Часть 2
13 декабря 2019 г., 14:07
Джеймс просыпается полностью переплетённый со Стивом, и это наверное лучший способ просыпаться, что он когда-либо пробовал.
Ночью они сдвинулись вместе, лицом друг к другу, и теперь их ноги сплелись, руки Стива обвивают торс Джеймса, одна его ладонь прижата к затылку Джеймса. Открывая глаза, Джеймс улыбается и замечает, что глаза Стива по-прежнему закрыты.
Джеймс чуть шевелится, чтобы не побеспокоить Стива, если тот ещё спит, но лоб Стива слегка морщится, а глаза на мгновение приоткрываются.
— Утро, — говорит он, только без гласных в этом слове.
— Привет, — Джеймс приподнимает одну руку и убирает волосы со лба Стива.
— Хочешь вставать? — спрашивает Стив, и Джеймсу требуется какое-то время, чтобы понять, что тот сказал, поскольку это было в основном мычание.
— Не особенно, — наконец отвечает он, потому что утро субботы в постели со Стивом Роджерсом? С чего бы вдруг он захотел променять это на что-то другое?
— Умничка, — Стив тяжело выдыхает через нос и снова замирает.
Джеймс улыбается, не может сдержаться, и просто глядит на него. Теперь, когда у него есть такая возможность, он собирается как следует рассмотреть Стива, изучить каждую деталь в его облике — веснушки, рассыпавшиеся по плечам, и парочку веснушек на переносице, все они словно пятнышки теней от пробивающихся сквозь листву лучей солнца, или седину, уходящую от висков вглубь двумя настолько прямыми линиями, что они кажутся специально спланированными, или длинную, золотистую, мягкую с виду щетину, покрывающую всю нижнюю часть лица Стива. Он собирается сделать это.
Но кровать Стива настолько удобная, и его объятия такие уютные, что спустя минут десять Джеймса снова убаюкивает нежная размеренность дыхания Стива.
Сверхчеловека», а Стив читает что-то на планшете. Они не на том диване, что стоит лицом к телику, потому что если бы они легли там, то экран оказался бы сбоку. Вместо этого они на диване, который стоит перпендикулярно экрану, Стив лежит на нём, а Джеймс лежит почти на Стиве, прижимаясь спиной к его груди, опустив голову ему на грудь, а ноги Стива вытянуты по бокам его ног. Стив только наполовину уделяет внимание своему чтению, а вот Джеймс поглощён персонажами на экране. Соблазнительная, но опасная бывшая советская наемница Красный Скорпион только что поняла, что может доверять майору Итану Рейнджеру, любимчику Джеймса, и теперь они работают вместе, чтобы наперегонки со временем успеть спасти Орлиного Глаза (серьёзно? Это лучшее, что они смогли придумать?) от суперзлодея, а Нью-Йорк от ядерной бомбы, которая «в десять раз более разрушительна, чем обычная атомная бомба». Стив предполагает, что они спасают штат, а не город, потому что куда большая часть территории, чем только город, может быть уничтожена чем-то, что в десять раз разрушительнее «обычной» атомной бомбы.
— Смогут ли наши бесстрашные герои спасти положение? — бормочет Стив в момент затишья, когда Скорпион смотрит на майора Рейнджера огромными синими глазами, в которых почти нет выражения, кроме грусти, а он говорит ей о доверии, и истине, и о том, что «члены одной семьи честны друг с другом, Скорпион... Надя.»
Что полная лажа, но по хер.
Но тут Джеймс совершает роковую ошибку — он говорит:
— О, да, смогут. Я эти серии уже видел. Я пересматриваю их, пока жду второй сезон — он выйдет всего лишь через неделю!
Что означает, что Джеймсу вовсе не обязательно внимательно следить за происходящим. Как удачно и благоприятно для планов Стива.
Стив осторожно откладывает планшет, тихонечко обнимает Джеймса за талию и начинает целовать гладкую кожу на его шее, с обеих сторон от ошейника, ласково и нежно, зарывается носом в мягкие волоски за ухом. Стив чувствует, как на коже под его губами появляются пупырышки за мгновение до того, как по телу Джеймса пробегает дрожь, его рот приоткрывается, чтобы выпустить смешок, который больше похож на стон.
— Серьёзно? — говорит он. — Это одна из моих самых любимых серий.
— Итан подружится с Красным Скорпионом? — бормочет Стив, прижимаясь губами к коже Джеймса, и тот ёжится от удовольствия, хихикая.
— Нет, он наконец скажет ей, что они друзья. Это уже давно так, но она не признавала этого, так что он просто говорит ей то, что она и так знает. А потом они будут сражаться с плохими парнями, и она прикроет его и спасёт как раз перед тем, как он пожертвовал бы собой.
Стив вроде как обмирает.
— Что? — переспрашивает он.
— Он спасает всё восточное побережье США, но почти ценой своей жизни, но она спасёт его, «потому что ей всё равно, что все узнают, что они друзья».
