The Wanting Weeks

      Кирью вошёл в аптеку, сопровождаемый звоном колокольчика над дверью. Мужчина за стойкой удивлённо покивал ему, скользя взглядом по его груди. Что ж, слухи и сюда добрались, значит — правда, Кирью пока не мог определиться, было это хорошо или плохо. В магазине было несколько посетителей, но мужчина поднял большой палец через плечо и Кирью прошёл к задней двери. Его кожа начала зудеть, пока он пробирался через заполненную травами комнату.       — Что ж, ты живой, — так поприветствовала его Кавано Хироко, поднявшись с сидения за стойкой и ковыляя к нему, чтобы осмотреть его грудь. Хотя ранение было полностью скрыто его зимней курткой.       Вопрос застрял у Кирью в горле. Он из всех сил старался не говорить его имя в присутствии Нишики, не смотря на то, что оно несмолкаемо проносилось в его голове, так что ему пришлось с трудом его произнести:       — Вы видели Маджиму?       Хироко что-то неразборчиво промычала и ткнула Кирью под рёбра, от чего он сморщился.       — Пожалуйста, садись, я сделаю что-нибудь от боли.       Кирью думал, что он вроде куда-то спешил, но, по всей видимости, не слишком, так как обнаружил себя повинующимся без всякого протеста, пока она возилась над раковиной, копошась в припасах и ополаскивая руки.       — Я начинаю думать, что нет никакой надежды для этого идиота, — выдохнула она, с навыком эксперта хватая ингредиенты со всей комнаты; снимая приборы с потолка напрактикованной рукой и перемещая что-то между неподписанными шкафчиками без единого промаха. — Он жадный человек. Не станет и слушать разумные доводы. Хотела бы я с ним поговорить, но я даже не знаю, где найти его последние дни.       — Я почти убедил его поговорить. Тогда... — сердце Кирью нервно сжало вне ритма, когда он вспомнил. – Я попробую снова.       — Казума-кун. Не тебе делать больше, чем ты уже сделал, особенно, когда это тебя не касается, – она села за стол и аккуратно засучила рукава, после чего начала перетирать ингредиенты в однообразную пасту в ступе. Она трудилась в успокаивающем ритме, туда-сюда. — Мне жаль, что я втянула тебя в это. Так что я бы хотела, попросить тебя отступиться.       — Что? – Кирью моргнул.       — Я так понимаю, что ты здесь по другим делам. Отпуск, разве не так?       — Но...       — Я прожила здесь всю свою жизнь. В Киото множество прекрасных мест, и я была бы рада, если бы ты их повидал, — она обмакнула морщинистые пальцы в пасту и перетёрла, затем добавила ещё вязкой жидкости. – А сделать это ты можешь только живым.       Кирью сидел без единой тени ответа. Где-то в глубине он принимал, что она права. Он не должен был быть замешанным с самого начала. По факту, его и отправили в срочном порядке в Киото, чтобы не стать замешанным.       — Горо-кун сказал, — она остановилась, прищуривая взгляд на потолок, как если бы в точности пыталась перефразировать то, что было сказано. — Тебе нужна помощь с расслаблением. Ты слишком много выкладываешься и ничего не оставляешь для себя. Это восхищает, бесспорно, но зачастую не настолько необходимо. Ты измотаешь себя, если ты не найдёшь способ восполнять то, что отдал. Ты немало постарался для меня, позволь отплатить тем же.       Хироко зачерпнула немного бальзама ложкой и постучала ей по горлышку небольшого кругломого бутылька, повторяя действия, пока тот не наполнился.       — Вот. Втирай вокруг раны. Это успокоит боль и уменьшит шрамы. Можешь использовать по нескольку раз в день, если будет нужно.       Кирью принял с благодарностью, но он ощущал чуть ли не физический дискомфорт от её слов. У неё не было ничего, кроме хороших намерений, но всё, что они в нём побуждали, так это неповинную позицию.       То же бунтарское чувство возникало у более молодого него, когда Казама отклонил его просьбу присоединиться к якудза, что прожигало его внутри. В перспективе возраста и времени, теперь Кирью понимал, почему Казама желал, чтобы он остался в школе, нашёл честный заработок вдали от опасностей и вёл нормальную жизнь, которую не мог он сам. Но Кирью вовсе этого не желал. И он присоединился, заставляя Казаму переживать о нём на каждом повороте, на котором он спотыкался, пока пробирался через преступный мир. Становясь сильнее, но и сильнее ощущая вину перед ним, приглядывающим за ним на каждом шагу.       И вот он снова рассматривал подобный поступок, даже после того, как пообещал себе быть менее эгоистичным. Удушающая хватка на его собственных желаниях соскальзывала всё его пребывание в Киото, и снова взять её под контроль казалось чем-то экстремально сложным.       Кирью резко встал с назойливым чувством что-то сделать. Может, он заглянет на склад или поспрашивает о доме, где его держали в заложниках.       — Казума-кун, я и повязки могу сменить, если ты сядешь обратно, — Хироко снова ополоснула руки.       — Всё в порядке. Лекарство более чем щедрый жест.       — Ты менял повязки сегодня?       — Нет, — он не менял их вовсе. Не хотелось видеть это лишний раз.       Она уставилась на него взглядом, который на мгновение заставил его опуститься обратно на стул, скидывая пальто и рубашку.       — Я хочу, чтобы ты пообещал мне оставаться в стороне, — сказала она внезапно, выпрямляясь перед ним во весь рост и вглядываясь в него острым взглядом матери, которая ощущала неповиновение в воздухе. Кирью опустил глаза в пол. — И если ты не можешь этого сделать, тогда ты должен сказать мне, почему ты считаешь должным продолжать в это вмешиваться.       — Мне нужно вам помочь.       — Нет, не нужно. Я, может, и стара, но у меня ещё хватает тузов в рукаве. То, что ты изначально оказался в это впутанным, было случайным поворотом судьбы. И я прошу тебя отступить. Не так уж благородно продолжать делать то, что я тебя попросила не делать.       — Мне нужно помочь Маджиме, — ответил Кирью, когда уже закралось раздражение, потому что он не хотел вдумываться, что в чём-то она была права. Она освобождала его от обязанностей, с которыми он сам ей навязался.       — У него есть инстинкт убийцы, которым ты не обладаешь. И он придерживается подлой сделки. Он отлично справится и без тебя.       И в этом она тоже была права. На деле, он бы отлично справлялся без Кирью с самого начала. По крайней мере, у него ещё было бы оружие, и можно было бы обойтись без остального, последовавшего за его исчезновением. Кирью чувствовал, как ногти впились в ладони. Он осознавал, что он снова прятал свои собственные нужды под обличьем чьих-то чужих.       — Я хочу помочь Маджиме, — сказал Кирью, поднимая голос. — Я хочу... найти его. Чтобы мы могли поговорить, или подраться, или... что угодно ещё, помимо этого. — Кирью прикусил язык, собирая себя с мыслями. – Это не для него. И не для вас. Это для меня.       Хироко издала протяжное «хм-м» и покивала в размышлениях.       — Ну, это уже ближе к правде, кажется. Пока ты честен с собой.       Он был, наконец-то.       — Так вы видели его? — Кирью поднял на неё взгляд.       На какой-то момент воцарилась тишина. Она изучала его.       — Да, — уклончиво ответила она, и, если она и колебалась, то он мог проследить это в том, как она сматывала и разматывала бинты в руке, будто взвешивая решение. — Он сказал мне послать тебя прочь, если ты объявишься.       Кирью моментально подорвался, сканируя дом. Он осмотрел комнаты вверх по лестнице, чувствуя тремор необъяснимой уверенности. Он оглянулся на Хироко, на загорелом лице которой появилось хмурое выражение. Затем она направилась из подсобки в основное здание магазина и махнула на него рукой в жесте разрешения.       Сердце ускорило ритм, позже он не мог вспомнить, как вбежал на лестницу или открыл дверь, только то, когда его глаза нашли фигуру Маджимы, лежащего в темного занавешенной комнаты. Частично освещённый светом, падающим со стороны Кирью, который теперь создавал тень, лежал, свернувшись в постели.       Маджима хмуро приподнял голову.       И уронил обратно с раздражённым вздохом.       — Ебучая бабуля.       Кирью плотно закрыл за собой дверь.       В три с половиной шага преодолел дистанцию между ними. Маджима приподнялся как раз в момент, когда Кирью схватил его плечи, оглядывая на предмет крови, которую видел в последний раз, когда ещё мог хорошо видеть. Что, если признаться, выглядело далеко не хорошо и тревожно. Кирью с опозданием осознал проблему.       — Ты в рубашке, — на нём была чёрная рубашка с длинными рукавами, скрывавшая его шею, и от этого он выглядел ещё более худым.       — А ты нет, — съязвил Маджима.       Кирью озадаченно опустил взгляд, осматривая себя. Застарелая кровь, запятнавшая его бинты ржаво-коричневым.       — Ты ранен? — спросил Кирью, ослабляя хватку, когда Маджима начал сопротивляться.       — Нет, потому что ты — да.       — Я в порядке.       Маджима бросил на него настолько агрессивно обжигающий взгляд, что Кирью, в в кои-то веки, решил взять свои слова обратно, которые отдавали ложью.       — Бывало и лучше. Болит.       Напряжение Маджимы спало до обычного уровня. Он потёр обеими руками лицо, в том числе и под патчем. Кирью осознал, что он мешает, так что он опустился на кровать, пресекая все свои вопросы. Маджима свесил ноги с края постели, выглядя, будто его избивали не только снаружи, он и изнутри.       — Этот твой бро должен был забрать тебя обратно в Токио, — простонал он, потирая щёки и роняя руки обратно на колени.       — Я бы не уехал.       Маджима издал безразличный звук, но Кирью мог отчётливо слышать его учащённое сердцебиение с места, где сидел. Второй по громкости звук в комнате после тишины.       — Я пытался оказать тебе услугу.       — Спасибо. Но я сделал свой выбор. Я только что его проводил.       — Всё, что я пытаюсь делать, заканчивается катастрофой, — Маджима облокотился на колени, подпирая голову руками. — А ты заставляешь это выглядеть вот так просто.       — Это не катастрофа. Ты спас мою жизнь.       — Я подставил её под угрозу перед этим.       — Ты не просил меня выпрыгивать перед тобой. Это было моим решением.       — Агх. Блядь, — тощие пальцы Маджимы скользнули сквозь волосы и крепко сжались.       Кирью ощущал, как гордость Маджимы перевешивала его нужду в комфорте и счёл его в недостатке. Поэтому он тяжело опустил руку на его загривок. Ему проще было понимать Маджиму, когда его рука касалась него — так он мог чувствовать напряжение в его мускулах и как он боролся с желанием расслабить плечи. Они просидели так достаточно долго, пока Маджима приходил в себя, а Кирью перебирал то, что хотел сказать первее.       — Говорил тебе, что это произойдёт. Говорил же.       — Ага.       — Сказал прямо тебе в лицо, и ты всё ещё не послушал. Притащи меня на ёбаную лотерею! Обмотай шарфами и заставь грабить туристов, я могу видеть чёртово будущее. Парни как ты выхватывают потому... — он запнулся, поперхнувшись воздухом, что они оба старательно проигнорировали. — Потому что хреновый из тебя пай-мальчик. Помрёшь молодым.       Кирью скользил большим пальцем по выступу его позвоночника под рубашкой.       — Не планирую, — это было глупой вещью для обещания, но он пообещал всё равно, не слишком задумываясь. — Если только ты не поможешь в один прекрасный день.       После парализующей тишины Маджима поднял голову и уставился на него с внезапным проблеском новой идеи. Это было особенно интенсивно, потому что она могла просвечивать только через один глаз, хотя выглядело так, будто она просачивалась через каждый его дюйм, еле сдерживаясь под кожей. Кирью обнаружил в себе желание срочно найти что-нибудь, за что можно было держаться.       — Ты не планируешь, — сказал он на повышенных тонах. Он поднялся на колени с гладким движением змеи, резко приближаясь лицом к лицу Кирью. Поднимая руки, чтобы схватить его лицо с обеих сторон слишком уж крепко, вдавливая его назад достаточно, чтобы нависнуть над ним. — Всё верно, ты не планируешь.       — А-ага, — он надеялся, что звучит это более уверенно, чем ощущается. Намёк на улыбку закрался в уголки рта Маджимы, только небольшое движение вверх его снова аккуратно ухоженной эспаньолки. Проблеск света из пробела между штор лёг на его лицо охрово-золотым, задерживаясь в шторме его глаза. Напряжение между ними натянулось, как верёвка, держащаяся на последней ниточке.       — Потому что только мне можно тебя убить, — низко выдохнул Маджима.       Кирью нервно сглотнул.       Он не был уверен в том, что отражало его выражение лица. Мышцы его живота напряглись в попытке превозмочь непривычной угол наклона, кулаки были сжаты, а сердце ритмом отдавало болью в груди. Он не был напуган и не собирался отбиваться, даже если его утверждение требовало обеих реакций. Маджима говорил абсурд с таким убеждением.       Пальцы Маджимы впились в мягкую кожу под его челюстью. Его набирающий обороты смех разгонял уныние с силой огнемёта, опаляющего шторы с целью увидеть солнце. С такого близкого расстояния эффект был достаточно устрашающим.       — Конечно! Это так просто, — он толкнул его лбом, чтобы позлорадствовать, с широко раскрытым глазом и голосом, пронизанным веселья. Снова знакомым. Как тогда, когда они натыкались друг на друга на улицах Камуро-чо. — Мужик, у тебя правда там припрятана одна или пара хороших идей, тебе стоит делиться ими почаще.       — Ах, — всё, что Кирью смог преподнести в качестве ответа, пока Маджима осматривал его сверху вниз. Какая-то новая собственническая нотка буквально пульсировала в нём.       — А с этими что? Они выглядят так же, как в тот раз, когда я последний раз тебя видел, — Маджима нахмурился, ощупывая бинты.       — Это потому что я их не менял, – Кирью, всё ещё оправляясь от прежних заявлений, ответил потерянно.       — Идиот. Что ты будешь делать, если будет заражение? — проворчал Маджима, хватая пиджак и неловко вставая.       Кирью оценил, что толчок, с которым он усадил его на стул на нижнем этаже, был достаточно нежным. Кирью посмотрел на припасы, подозрительно оставленные на столе.       — Ты уверен, что достаточно квалифицирован для такого?       — Это разве настолько сложно? — Маджима раскатал марлю с ловкостью исполнения магического трюка.       — И ты уже не болен? — у Кирью заканчивались предлоги, а Маджима уже разматывал сего быстрыми движениями, которые отдавались ноющей болью. Маджима остановился, отошёл помыть руки, и затем продолжил работу движениями, которые никак не отвечали переживаниям Кирью.       Прохладный воздух наконец коснулся его повреждённой кожи. Кирью предоставился шанс посмотреть на рану впервые, немного изгибаясь для лучшего обзора. Выходное отверстие на груди напоминало маленький кратер на луне, или кольцо жерла вулкана. Кожа вокруг тёмного пятна свернувшейся крови блестела, была приподнятой и распухшей. Тёмный пурпурный синяк расходился от эпицентра, и прямо под ним тонкий, но глубокий порез, схваченный швами. В общем и целом, след от пули был всего лишь маленькой отметиной на его теле. Но практически стоил ему жизни, и причинил немало переживаний людям вокруг него. И он ненавидел это, яростно.       Маджима стоял сзади него, так что Кирью не мог видеть его реакции, но чувствовал, как воздух потяжелел. Кирью потянулся к антибактериальной мази, но Маджима шлёпнул его по запястью.       — У тебя был шанс.       Кирью шумно всосал воздух сквозь зубы, но уселся смирно, позволив ему продолжить.       Маджима замолчал, сконцентрировавшись. Его прикосновения были осторожными, особенно вокруг кровавых отверстий и, хоть это уже и не должно было удивлять Кирью, насколько он терпелив, оно всё же его удивляло каким-то образом. Пересматривание нескольких лет впечатлений на другой лад было не быстрым процессом, но он давался легче, когда он мог видеть, как на лице Маджимы отразилось едва подавляемое чувство вины, с которыми Кирью не был согласен до самого нутра.       Подумать только, что однажды он отмахнулся от него, как от проигрышного варианта.       Кирью хотел ответить приободряющим прикосновением, но не мог, здесь, в подсобке аптеки, куда мог зайти кто угодно. И он не был хорош в понимании намерений Маджимы, но был экспертом в предугадывании движений. Если он ляпнет какое-нибудь клише по типу «это не твоя вина» или «я бы сделал это снова», тот бы вмазал ему, неважно, раненному или нет.       Промытый, продезинфицированный и обёрнутый чистыми бинтами, Кирью расправил плечи, и бинты улеглись, так, что дышать было легче, чем с предыдущими.       — Спасибо, — он посмотрел вверх на Маджиму, пытаясь не вкладывать тяжесть чувств в слова.       Судя по дискомфорту на лице Маджимы, он не особо преуспел в этой попытке.       — Вы там подлатались уже? — спросила Хироко, ковыляя обратно в комнату, скрипя дверью.       Маджима быстро отпрянул от Кирью, как будто был благодарен этой помехе, поджигая сигарету из пиджака.       — Сдала меня с потрохами, бабуля.       — Ты слопал чашку пудинга, что я припрятала для себя вчера.       Маджима выглядел оскорблённым и потерявшим дар речи. То ещё зрелище.       — Спасибо, Хироко-сан, — Кирью закончил застёгивать рубашку. — Мы вернём ситуацию под контроль.       Хироко глянула на Маджиму, который развёл руками в жесте «Я пытался».       — Казума-кун. Отдохни.       — Дап, Казума-кун, — протянул Маджима. — Это не твоя работа. Вали обратно! Я зайду, когда закончу.       Кирью не мог избавиться от ощущения, что что-то было не так. Он оглядел Хироко, затем Маджиму, и мысленно метался в поиске того, что могло их обоих настроить против него. Маджима волновался о нём, хотя бы это было ясным.       Тем временем, Хироко... Она была в абсолютном балансе. Она дала ему еду, дала лекарства, и не ощущала никакого раскаяния чтобы бросить его, незнакомца, в самый разгар семейного диспута. Это должно быть связано с бизнесом, именно в этот момент она стала агрессивной. И чьи интересы объединяли Маджима и Хироко?       — Шимано что-то сказал вам? — спросил он Хироко, и в тот же момент Маджима подавился сигаретой на заднем плане.       Хироко отреагировала лишь тем, что опустила рукава.       — Он был достаточно откровенен.       — Кирью-чан, давай-ка дома об этом поболтаем, хмм? — Маджима сжал рубашку с силой, намекающей «никаких-больше-вопросов» и выражением, говорящим «я-впечатлён-но-как-бы-блядь». — Я об этом позабочусь, бабуля.       — И того лучше. Не забудь свою мазь, Казума-кун. Горо-кун, оставь рубашку. Если я снова увижу твои соски в такую погоду, нам нужно будет пересмотреть условия нашей сделки.       Маджима выглядел так, будто хотел угрожающе ткнуть пальцем в её сторону, но его инстинкты самосохранения были явно сильнее, так что он ограничился показыванием языка, пока выталкивал перед собой Кирью через заднюю дверь.

