ангела бросила ему пронизывающий взгляд: разве мы не старые друзья? — Что тебе нужно?       Он втянул плечи, выдохнул, перемялся с ноги на ногу. Наконец, напряжённо-тонким голосом:       — Резинки?       Бледные брови Ангелы взметнулись вверх. Ох.       — Если это хлопотно, тогда не волнуйся об э…       — Нет-нет-нет! — она суетливо поспешила к ящику, цокая каблуками, успокаивающе подняв руку. — Нет-нет, не волнуйся, — беззаботный смешок. — Здесь. Посмотри здесь. Бери всё, что тебе нужно, — выдохнула она, поправляя волосы. — «Халявные штуки». Честно! Ты заставил меня волноваться, я уже подумала, ты попросишь больше снотворного.       Джесси сгрёб всё, что ему было нужно, дотронулся до шляпы и вышел. Он закурил сигариллу на тротуаре снаружи медпункта, чтобы унять нервы.       Бесполезно, думал он. Теперь они определённо заговорят. Он обдумывал знающий взгляд на её лице, которым она проводила его: премудрой кошки, что добыла сливки.       Волна жары закончилась в середине октября. Торбьорн закончил работы над турелями как раз во время созревания урожая в его саду. МакКри помогал ему; они тащили в столовую грязные ящики, полные овощей. На полпути сооружения сандвича с томатом, Джесси раскрыл непростительный акт воровства: кто-то слопал последний лунный пирожок. Хана пролетела мимо, стащив пакет чипсов и содовой; она остановилась, когда он спросил, призналась, извиняясь смехом. Это было вкусно, ответила она ему — определённо того стоило. Она загладит свою вину, пообещала она, подмигивая через плечо прежде, чем пропасть из виду.       — Она ещё и поржала над моим сандвичем, — ныл позже Джесси тем же вечером, куря сигариллу возле открытой форточки. — Мелкая говнюшка набралась смелости сказать мне, что просто есть хлеб с томатами — гадко.       — Это не звучит очень аппетитно, — отозвался Ханзо из кресла у консоли, изучая вещи, которые пришли в заказе вместе с его плитой.       Джесси решил отыграться шуточкой над обычным завтраком лучника из яиц и nattō* на рисе, запах которых он не выносил, не смотря на то, как бы ни пытался вселить в него смелость Ханзо.       — Да? Ну, ты-то что знаешь.       — Я вижу, ты получил небольшой опыт о том, как большинство девятнадцатилетних демонстрируют свою признательность.       — Думаю, нет.       — Ты нравишься мисс Сонг, — Ханзо развернул рубашку с воротником, проверяя прочность швов. — Она посчитала тебя дружелюбным и податливым. Она предполагает, что ты слишком добродушный для ответного удара, возможно, даже нежный, поэтому она шутит над тобой для большего развлечения. Ты всегда реагируешь, поэтому она продолжает провоцировать тебя. Чем дольше ты будешь клевать на эту наживку, тем больше она будет тебя дразнить, — он откинул ленту с плеча. — «Того стоит» — фраза, которую соревнующиеся игроки постоянно используют.       — Что ж, спасибо, дорогуш, — Джесси взъерошил волосы. — Не знал, что ты задрот.       Ханзо опустил рубашку, аккуратно сложил и положил рядом.       — Всегда пожалуйста.       МакКри заканчивал сигариллу, выпуская дым, закрывая окно и покрался через комнату. Подобно гончей, он прижался к боку Ханзо.       — Расскажи мне, внимательные глазки, о других твоих ассасинских штучках.       — О чём? О тебе?       — Ага, — МакКри массажировал его плечи, разминая своды мышц на основании шеи.       Ханзо сразу же поддался прикосновениям, наклонив голову. Он откинулся на кресло, бормоча:       — Зачем?       — Потому что ты ржал над моим сандвичем, — и затем, растягиваясь в улыбке, опускаясь до мурчания в его ухо: — Что-нибудь пошлое в этот раз.       — МакКри, — Ханзо закатил глаза.       — Будь милым, сладкий, люди были грубы со мной сегодня.       — Поэтому ты подкупаешь меня восхвалять твоё нелепое мужское достоинство?       — А? — Джесси поднял брови.       — Я об этом не заикался.       — Оу, нет, теперь ты должен сказать мне. Не можешь же ты меня оставить вот так.       — Тебе полезно немного.       — Хан-зооо, — протянул Джесси; Ханзо фыркнул; игриво отмахнулся от стрелка. Джесси наклонился к нему вплотную. — Тебе лучше сказать, или я запою. Я проору тебе кантри прямо в твоё милое ушко.       Это сработало. С грубым вздохом, Ханзо обхватил его лохматое лицо. Он сжал его щёки и прошептал:       — Оно большое, нескладное, и слегка загибается влево.       Джесси издевательски вдохнул, вытянув губы, слегка сжатые пальцами Ханзо. Он пропел кривым сопрано: «оо-оох, почему, я никогда!»       Ханзо наклонился, поднял вещи, направляясь к шкафу. Он открыл пустой нижний ящик и сложил рубашки.       — Как и остальная часть тебя.       Ночь караоке превратилась в громкий, полный смеха спектакль в комнате отдыха после общего ужина. Лусио и Хана стали ведущими; Ангела и Мэй Лин объединились для дуэта «Manic Monday»*; Райнхардт подначивал всех завывать во время серенады Бриджитт «The Safety Dance»*. Джесси подхватывал общий хор на «The Proclaimers» и Билли Джоеле, заканчивая общими завываниями «Africa»*. Хана гордо заявила, что присоединилась к крупнейшей на этой планете группировке придурков.       Ханзо наблюдал рядом с Генджи, учтиво отказавшись участвовать. Зенъятта смотрел из дальнего угла, помня о соблюдении дистанции от Торбьорна и старшего Шимада. Сатья не пришла. МакКри словил намёк на её появление и нерешительный уход со взглядом в их сторону. Когда он оглянулся снова, она пропала.       — Я пригласила её, знаете, — сказала Хана. Она села между Ханзо и МакКри на диване, пока была очередь Лусио; Ханзо позволительно расслабился, почти терпимо по отношению к её жизнерадостному присутствию. МакКри не мог избавиться от чувства, что она сделала это намеренно. Маленький трахообломщик. — Ну, ту леди из «Vishkar». Я говорила ей, что она может прийти. На деле, я не ожидала, что она покажется, но я пригласила её.       — Зачем? — раздражительно вставил Ханзо.       — Потому что она здесь? Я имею в виду, почему я не должна была? Это было бы грубо, если бы я не пригласила, — она предложила пачку воздушных конфет с клубникой Джесси. — Она казалась норм. Ну, типа, я не знаю почему Лусио она не нравится, но она никогда не была со мной грубой. Она вроде тихая. Ещё, её макияж идеален каждый раз, как я вижу её. Конечно, вы-то, мальчики, определённо об этом не паритесь, но я — да.       — Тебе бы быть осторожней, — сказал Джесси, соглашаясь на сладкое. — С ней тут в какой-то степени напряжёнка. Более, чем только у Лусио. Мы как-нибудь перескажем тебе потом.       — Ох. Окей, — прочавкала она с набитыми щеками. Как хомячок. — Так, типа, я не должна приглашать её куда-либо?       Ханзо потянулся к её пакетику и отломил кусочек конфеты.       — Делай, как пожелаешь. Продолжай ожидать, что она не появится.       Джесси убирался в комнате отдыха после того, как все разошлись спать. Он поправил мебель, собрал мусор, убрал посуду, собрал остатки, подмёл. Он не припоминал, когда в последний раз видел столько банок из-под содовой, собранных в одном месте.       Ханзо показался в дверях.       — Ты всё ещё здесь.       Джесси посмотрел на него. Улыбнулся, почесав шею, постукивая механическими пальцами по рукоятке метлы.       — Оу, извини, дорогуш. Подождёшь меня, пока я не закончу?       — Да. Позволь помочь тебе.       — Спасибо, сладкий, — он подметал пол широкими размахами. — Прямо как в старые времена, с такими ночами, как эта.       — Правда?       — Ага, мы временами развлекались так в старой штаб-квартире в Женеве. Маленькие тусовки вместе между миссиями. Для коллективизма, иногда. Или просто выпустить пар, — он достал пару кусочков конфет, завалившихся между диванными подушками. — Ели гадкую еду, проматывали время, пытались вывести мозги из режима миссий.       Ханзо вытер липкое кольцо, оставленное банкой из-под содовой, с караоке.       — Веселились.       — Ага. Целая куча веселья, — Джесси заметил, как Ханзо изучал цифровые кнопки караоке. Он остановился, косясь на него. Вспышка дежа вю. — Было бы здорово услышать от тебя песню.       — Я не пою, — фырканье.       — Вообще?       — Нет. Талант, которым я не обладаю, и которым не желаю обзаводиться.       — Мне трудно принять это, милый. У тебя очень милый голос, — протянул Джесси, сметая кучу мусора.       Ханзо лениво просматривал панель песен.       — Жаль. Тебе придётся просто поверить мне.       Джесси перестал подметать. Он приподнял плечи. Опустил.       — Как насчёт танцевать?       — Что насчёт этого?       — Ты можешь танцевать?       — Конечно, — гордо фыркнул Ханзо. Затем, с опаской: — А ты можешь?       — Ты чертовски прав, могу.       — Действительно танцевать.       — Да!       — Не степпинг или Макарену.       — Подлинный товар, сладкий. Я брал уроки. Полный комплект, — просиял Джесси. Он прислонил метлу к стене. — Иди сюда. Дай показать тебе.       Ханзо помедлил. Он отошёл от караоке; оглянулся, с опаской оглядывая холл.       — Уже поздно, любимый, здесь никого, — Джесси пересёк комнату, медленно, но настойчиво.       — Кто-нибудь может ещё не спать.       — Не нервничай, никто не увидит, — он щёлкал по списку песен одной рукой, второй беря Ханзо за руку. Джесси отпустил, когда он подался назад. — Серьёзно, сладкая горошинка. Здесь только ты и я.       — Закрой дверь, — наконец, сказал Ханзо.       Головокружительный трепет ворвался в кровь Джесси.       — Конечно, дорогуш.       — Спасибо.       Они закрыли дверь, отодвинули столы, заняли позицию вместе. Ханзо выбрал первую песню: какой-то лёгкий, ритмичный синт-джаз из 2030-х. Джесси никогда не слышал этого и не мог найти ритм без вокала; он наступил на ногу Ханзо и заслужил лёгкий удар в голень.       — Следи за ногами, — шикнул Ханзо. — Дай мне вести.       — Почему я не могу вести? — затем, дерзко: — Давай другую песню. Не хочу наставить синяков на твоих милых лодыжках.       Они перестроились под более медленный ритм, плавно передвигаясь, передавая лидерство. Джесси знал трек, становился нежнее из-за него, выбрав его с целью: древняя баллада о дураках, торопящих события. Более столетней давности к этому моменту, каким-то образом всё ещё звуча, как из музыкального автомата. Любовная легенда. Король рок-н-ролла. Ханзо нахмурился. Он знал достаточно из Элвиса, но не был знаком с этой песней. Дважды они случайно задевали друг друга коленями; Джесси не попал в ритм и споткнулся, натыкаясь на диван, опуская подбородок. Он приложился к брови Ханзо: наполовину поцелуй.       — Чёрт, ты не шутил, — усмехнулся он. — Ты и правда знаешь, как танцевать.       Ханзо прижал руку к талии Джесси.       — Подойди ближе.       — Что ты сказал? — бездыханно напрягся Джесси.       — Двигайся. Иди сюда.       — Ох, милый, я сделаю что угодно, чтобы быть ближе к те…       Слишком быстро. Он должен был предугадать. Ханзо наклонил его. Джесси застыл, неготовый к падению. Он издал звук напуганного кролика. Ханзо подтянул его обратно. Смеясь, низко и открыто.       — Нелепо.       Джесси выпрямился, хватаясь за него; голова кружилась. Он всё ещё пошатывался после резкого падения.       — Иногда я удивляюсь, переставал ли ты вообще издеваться надо мной.       — Может быть. Может, нет.       — Может, я хотел бы, чтобы ты просто был прямым со мной хоть раз.       — Правда?       — Ага, — Джесси напрягся, чувствуя лёгкое покалывание внутри. — Пожалуйста.       — Ладно, — пробормотал Ханзо.       Его сердце подпрыгнуло к горлу.       — Ты серьёзно?       — Даю слово.       Его пробрала дрожь. Наконец-то.       — Всё это «быть вместе». Тебе нравится это, верно?       — Нравится.       — Тебе бы не нравилось, если бы я не нравился тебе.       — Не нравилось бы.       Он взволнованно раскраснелся, чувствуя вставший ком в основании горла.       — Ты когда-нибудь слышал фразу, «достать луну с неба»?       — Нет, — Ханзо помотал головой. — Это одно из твоих техасских выражений? Джесси посчитал, что он целенаправленно запутывал его.       — Это южное выражение, да. Оно значит, «я сделал бы для тебя, что угодно».       — Сделал бы?       — Чертовски уверен, что сделал бы. Тебе бы стоило это знать. Ты спас мою жизнь. Я бы спас твою. Я бы спас твою тысячу раз подряд. Если бы ты сказал отыскать источник виски, я бы приступил в понедельник*, — он вдохнул и почувствовал боль; Джесси закрыл глаза и подумал: к чёрту это, — Ты — звёзды, сияющие надо мной, Ханзо. Ты — яркая луна на моём небе.       Они остановились. Трек поменялся. Ханзо скользнул к нему, ощутимым весом. Он оглянулся через плечо. Дверь всё ещё закрыта. Никто не смотрит.       Он поцеловал его раз. Затем второй, так же мягко. Они закончили убираться, выключили свет и направились в комнату.       — Джесси, — тихо выдохнул он позже, когда они засыпали под одеялом. Стрелок дремал; внезапно он проснулся.       Они повернулись и подвинулись. Он отодвинулся; Ханзо притянул его ближе, крепко прижимаясь и нежно прижимая руку к его подбородку.       — Что? — слабо прошептал он, чувствуя, будто внутренности превратились в воздух.       Ханзо повторил это как выдох. Два звука, лёгкие и сонные:       — Джес-си.       Лусио скользил по ночи в наушниках. Он проехал ангар, обогнул пусковую платформу, вернулся обратно через грузовой отсек. Погода была светлой и тёплой. Над ним расстилалось чёрное атлантическое небо, размытое слабым оранжевым, словно расползающаяся эмаль, оттенком на горизонте. Было почти два ночи; он не мог спать. Это случалось часто. Он слушал бразильский фолк своей мамы, пока его разум и тело не начинали сдаваться.       Он увидел это уголком глаза: кристально-голубое, тонкое свечение в темноте. Сияющий свет возле тротуара коммуникационной башни. Лусио скользил по треку для дронов, сняв один наушник, опустив руки в карманы своей худи. Он подбирался ближе; он видел это отчётливее; он остановился. Вот она.       Маяк блеснул лимонно-жёлтым пульсом.       Сатья сидела, скрестив ноги и прислонившись спиной к стене. Два котёнка гнездились в её ладонях; другие бегали между её колен. Её рука мелькала, как если бы она ставила турель. Голубой свет дрожал в акселераторе её ладони. Котята преследовали её крошечные конструкции, перескакивая через других малышей, хватая свечение. Она создала игрушечную мышь, цветок в виде колокольчика, ленту звёздочек.       Он слышал её голос в бризе открытым ухом: нежный, голубиный. Болтающий с кошками, смеющийся. Воркующий на хинди: языке, которого он не понимал.

— Конец одиннадцатой главы —