Это...
— Ха, — говорит Стив, потому что это очень интересная помесь из жизней его самого и Тони. — А где сейчас парень, который гений?
— Бывший гений, — отвечает Джеймс, потому что, ну да. Суперсилой Тобиаса «Тоби» Кларка был гениальный ум, но сейчас он больше не гений.
О господи, я запоминаю персонажей.
— Он подключает ИИ, чтобы тот починил его экзо-костюм, — говорит Джеймс, — так что он пока на земле.
Стив закрывает глаза и просто дышит.
— Ладно, — говорит он. — Короче, насколько я помню, я пытался убедить тебя выключить это и уделить мне внимание.
— Погоди секунду, — отвечает Джеймс, — сейчас они отправятся разговаривать с Коммандером Гневом в агентстве З.А.Щ.И.Т.А.
— Только, пожалуйста, не говори мне, как это расшифровывается, — просит Стив, и Джеймс смеётся.
— Защита Америки от Шпионажа, Интервенции, Терроризма и Агрессии, — говорит он.
Стив пару секунд переваривает это.
— И это придумали настоящие сценаристы?
— О, ну вот, а я надеялся, ты позволишь мне называть тебя Итаном во время секса.
О, это чересчур. Ой, погодите, Гнев — это намёк на Фьюри, до Стива наконец доходит. Но всё равно.
— Иди сюда, — говорит он, и когда Стив поднимает его на этот раз, Джеймс реально взвизгивает.
Стив намного сильнее, чем кажется, а кажется он чертовски сильным.
— Хватит! — восклицает Джеймс, но смеётся, и Стив опускает его снова, чтобы Джеймс мог встать самостоятельно. — Теперь я уделяю тебе достаточно внимания? — спрашивает он, но Стив только смотрит на него.
— Мне бы хотелось, чтобы ты уделил мне ещё больше, — говорит Стив, укладываясь обратно, и тогда Джеймс берёт пульт и выключает телевизор.
— Сколько? — интересуется он, потому что они оба достаточно неуклюже флиртуют, но это и хорошо — им одинаково плохо это удаётся, а главное всё равно — тон, а не обязательно то, что они озвучивают вслух.
Стив изучает Джеймса взглядом с ног до головы, думает о множестве разных вариантов, но обнаруживает, что из множества всего, что они ещё не попробовали, именно сейчас ему хочется больше всего только одного.
— Как тебе идея трахнуть меня? — спрашивает он, и Джеймс...
***
Примерно около десяти они встают окончательно, и, после того, как они оба закончили утренний туалет, Стив идёт в душ. Он выходит из него обнажённый, совершенно бесстыжий, и Джеймс даже не пытается скрыть то, как смотрит на Стива. Стив, однако, неправильно его понимает. — Я могу накинуть полотенце, — предлагает он, и Джеймс чувствует, как его брови ползут вверх. — Нет? — отвечает он. — Ты с ума сошёл? Стив фыркает. — Ты не первый, кто задаёт мне этот вопрос, — признаётся он, и Джеймс тратит какое-то время на то, чтобы взять себя в руки — Стив всё ещё отходит от того, что вчера был тяжёлый день, и ему следует об этом помнить. — Хочешь в душ? Джеймс соглашается, потому что понятия не имеет, каковы планы Стива, и моется как можно быстрее и тщательнее. Когда он заканчивает, то замечает свой халат, висящий на двери ванной, и это... окей, Стив, наверное, перенёс его сюда днём в пятницу или типа того? Джеймс бреется — везде — надевает халат и выходит в спальню, только чтобы обнаружить, что... Стива нет в спальне, что слегка разочаровывает. Но Джеймс слышит, что внизу играет музыка — что-то в стиле эмбиент, сплошные синтезированные ноты и почти никакой различимой мелодии — лёгкий, воздушный фон для позвякивания, которое он тоже слышит. Стив, должно быть, готовит завтрак. И это просто обязано быть именно так, поскольку что-то офигительно пахнет. Как раз в этот момент Джеймс осознаёт, что на данный момент у него с собой только та одежда, в которой он вчера приехал, и он подходит к перилам верхнего этажа. — Стив? — он чуть перегибается через перила. Спустя несколько секунд в поле его зрения внизу появляется Стив. — Привет, — говорит он. — Ты в порядке? — Ага, — отвечает Джеймс. — Можно я одолжу у тебя пару боксеров? — О! — восклицает Стив. — Конечно, но в гардеробе есть вещи, которые ты мог бы надеть... если встать в ногах кровати, лицом к подушкам, то это на левой стороне комнаты. Третья дверь, всё там. Это твоё. Если хочешь. У меня есть стиральная машина, если не захочешь, просто дай мне знать тогда. Он улыбается и снова исчезает под балконом, чтобы продолжить готовить завтрак, а Джеймс потирает брови, пытаясь заставить их снова опуститься. Ну что ж. Он подходит к третьей двери слева и открывает её, чтобы обнаружить... гардероб с одеждой. И... одежды там куда больше, чем он ожидал, но ещё... Он вытаскивает стопку из трёх маек... и, да, кажется, они