※ ※ ※

      — Ну ладно, умник, ты действительно умудряешься выпятить свою жопу, когда это неудобно для кого-то ещё, хах?       Они шли вдоль не слишком оживлённых улиц навстречу безоблачному закату.       — Не знаю, почему это неудобно, если я просто хотел закончить с этим, — Кирью пожал плечами.       — Ты не схватываешь полной картины. В отличие, однако, от меня. В плюс ко всему, с, позволь подчеркнуть, уникальным поворотом «я определённо хочу Кирью-чана неподалёку после всего этого, чтобы он мог вбить меня в асфальт»       Кирью прищурился в его сторону. Прежде он настолько двусмысленно говорил это говорил, что это было настолько же искренне, насколько поучительно. Ощущалось, как узнать название какого-то совершенно обычного цвета очень поздно, в возрасте полноценного взрослого. Внезапно он провёл параллель на протяжении многих лет.       — По крайней мере, думаю, последняя часть уникальна. Надеюсь, уникальна? Да, глянь на всех замешанных в этом, я не собираюсь делиться.       — Я не понимаю.       — Ты знаешь, в тот момент, в ванной, прямо перед тем, как я заруинил тебя для любого другого мужика, когда я упомянул о филиале компании Тсуру Кому в Камуро-чо?       Кирью потёр висок, и Маджима хлопнул его по плечу.       — Заруинил. В любом случае, я думал, это странно, что они не сказали мне об этом. Казалось достаточно уместной информацией, да? И «они» включают в себя Джуниора и его людей, которые, допустим, были крысами всё это время, но более важно, «они» включают в себя моего босса, который должен был знать. Может, даже знал о твоей подставе, и теперь знает, что ты тут здесь со мной.       — И?       — И-и-и, мой босс и я иногда играем в эту игру, охренительно весёлую, когда он посылает меня на задание без упоминания, что я ещё и своего рода наживка. Эта ночь на складе? Я был способом достижения цели.       Кирью непонимающе уставился на Маджиму, пока тот ожидал какой-то реакции. Шумно выдохнул, понимая, что от Кирью её не дождётся, и попытался перейти на более понятные термины.       — Я был разменной монетой. Шимано продал меня Джуниору, сказав, что я объявлюсь раньше времени.       — Шимано... Он бы так с тобой поступил? — Кирью знал, что он был человеком без чести, но раскидываться боевой единицей, непоколебимо преданной и способной, как Маджима, было чем-то сверхглупым.       Маджима обхватил рукой напряжённые плечи Кирью, прижимая ближе.       — Боги, ты милаха, до невыносимости порой. Да, но я не шучу, когда говорю, что это весело — это также его официальный неофициальный способ сказать мне пойти вразнос, только между ним и мной. Я же всё-таки Бешеный Пёс Шимано, как-никак, и он не всегда может контролировать происходящее, когда я здесь, а он нет! Так что мне придётся пойти вразнос, только так он доберётся до своего куска пирога. Если Джуниор поимеет меня, Шимано заключит свою сделку с Джуниором и сбросит меня со счетов, как слишком слабого, чтобы оставаться в живых. Если я поимею Джуниора, Шимано заключит сделку, на которую я уговорил бабулю, что технически не требует наличия Джуниора, и, если она взбесится, он бы ей сказал, что я нарушил приказ. Просто.       Для Кирью это было чем угодно, кроме «просто». Ему никогда бы не удалось понять отношения Маджимы с боссом. Такого рода игры разума были всем тем, чего он надеялся избегать и обходить стороной, продвигаясь выше по рангу.       — Конечно, в этот раз до меня дошло слишком поздно. Немного отвлёкся, знаешь ли, — его рука скользнула по спине Кирью к шее и сжала.       Кирью знал.       — Но! То, к чему я клоню на самом деле, это то, что теперь Дракон Доджимы снова на борту. Парнишка Джуниор по всей видимости, всё это время пребывал в затруднительном положении, догоняешь?       —Шимано собирается и меня продать тоже? — Кирью замер.       — Ох, да он бы и бесплатно тебя сдал, если бы мог. Вероятнее всего, уже пытался, если мои догадки правильные. Он не осознаёт твоей ценности, как я, — рука Маджимы сползла вниз к заднице Кирью, развязно шлёпнув. Кирью отбился, но Маджима только прильнул ближе, смеясь, снова закинув руку на его шею. — Он звонил буквально перед тем, как ты заявился, сказал бабуле отправить тебя обратно домой, если ты снова окажешься замешанным. Что она и желала сделать, в общем-то. Всё же, она вырастила Джуниора. Я уже собирался было пойти и покончить с этим дерьмом на корню, и тут ты ворвался.       — Хироко-сан бы этого не сделала, — с чувством сказал Кирью. — Она же сделала для меня лекарство. Она приютила тебя.       — Ну, не все мы такие же мягкие внутри, как ты, — Маджима стряхнул пепел с сигареты. — Поучительный момент: тебе надо предполагать самое худшее, чтобы оставаться в безопасности.       — Я не... мягкий.       — Да мягкий как зефирка!       Маджима вёл их обратно к ресторану, заталкивая их в офис и закрывая дверь. Кирью облокотился на стол и стал обдумывать всё сказанное, пока Маджима осматривал комнату на предмет безопасности. Он пришёл в аптеку этим утром чтобы найти Маджиму и способ разобраться с проблемой Кавано, чтобы они могли вернуться к мирной рутине, которой он так жаждал. Но с каждой секундой это становилось всё менее возможным. Кирью сжал губы.       — Домой мы вернуться не можем, я так понимаю.       —Ха? — Маджима повернулся к нему, вопросительно наклонив голову. — Ты должен вернуться. Камуро-чо твой грёбаный замок, окружённый рвами со способными гражданскими и парнями на побегушках.       — Не этот дом, — Кирью поднял на него мрачный взгляд.       Выражение Маджимы переменилось, и он занял себя закрыванием жалюзи на дверном окне.       — Эт к лучшему, определённо, всегда что-то нереальное было в том месте. Даже отопления не было; отмораживал бы волосы на заднице каждую ночь, если бы не было тебя под боком, чтобы меня согреть.       — Мне нравилось.       Маджима выпустил смешок, наконец подходя к Кирью и опираясь рукой на стол. Кирью отчётливо ощущал тепло, исходящее от него.       — Да ты просто кобелина.       Кирью не воспринял провокацию. Он смотрел в глаз Маджимы, не отвлекаясь на губы. Или на то, как его костюм обрамлял тёмную рубашку, подначивающую Кирью найти текстуру его рёбер через ткань.       — Я не вернусь в Токио без тебя.       Маджима прищурился, пока Кирью говорил.       — Если бы меня не было на том складе, тебя могли бы убить. Тебя некому было прикрыть. Тебе не нужно сражаться одному.       — У тебя было бы поменьше на одну дырку в теле, если бы не я, — хрипловато произнёс Маджима.       — А тебя бы здесь не было сейчас, если бы не я, — ещё ниже ответил Кирью.       Они замолчали, напрягшись в раздумьях. У Кирью складывалось впечатление, что они были двумя генералами, вышагивающими перед своими армиями на переговоры посреди войны. Маджима снова приходил к единственно очевидному заключению, которое Кирью не мог ему позволить осуществить.       — Я не позволю тебе убить Джуниора Кавано.       Маджима отпрянул назад, распахнув глаз. Затем опустив брови в резком жесте, подразумевающем, что слова Кирью попали в цель.       — Опять, даже после того как он подстрелил тебя, да ты меня, блядь, дрочишь что ли?       — Я собираюсь поговорить с ним последний единственный раз. Ты не прав насчёт Хироко-сан — если ты уберёшь её сына, она ни за что не останется с Тоджо, вне зависимости, насколько хороша будет сделка. Я не могу позволить тебе с ней так поступить.       — Есть доброта, а за ней следует глупость. Ты делаешь ошибку. Пока он где-то там, он будет пытаться до тебя добраться, — прорычал Маджима, опираясь второй рукой на стол, заключая Кирью полностью, но всё ещё не касаясь.       — Я не делаю ошибки. Если мы можем закончить это без ещё большего кровопролития, тогда мы должны попытаться. Хотя бы это я должен Хироко-сан.       — Бабуля запросто может нас подставить, ты не знаешь наверняка.       — Тогда зачем ты ворвался к ней? Почему тебя не было дома, когда я вернулся с Нишики? Ты выгребся полностью, я подумал, ты бросил меня насовсем! — голос Кирью поднялся, когда вспыхнула ярость, наконец достигая эпицентра проблемы. Лицо Маджимы напряглось.       — Мне пришлось. Или что, ты рассказал братишке, чем мы там занимались? Переебались в каждой комнате?       Кирью бросил на него каменный взгляд. Маджима ткнул его веским, жестоким оправданием.       — Я так и подумал. Это было весело, но мы больше не можем играть в бытовушку, Кирью-чан.       — Ты мог бы мне так и сказать, вместо того, чтобы бросать одного.       — Я не бросил тебя одного, я вызвонил твоего бро.       — Ты сбежал.       Он видел, как челюсть Маджимы сжалась, сдерживая сдавленный звук. Который он перенаправил в шипение.       — Так это я убегал! Ты почти... это больно, пиздец как.       — Как, ты думаешь, я себя почувствовал, когда зашёл в пустой дом? Как будто нас никогда там не существовало? — Кирью сжал челюсть и остановился на секунду, чтобы успокоиться. Даже с закрытой дверью, кто-нибудь запросто мог услышать его крики. Он опустил голос, насколько удавалось сдерживать эмоции. — Я хотел остаться с тобой.       Маджима резко выдохнул, как если бы Кирью ткнул его под дых.       — И что я должен с этим делать? — его голос был хрипловатым, будто он вкладывал все оставшиеся усилия, чтобы казаться обозлённым вместо того, что чувствовал на самом деле в этот момент. Его руки оставили стол, чтобы обвиться чёрными стальными полосами вокруг талии Кирью, отчаянно и крепко. — Чего ты от меня хочешь?       — Я хочу... — Кирью медленно моргнул. Он прервался, когда сердце встало поперёк горла, сталкиваясь с осознанием, что, ни смотря ни на что, он вовсе к этому не был готов.       После разговора с Нишики, Кирью мог отчётливо это понимать. Маджима боролся, чтобы спасти его жизнь, остался, чтобы убедиться, что он в порядке, позвонил его лучшему другу, чтобы тот его забрал, и и сбежал. И надеялся не быть найденным — вероятно, только лишь на своих условиях; вероятно, до того, как они бы вернулись в Камуро-чо. И к тому времени он разобрался, что именно в Кирью довело его до этого — с такой силой пытаться злиться, но тщетно.       