изначально предназначены для него. Первая белая, с огромными прорезями вместо рукавов и на ней написано «Я не Хипстер я из Бруклина» заглавными буквами шрифтом Cabana без знаков препинания. Следующая — серый меланж без рукавов с кругом посередине, в котором нарисован контурами горный пейзаж с чем-то, напоминающим пятна акварели, с правой стороны. На последней майке написано «Мой бойфренд был хипстером ещё до того, как это стало круто» шрифтом Monthoers, с маленькой звёздочкой над «й» в слове «бойфренд» и сложным геометрическим узором из треугольников под надписью. Джеймс чувствует, как горит лицо и одновременно что-то вспыхивает у него в груди. Пытаясь казаться менее поражённым, чем есть, он выбирает майку с горным пейзажем и натягивает её через голову. Она мягкая, огромная на нём, до такой степени, что спадает с одного плеча, и ему это безумно нравится. В гардеробе целый ящик боксеров его размера, он берёт одну пару и надевает. Там есть и облегающие джинсы — одна пара просто чёрного цвета, а ещё одна тоже чёрного цвета, но в верхней части с рисунком галактики, плюс ещё пара серых облегающих спортивных штанов. Он выбирает джинсы с галактикой, без вопросов. Когда он одет, он собирает свои всё ещё влажные волосы в пучок и думает, не спуститься ли вниз. Но сперва возвращается к тумбочке, берёт ещё кое-что и потом уже идёт к лестнице. — Подошли? — спрашивает Стив, когда Джеймс подходит к нему. — Угу, — Джеймс обнимает его сзади и прижимается лицом к спине Стива, между лопаток.***
Стив занят приготовлением французских тостов с беконом и кленовым сиропом, когда слышит, как Джеймс спускается вниз. Джеймс подходит к нему и обнимает сзади. И это приятно, так приятно, когда здесь есть кто-то ещё, когда рядом есть кто-то, кто не боится прикасаться к нему просто потому, что ему этого хочется, кто-то, кто прижимает руки и губы к его коже, пусть даже через ткань, просто потому, что он хочет и не видит причины этого не делать. Стиву нужно поговорить с Джеймсом ещё немного насчёт вчерашнего, в основном извиниться, но у него заваривается ванильный кофе, и туда нужно добавить сливок, так что завтрак пока важнее. Джеймс садится за стол, когда Стив начинает раскладывать еду по тарелкам, а когда Стив поворачивается с тарелками в обеих руках и смотрит на Джеймса, на том надета серая майка с горным пейзажем и джинсы в облипку с рисунком галактики, а ещё... Тонкая чёрная полоска кожи обнимает шею Джеймса, она полностью покрыта блестящими прозрачными камнями размером меньше ногтя на мизинце Стива, и она... меняет... его внешний вид. Его шея выглядит тоньше, длиннее, его кожа выглядит бледнее. Часть прядей Джеймса уже высохла и начинает выбиваться из пучка, но ещё не полностью на свободе, а на его щеках и переносице лежит лёгкий румянец. Стив осознаёт, что стоит совершенно неподвижно. Поэтому опускает тарелки на серые подставки-«коврики» на столе и возвращается за кофе, пытаясь придумать, что сказать. Джеймс не смотрит на него, специально избегает его взгляда, так что когда Стив наливает кофе и приносит кружки, он опускает на стол свою в первую очередь. Чтобы отдать другую кружку Джеймсу, он обходит стол и опускает кружку на подставку одной рукой. Другой рукой, медленно, чтобы движение легко было предугадать, прикасается к пряжке сзади на шее Джеймса, проводит кончиком одного пальца по металлическому штырьку, выступающему под кожей, ведёт одним пальцем дальше по россыпи камней, скользя остальными по шее Джеймса, пока наконец не доходит до металлического колечка спереди и приподнимает его. Тогда Джеймс поднимает на него взгляд, хотя и не двигается, просто пристально смотрит вверх, слегка приоткрыв рот. Стив пытается придумать, что сказать, но у него в голове, по большому счёту, пустота. — Ты был прав, — наконец говорит он, потому что это действительно так. Возможно, ошейник никогда не предназначался для человека, но он очень красивый и очень хорошо смотрится на Джеймсе. Благодаря ему Джеймс выглядит даже лучше, чем обычно. Спустя пару мгновений он возвращается к столу и садится. Он читает молитву, пока Джеймс добавляет сливки и сахар в свой кофе, а потом они начинают есть. Джеймс издаёт очень довольный звук, откусив первый кусок, и Стив не может оторвать от него глаз. В конце концов ему удаётся отвести взгляд, но у Джеймса очень хорошо получается делать так, что это непросто. Джеймс всё ещё заметно краснеет, начинает пережевывать медленнее. — В-всё хорошо? — спрашивает Джеймс, и Стив опускает приборы. — Главное, что тебе этого хочется, — говорит Стив, — тебе это идёт и мне это нравится, — он наклоняется вперёд и видит, как Джеймс заметно расслабляется, — и послушай, я знаю, что тебе не интересны игры типа когда-надет-ошейник-я-тебе-прислуживаю, и мне тоже. Я не собираюсь раздевать тебя и сажать у своих ног... Взгляд Джеймса быстро поднимается и снова опускается, и о. О, неужели? — Но мне кажется, что эту фантазию ты хотел бы попробовать. Я прав? Джеймс очень осторожно проглатывает еду. — Ага, — отвечает он, а потом пытается утопиться в кофе. Стив кивает. — Хорошо, — говорит он, потом смеётся. — Не торопись так, всё хорошо, — он протягивает руку через стол, ждёт, пока Джеймс даст ему свою. — Всё хорошо. Просто подумай об этом, мы об этом поговорим, а потом мы что-нибудь такое сделаем, когда оба точно будем знать, на что мы идём. Окей? Не обязательно сегодня. Джеймс быстро кивает и продолжает пытаться утопиться в своей кружке. Стив улыбается, выпускает его руку. — Завтрак нормальный? Джеймс кивает. — Ага, — отвечает он. — Давс’хоршо, — добавляет он с полным ртом, и Стив решает смилостивиться. — Хорошо, — говорит он. — Теперь следующая часть, тебе не нужно тут говорить, только слушай. Ладно? Джеймс кивает. — Хорошо, — продолжает Стив. — То, что случилось вчера, — говорит он, и Джеймс выглядит так, словно вот-вот что-то скажет, но Стив успевает его опередить. — Погоди, — говорит он. — Что случилось вчера, произошло потому, что Тони напомнил мне кое-что, что часто говорила моя бывшая. А потом я стал думать о других вещах, которые она часто говорила, и начал волноваться, что делаю всё то, что она терпеть не могла, и что ты тоже всё это возненавидишь, поэтому я начал запутываться и пытаться перестраховаться, и... сейчас это звучит глупо, но... — он качает головой. — Вчера это казалось разумным. И я хотел сказать тебе, что мне очень жаль... — Не-а, — с полным ртом говорит Джеймс. — ...что я заставил тебя волноваться. Мне жаль, что это так тебя расстроило. Я не... я хочу сказать, у меня был плохой день, и это неприятные воспоминания, во всяком случае некоторые из них. Это... что-то, что я не могу контролировать, как бы мне это ни было неприятно. — Лицо Джеймса снова разглаживается. — Но мне жаль, что я заставил тебя волноваться. Джеймс кивает. — ‘кей, — он проглатывает очередной кусок, а потом использует одно из любимых выражений Стива, — спасибо, что сказал мне. — А потом резко меняет тему. — Я обожаю эти майки. Стив улыбается. — Хорошо, — говорит он. — Я волновался, что они тебе не подойдут по размеру. Джеймс фыркает. Они выглядят на нём, как цирковые шатры, но Стив в курсе, что в этом весь смысл. — Когда я лучше буду понимать, что тебе нравится, — говорит Стив, имея в виду, когда он будет уверен, что если Джеймс говорит, что ему это нравится, то он серьёзно, — мы можем заняться покупкой одежды более серьёзно. Если хочешь. Я знаю пару отличных мест на Манхэттене, где меня хорошо знают, и я не против персонального показа мод. — О боже мой, — бормочет Джеймс, но улыбается при этом, — ты и правда мой богатый папик. Стив приподнимает одну бровь, глядя на него. — Когда там, говоришь, у тебя день рождения, — говорит он, и Джеймс смеётся, прикрывая глаза ладонью.***
Они сидят в зоне ТВ, Джеймс смотрит последние несколько серий «***
Джеймсу, должно быть, снится сон, потому что не может быть, чтобы он реально только что услышал то, что услышал. Стив лежит на диване, как одна из тех французских девушек, и выглядит серьёзным, так что... Его мысли резко забегают вперёд — он представляет, как наверху, на кровати, он трахает Стива, и Джеймсу наверное стоило бы присесть, вот только ноги у него не работают, и он сто лет ничего такого не делал, с чего вообще начать? — Я хочу сказать, ты не обязан?.. — говорит Стив. О чёрт, слова! — Нет... Да! Я, да, я хочу, вау, извини, погоди минутку. Я... — он слишком часто кивает, и у него уже встаёт, словно его член тоже с энтузиазмом говорит «да», — я абсолютно, я могу это сделать, я могу... ты уверен? Стив молча смеётся, от уголков его глаз разбегаются морщинки, его идеальные зубы... о этот рот, ну серьёзно... — Так, постарайся дышать, — Стив прижимает ладонь к его животу. Джеймс смотрит на него без выражения, и Стив смеётся ещё сильнее. — Это хорошо, что тебе нравится идея, — наконец говорит Стив. — У меня было несколько партнеров, которым не обязательно нравилось то же самое, что и мне. Джеймс хмурится, склоняет голову набок. — Некоторым просто не нравится