Маджима боялся за него. Потому что Кирью был не одинок в своих чувствах. Он был напуган, но это не ограничивалось тем пронзительным взглядом, впечатавшимся в память Кирью, с которым он смотрел на него в короткий момент, когда его подстрелили. Этот страх был куда более продолжительным и длительным, проступающий в открытых взглядах, которыми они обменивались тогда, когда его лихорадило, или тогда, в моменты их непринуждённых намёков на их старом языке — физическом, с которого всё и начиналось между ними, будь то драка или наоборот.       Если бы он сказал то, о чём думал, Маджима мог бы снова сбежать. Он бы сбежал и прибил Джуниора. И, когда бы они встретились снова, уже в Токио, они бы бились, и может быть бы, трахались, но Маджима бы убил за него, и Кирью бы знал, что это его вина, его промах. В этом пути не могло бы быть никаких обещаний между ними.       Кирью хотел обещания.       О том, что они бы посмотрели, куда это может зайти, если бы они стали более откровенными друг с другом и позволили бы этому расти. Он думал, что слишком эгоистично просить о таком, особенно принимая во внимание жизни, которые они вели, и людей, с которыми работали. С какой лёгкостью они могли сломить друг друга, подобно взрывоопасной субстанции. Но он всё равно этого хотел. Он понимал, что пугал его своим молчанием.       Маджима не мог видеть то, что происходило в голове Кирью, благо. Но он выглядел так, будто пытался внедриться в него; его чёрный глаз прожигал взглядом пространство между глаз Кирью, пока метался с одного на другой.       — Да?       Кирью пытался устоять перед соблазном просто поцеловать его. Определённо, он мог сказать всё, что должно быть сказано, после того, как они оба бы были вымотаны, что не осталось бы места для смущения или обмана. Выразить запутанную туманность своих чувств всегда было сложнее, чем просто вывалить их.       — Я хочу...       С щелчком скрипнула дверная ручка, как кто-то попытался войти в офис, затем постучался в дверь.       Маджима послал ему стремительный пинок, всё ещё нависая перед Кирью. Кирью напряжённо выдохнул.       — М-мне только забрать документы... — Вторженец робко бормотал через дверь.       Маджима громко выругался и развернулся, открывая дверь с рывка. Кирью закусил губы и закрыл глаза с чётким ощущением, что он в чём-то облажался.       

※ ※ ※

      Больше не было хорошего места, куда они бы могли пойти вдвоём. Выгнанные подозрением Маджимы из аптеки; выгнанные из ресторана неудачной попыткой заночевать, и дом... Что ж, всё кругом было подвержено риску. И это ранило. Кирью стоял у ворот чёрного выхода из ресторана. Маджима тащился за ним. Слишком много больших разговоров и невысказанных деклараций загромождало воздух между ними. Единственным, что они могли вынести на открытое обсуждение, была судьба Джуниора Кавано, и они до сих пор не пришли к единому соглашению относительно этого.       Именно поэтому они разделяли свои пути здесь.       — Нии-сан, — позвал он. Маджима остановился, уже достаточно далеко, чтобы достать до него, сунув руки в карманы. Выплывая из темноты сточного туннеля, впервые целиком одетый, он выглядел как бестелесный, потрёпанный призрак, окутанный туманом.       — Кирью-чан, — вымученно ответил он, шоркая каблуком асфальт. Он виновато взглянул на Кирью. — Я не могу убедить тебя подождать меня где-нибудь в отеле?       — Это было моей идеей. Так что это ты меня жди, — хоть это и не было чем-то естественным в диапазоне выражений его лица, Кирью ухмыльнулся, поддразнивая его, как обычно это делал он.       Маджима только подался вперёд, наклонив голову и выдохнув, выглядя, как быдло, ищущее проблем на улице.       — Бля, хочу тебя трахнуть..!       Кирью фыркнул. Он продвинулся с завуалированных намёков на грубую честность; если это вообще можно было назвать продвижением. Хоть и Кирью понимал.       — Будь осторожней.       Маджима поймал коричневый бумажный пакет, который Кирью бросил в него, от неожиданности чуть не уронив. Он выудил оттуда танто, гладкое и прохладно сияющее в тёмно-голубом послезакатном сумраке. Он вдумчиво погладил его, и Кирью бы хотелось понимать выражение его лица.       — Ты ж знаешь, что с этим мне будет гораздо проще его пришить, да? — протянул он, будто действительно не был уверен, что Кирью об этом задумывался. Кирью предпочёл этому проскользнуть мимо. Всё же, он бесповоротно обезоружил его в этой поездке. Единственным честным поступком было бы чем-то отплатить.       — Люблю вызов, — Кирью прикрыл рукой пламя зажигалки, которое поднёс к сигарете, делая затяжку и успокаивая первый прилив никотина в голове, игнорируя тупую боль в груди. В его мыслях назревали начальные кусочки простого плана. За всю его жизнь до этого момента у него было предостаточно людей, которые говорили ему, что делать, но эти действия были его. Всё, что случилось с ним в Киото, стыло результатом выборов, которые делал он сам. И, не смотря на боль и неуверенность между ним и Маджимой, это делало его немного счастливее. Здесь не было Казамы, ведущего его действия издалека. Ни Тачибаны или Оды, ни Доджимы или Нишики. Ни Хироко, и теперь, ни Маджимы. Быть предоставленному самому себе не было настолько страшным, насколько он мог думать по молодости.       