трахать парней резиновым членом, — поясняет Стив, и если бы Джеймс сейчас пил что-то, то точно бы выплюнул всё обратно. — Я не знал, что у тебя есть резиновый член, — тем не менее замечает он, и Стив только роняет голову в ладони. — Такое неуважение, — говорит он, но его голос звучит придушенно. — В моём собственном доме! Джеймс фыркает, и Стив встаёт с дивана, указывает на его голову. — Хочешь распустить волосы? — спрашивает он. — Ты хочешь сказать, ты хочешь, чтобы я распустил волосы, — отвечает Джеймс, но поднимает руку и стягивает резинку с волос. — Угу, — кивает Стив, а потом обеими руками притягивает к себе голову Джеймса — наверное, странно, что Джеймса заводит тот факт, что Стив буквально мог бы раздавить его череп этими руками — и целует его, вкладывает в этот поцелуй всю душу, словно он способен целиком, всем телом, просто превратиться в один поцелуй. Когда он отрывается от губ Джеймса, то делает это с подчёркнуто громким звуком и ухмыляется. — Что, так давно не было секса? — интересуется Джеймс. Стив прищуривается и ныряет в его сторону, притворяясь, что вот-вот его схватит — Джеймс уворачивается со смехом, а Стив делает ещё выпад. Он специально промахивается оба раза, но Джеймс прекрасно осознаёт, что если бы Стив захотел, он давно был бы переброшен через плечо и на полпути вверх по лестнице. Это правда очень сексуально. — Иди сюда, — спустя миг тепло говорит Стив, и Джеймс повинуется, позволяет Стиву обнять его этими огромными ручищами, целует его. — Наверх. Джеймс прикусывает щёку изнутри, улыбаясь, и они направляются к лестнице. Подняться далеко они не успевают: Джеймс делает несколько шагов, но Стив останавливает его на полпути, берёт за руку и разворачивает. Стив был всего на шаг позади на ступеньках, так что они оказываются одинакового роста, когда он это делает, а когда Стив начинает его целовать, становится понятно, что они далеко и не уйдут в ближайшее время. В итоге они оказываются на ступеньках, Джеймс сидит, опираясь на них спиной — не особо удобно, но, честно говоря, кому уже какое дело к этому времени — а Стив нависает над ним, опираясь на руки и целуя его, пока они пытаются улечься прямо на лестницу. Джеймс забыл, каким зверем может быть либидо Стива, в основном потому, что не был рядом с ним целых три дня, да и вчера они особо ничего не делали. Но, учитывая, что уже день, а это первый раз, когда Стив на него набросился, ему кажется, что Стив сдерживал себя, и совершенно напрасно. Однако, дни, проведённые со Стивом, всегда кажутся... Не долгими... долгие — неподходящее слово. Насыщенными, может быть? В эти дни кажется, что столько всего происходит, словно присутствие Стива очень заметное и Джеймс переполняется им. В то же время, каждое утро понедельника он чувствует себя так, словно целый мир выбили у него из-под ног, словно работа становится куда сложнее, когда он должен сосредотачиваться на ней, а не на Стиве, каждый обед приносит куда меньше удовлетворения, когда он ест его без Стива. Джеймс знает, что он раньше никогда не был влюблён, потому что никогда не испытывал ничего подобного. Но Джеймс также помнит, как его преподаватель английского рассказывал, что Ромео и Джульетта, возможно, и были влюблены, но также были весьма юны, и то, что кажется всепоглощающим, когда ты молод, не обязательно будет ощущаться настолько же значимым, когда ты старше, но всё, что Джеймс почерпнул из этого урока, на самом деле, — что он по уши влюблён в Стива Роджерса, равно как и половина Нью-Йорка, а Стив... Одна из любимых актрис-трансвеститов Джеймса однажды сказала, что «не может выносить никого, младше её даже на два года, не говоря уж на десять или двадцать», так что, возможно, Стив просто... — Погоди, — говорит Джеймс. — Погоди, погодипогоди, мне нужно задать тебе глупый вопрос, — и Стив, с припухшими губами, потемневшими глазами, снисходительно улыбается. — Лицом друг к другу, — говорит Стив, — если, конечно, ты не хотел спросить о чём-то ещё? — Эээ, — начинает Джеймс, и это звучит, словно он задыхается, потому что ого ну ладно, — ты же не просто терпишь меня, правда? — Правда, — не колеблясь отвечает Стив. — Я получаю удовольствие от общения с тобой, я получаю удовольствие от секса, я получаю удовольствие от не-сексуального контакта и близости, мне нравится, когда ты рядом, и мне нравится с тобой встречаться. Ещё что-нибудь? Джеймс качает головой, потому что больше он сейчас ничего придумать не может, а Стив говорит: — Хорошо. Я старше тебя, у нас разные работы, но мы оба — люди. Окей? Возможно, я могу показать тебе что-то новое, но я уверен, что есть вещи, которые и ты мог бы тоже мне показать. Джеймс приподнимает бровь, а Стив опускает голову и прижимается лицом к плечу Джеймса. — Вставай, — говорит он, и Джеймс может слышать по его голосу, как он закатывает глаза. Стив даже реально встаёт сам и помогает встать Джеймсу. — Я хочу сказать, — говорит Стив, когда они продолжают восхождение по лестнице, которое начали пять минут назад, — что я рад, что ты со мной обсуждаешь это. Понимаешь? Я рад, что мы общаемся. И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так, словно ты мне не ровня. — Эээ, я практически уверен, что не ровня, — ухмыляется Джеймс. — Ты себя видел? — Если тебе будет от этого легче, — отвечает Стив, — я не всегда выглядел так. Меня очень внезапно сделали таким, и, чтоб ты был в курсе, это тело? Могу тебя заверить, маленькому голубому Стиви нравится. Джеймс смеётся, потому что не может сдержаться, смотрит через плечо на Стива. — Я об этом не подумал, — замечает он. — А-га, я тоже. Я очень рад, что был один, когда впервые увидел своё отражение. Не нужно полагаться на Интернет, когда всё, что тебе нужно — зеркало. Ммм! — Ты буквально единственный в мире, кому позволено так говорить, — отвечает Джеймс. — В том смысле, что ты единственный, кому это сойдёт с рук. — Я знаю, правда здорово? — ухмыляясь, говорит Стив. — Маленькому мне нравится это тело! — Уф, большой ты просто невыносим. — Большой я избегает смотреть в глаза собственному отражению. Джеймс смеётся так громко, что это неожиданно даже для него самого. — О господи, — он хрюкает от смеха, потому что, ну разумеется. Стив даёт ему проржаться, но разворачивает его снова, когда они доходят до верха ступеней. — Я пошутил насчёт зеркала, — говорит он, — но вот ты себя видел? Джеймс закатывает глаза. — Идём, — он пытается снова развернуться, но Стив останавливает его. — Не, послушай, — он указывает на себя, — вот это, так уж совпало, тебе нравится, верно? Джеймс кивает. — Ну так а вот это, — он указывает на Джеймса, — так уж совпало, нравится мне. На вкус и цвет, и всё такое. Джеймс жуёт губу пару секунд, потом кивает. — Окей, — говорит он. — Кроме того, ты ешь мою стряпню, — Стив опережает его и идёт в спальню. — Кстати, про вкус и цвет, достань то, что нам понадобится, из моей тумбочки, я пойду приму душ и снова буду с тобой. — Ты сказал лицом друг к другу, верно? — парирует Джеймс, и теперь очередь Стива смеяться. — Именно так, охламон, — отвечает он. — Слушай, а можно я сперва поставлю свою музыку? — спрашивает Джеймс, и Стив наклоняет голову. — О, у тебя есть музыка для секса? — говорит он. — А что не так со старым добрым духовым оркестром, а? Скажи-ка, парень, это не поезд из Чаттануги... — Это как раз та музыка, что я хотел поставить! — с притворным удивлением восклицает Джеймс. — Батюшки, мистер, откуда вы узнали? Двадцать девятая платформа... Стив цыкает и закатывает глаза, когда Джеймс экспромтом, но весьма очаровательно делает джазовые ручки, а потом указывает на док-станцию для телефона на стене в зоне гостиной. — Валяй. Джеймс ставит свой плейлист «медленное и плавное», и Стив несколько секунд прислушивается, потом кивает, приподнимает одну бровь и исчезает в ванной. Джеймс прикусывает губу, осматривает верхний этаж. Ему интересно, получится ли у него заставить Стива произнести «о, о» достаточно громко, чтобы эти звуки эхом отразились от противоположной стены. Это большое пространство, и ему хочется как бы заполнить его. Кроме того, есть что-то непристойное в спальне без полноценных стен — на первом этаже было бы слышно абсолютно всё. Но внизу никого нет, разумеется. А вот если бы были... Джеймс не уверен, считается ли это вуайеризмом, если ему нравится сама идея, хотя практически точно не понравилась бы такая действительность. Ему нравится сама идея, что кто-то может услышать, он пару раз (или пять) баловался с фантазией из серии трахнитесь-или-умрёте, но вообще он немного неловко себя чувствует при других людях, даже когда идёт плавать и ему нужно снять майку, так что это точно не воплотилось бы в реальном сексе. Он бы наверное просто завопил и спрятался, если бы кто-то вошёл в этот момент. Но сама идея, однако... Ему становится жарче от одной мысли, и он прячет улыбку, начиная делать то, что его попросили. Он идёт к тумбочке с противоположной стороны кровати, пытается открыть ящик, но ничего не происходит. Он не видит замок, а потому хмурится и пробует ещё