Он глянул на шумно бегущую воду реки. Прибрежные заведения светились тёплым жёлтым и оранжевым в комплимент темнеющему звёздному небу. Тихая ночь на Юогаве.       Кирью выкинул левую руку, чтобы поймать запястье Маджимы между перчаткой и пиджаком, слыша, как лезвие пропело возле его шеи. Он повернул голову со стальным взглядом.       Маджима встретил его аналогичным.       — Да ладно, Кирью-чан, — низко сказал он с дерзким движением бровей. — Ты же не мог действительно подумать, что я тебя вот так просто отпущу, а?       — Но мы соревнуемся в поисках Кавано.       — Нефиг тебе курить, — Маджима вытащил сигарету из губ Кирью, делая длинную затяжку, и выбросил в сторону. — И что теперь?       Кирью отбился от его руки с ножом и толкнул ладонью в грудь, заставляя Маджиму отпрянуть назад на добрые четыре метра. Кирью начал отступать назад к выходу, как зверь, разграничивающий свою территорию, и Маджима отражал его движения.       — И то, что я думал, что ты перенаправишь свою энергию на более плодотворные цели.       — Что может быть более плодотворным, чем поединок с тобой? — он преследовал, одёргивая плечи, высматривая открытое место. — По-твоему мы уже попробовали, и по-твоему закончилось именно так, как я и думал, закончится. Знаешь, что это значит?       Маджима непринуждённо перекидывал танто из одной руки в другую, будто оно было его всю его жизнь. Каждым дюймом от выглядел так, как выглядел среди захламлённых, шумных улиц Камуро-чо.       — Значит, что моя очередь принимать решения. Ради твоего же блага. Значит, я остановлю тебя прямо здесь и припрячу куда-нибудь, как свою персональную игрушку, где-нибудь в безопасности. Вернусь к тебе, когда закончу, и заберу свой приз.       Кирью понимал, что ему придётся справляться с последствиями пулевого ранения, но не допускал мысли, что Маджима зайдёт настолько далеко. Выглядело слишком уж мрачно.       — Ты не можешь убить его просто из-за нужды в мести, — Кирью помотал головой. — Ты станешь совсем другим человеком.       — Я делаю это для тебя.       — И это делает ещё хуже. Если ты действительно не хочешь уступать, давай решим это по-честному. Пусть это станет битвой вместо той. И посмотрим, что произойдёт после.       — Не, не хочу.       Что ж, здесь нельзя было поспорить.       Маджима набросился на него с пронзительным воплем его имени. Кирью рванул навстречу, грудная клетка заныла, когда он принял всю мощь на правую руку.       Это не было обычной битвой. Маджима никогда не сдерживался прежде, но то, как он бился здесь и сейчас, было особенно жестоким. Он, не сдерживаясь, метил в его ранение, нанося удары, которые доставляли ослепляющие вспышки боли. Кирью осознавал, что он был нацелен вывести его из боевого состояния.       — Ты не в форме... воевать с толпами сегодня... — прохрипел Маджима, когда пинок Кирью прилетел ему в живот. — Я не позволю тебе прогулочным шагом отправиться в тюряжку, или, что хуже, вляпаться в джуниоровский второсортный театр, среди прочего ёбанного дерьма.       Кирью отбил в сторону удар ножом и выставил локоть для удара, который должен был влететь в челюсть Маджимы, если бы его грудь не сдавило от боли, что замедлило его достаточно, чтобы Маджима блокировал его.       — Я не позволю этому случиться, — прохрипел Кирью. — Я всё спланировал.       — Ты? Спланировал? Просто надеяться на лучшее и стараться изо всех сил не тот план, который тут сработает!       Он принял этот ожог с некоторым удовольствием. Но, он должен был признать, что не мог растрачивать все свои силы здесь. У него их был ограниченный запас. Так что он начал отводить их в сторону стены, заманивая Маджиму ложными выпадами.       — Я тоже собираюсь сыграть немного нечестно, если ты меня не отпустишь.       — В этом ты хорош только в постели, — Маджима выпустил затяжной snnrk*, пока целился очередным стремительным ударом в рану на груди Кирью, которую тот с трудом умудрился избежать.       — Тебе придётся меня простить, — сказал Кирью. Он с лёгкостью мотанул его вокруг и впечатал Маджиму в стену. — Извини.       Он вывернул правую руку Маджимы из её естественного состояния, вывихнув, снова. Он заорал, выпуская нож, который с грохотом свалился на пол. Кирью сморщился, пока отбегал к воротам, плотно захлопывая их между ними.       — Уёбок... — выпалил Маджима сквозь боль, придерживая руку. Кирью едва успел скрутить концы ржавого прута на земле между решётками, как Маджима влетел в дверь с внушительным грохотом.       — Я заставлю Джуниора отступить, — сказал Кирью, когда Маджима обхватил здоровой рукой клетку и со злобой уставился на него, находясь всего в нескольких дюймах.       — Я убью его прежде, — пообещал Маджима. Ограждённый решёткой, он выглядел одичавшим, как никогда. Чистая ярость, едва сдерживаемая прутьями. Что до Кирью, то он, в свою очередь, никогда не хотел поцеловать его сильнее, чем в этот момент.       Кирью сделал один нерешительный шаг назад, пока Маджима наблюдал за ним, смертоносно. Он разорвал контакт взглядом только после того, как сделал ещё один, ещё более нерешительный шаг назад. Он не убегал, он боролся за общее благо. Как только он преуспеет, он позволит Маджиме делать с ним всё, что тот пожелает.