раз, а потом пробует дверцу, расположенную ниже, когда ящик по-прежнему отказывается выдвигаться. Дверца открывается без проблем, и в большем отделении тумбочки он видит полочку, а под ней корзинку. На полочке лежат три вещи, которые Джеймс немедленно берёт — презервативы, смазка, влажные салфетки. Вообще, он достаёт штук пять презервативов, а коробочку кладёт обратно. Но там ещё и средство для дезинфекции игрушек, защитные прокладки для рта, резиновые перчатки и пара вибраторов, один из которых — такой же Aneros, как тот, что на нём попробовал Стив, только другого цвета. А в корзинке, кажется, ещё больше каких-то вещей — Джеймс видит фиолетовые, чёрные и хромированные предметы — и вкрапления розового там и сям. Это похоже на корзинку с секс-игрушками. В следующий раз, говорит себе Джеймс и закрывает дверцу тумбочки. Он стягивает одеяло и верхнюю простынь — дома у Джеймса только одеяло, а вот Стив аккуратно заправляет постель, подтыкая дополнительную простынь каждое утро, — с кровати. Потом сворачивает их вместе и относит в зону гостиной. Потом он укладывает подушки — у Стива двуспальная кровать, но без перекладины по центру, так что если он хочет, то может уложить Стива в самую середину матраса, — так, чтобы большинство из них находились в центре у изголовья. Но одну он откладывает, чтобы подложить Стиву под бёдра — может он давно этим не занимался, но он не идиот. О боже мой, он трахнет Стива Роджерса, что за чертовщина? Он кладёт один из презервативов, смазку и влажные салфетки на кровать, у одного края. Они будут справа от него, когда он встанет на колени меж... Он с трудом сглатывает, сжимает свой член через джинсы. Когда он встанет на колени между ног Стива, ох, с ума сойти. Ладно. Он раздевается, потому что Стив уже много раз видел его голым, и это совсем не так сильно заставляет его нервничать, как раньше. Практически вообще не заставляет, особенно, когда у него такое впереди — в общем, дело вот в чём, ладно, он не против того, чтобы это сделать. Джеймс хочет этого, хочет очень сильно, но он также и охренительно нервничает. Прошло очень много времени с тех пор, как он делал нечто подобное, и ему нравится это, он это обожает, но Стив сказал, что тоже давно этого не делал, так? Ну так что, если Джеймс облажается, и Стиву будет ужасно неприятно. Что, если Джеймс сделает ему больно или типа того? Рациональная часть мозга Джеймса осознаёт, что он не сделает Стиву больно, если не будет торопиться и будет с ним разговаривать, окей, но есть и иррациональная часть, которая просто в панике. Стив проводит в ванной не больше времени, чем нужно, а потом широко улыбается, когда выходит голышом и обнаруживает, что Джеймс стоит у кровати. Потому что Джеймс уже попробовал сидеть на кровати, попробовал стоять на ней на коленках, попробовал лежать на ней, потом сидеть по-другому, потом стоять на коленках по-другому. Он как раз пытался придумать что-то ещё, но Стив уже здесь, и он осознаёт, что не слышал звуков душа или чего-то ещё, так что звукопроницаемость тут у Стива явно феерическая (что приносит Джеймсу бесконечное облегчение), но также означает, что появление Стива было совершенно неожиданным. Джеймс даже вздрагивает. — ПРИВЕТ! — он не планировал вскрикивать, и добавляет, — господи. Стив открыто смеётся, очень довольный. — А, прости, малыш, — он подходит к Джеймсу и берёт его за руку, переплетает их пальцы. Он нежно целует Джеймса, а потом чуть отодвигается, изучает лицо Джеймса и улыбается. — Всё хорошо? Джеймс кивает, выдыхает через нос. — Ага, — отвечает он. — Нервничаю. Стив снова его целует. — Это нормально, — говорит он. — Мы будем всё проговаривать, не будем спешить. Идём. Идти им недалеко, но они сходят с места — Стив ведёт его вокруг кровати, сдвигает отдельно лежащую подушку так, чтобы та находилась примерно посреди матраса, может чуть-чуть ближе к изголовью, а потом... Ну, Джеймс на самом деле не уверен, как именно Стив это делает, потому что в процессе он целует Джеймса, но вроде как садится на кровать и тянет Джеймса за собой, а потом... перекатывает их обоих или как-то так, и когда они останавливаются, голова и плечи Стива почти точно попадают в гнездо из подушек, которое для него устроил Джеймс, а его бёдра оказываются почти на отдельно лежащей подушке. Примерно. — Впечатляюще, — Джеймс приподнимается, чтобы встать на колени. — Заткнись, умник, — говорит Стив, но улыбается при этом. Он укладывает плечи поудобнее, его жетоны позвякивают, а его член делает что-то потрясающее, когда он приподнимает бёдра, чтобы положить подушку как надо. Когда он улёгся наконец, он выдыхает и улыбается, глядя снизу вверх на Джеймса, который стоит на коленях между его раздвинутых ног. Ступни Стива стоят на матрасе. — Привет, — говорит он. — Привет, — отвечает Джеймс, смотрит на Стива, потом на всё, что он положил на кровать ранее. — Ну, эээ... Стив ждёт пару секунд, потом угадывает, совершенно верно, что Джеймс не знает, что делать. — Так, — говорит он, явно пытаясь не улыбаться слишком широко. — Ты выглядишь так, словно только что вспомнил, что не выключил чёртову плиту, как насчёт — ты наклонишься и поцелуешь меня, а потом мы двинемся пошагово, окей? Обычно сперва идут предварительные ласки. — Точно! — отвечает Джеймс. Что он вообще собирается сделать в качестве предварительных ласк? Но Стив тянется к его руке и заставляет опуститься ниже, а потом Стив целует его, и это он может, это хорошо, но что же он собирается сделать... Стив приоткрывает губы под губами Джеймса, негромко мурлыкает, а его руки и ноги обвиваются вокруг Джеймса, одна ладонь у него на затылке, другая скользит вниз к его заднице, бёдра обхватывают ноги Джеймса и... Ладно, так немного лучше. Типа он... Да ладно, это же не первый раз. Он настраивается на нужный лад, приподнимается, опираясь на один локоть, потом передумывает и опирается на ладонь вместо этого, потому что Стив мощный (минимум с четырьмя «щ»), и если опереться на локоть, то у Джеймса не будет достаточно пространства для маневра. Сверху, опираясь на ладонь, всё ещё не прекращая целовать Стива, он проводит другой рукой по коже Стива, по одной мышце груди и мягкой, почти нежной коже соска, который затвердевает, когда он ласкает его чуть дольше кончиками пальцев, потому что если Джеймс что и знает наверняка — так это насколько сильно Стив любит, когда его соски ласкают. Стив улыбается, Джеймс это чувствует, его рука скользит по спине Джеймса вверх-вниз — его руки такие большие и такие тёплые, и Джеймс каждый раз чувствует себя так, словно они его поглощают. Джеймс опускает руку ниже, поглаживая тело Стива обратной стороной кисти, к кубикам пресса, которые так чётко очерчены, что их видно даже через одежду, ведёт костяшками по коже Стива, а потом берёт в руку его член, сжимая пальцы как можно плотнее. Стив делает глубокий вдох через нос, а потом прерывает поцелуй, чтобы снова выдохнуть через рот, часто моргая при этом. — Ааа, ого, — говорит он. Прошёл всего день с тех пор, как они занимались сексом — а секса с проникновением у них не было со среды. Но Джеймс на самом деле не знает точно, сколько внимания требуется либидо Стива прежде, чем тот начнёт взвинчиваться. Он ласкает член Стива, наслаждается тем, как пальцы Стива подрагивают на его коже, как дыхание Стива становится чуть неровным, и улыбается, глядя на Стива сверху вниз. Тот уже выглядит чуть более расслабленным, и Джеймс не может сдержать улыбки, глядя на него. — Хмм, послушай, есть пара вещей, которые тебе нужно знать, — говорит Стив. — Меня нужно долго подготавливать, сыворотка не любит впускать кого-то внутрь. Но для тебя, что касается твоих ощущений, это хорошие новости, как мне рассказывали. Джеймс кивает. — Я никуда не спешу, — говорит он, — что ещё? Стив улыбается, лениво пожимает одним плечом, его глаза наполовину закрыты. — Это приятно, — говорит он, и Джеймс улыбается, наклоняется к нему, целует Стива в шею, и тот довольно вздыхает, откидывает голову назад. Спустя миг по его телу пробегает дрожь, он глухо, раскатисто смеётся и раздвигает ноги чуть шире. Странно, насколько по-другому это воспринимается — не как что-то плохое, вовсе нет, просто... Джеймс ощущает себя... более значимым. Словно он сильнее вовлечён, словно ему выпала возможность ненадолго самому позаботиться о Стиве. Словно у него чуть больше ответственности, возможно, и он целует шею и плечи Стива, медленно двигая рукой по его члену, чтобы немного снять напряжение, лаская кожу Стива языком в разных местах. Сегодня у Стива чуть лучше получается позволять ему это делать, и Джеймс это замечает. Возможно потому, что они предварительно обсуждали это чуть дольше пяти секунд, и Джеймс думает, что в следующий раз про это нельзя забывать. Сделать Стиву сюрприз в виде мастурбации — это, может, и весело, но заранее обсудить с ним это, вполне вероятно, гораздо сильнее способствует тому, чтобы Стив расслабился, пусть он и дал своё согласие в обоих случаях. Учитывая, что Стив говорил о своих предыдущих отношениях, может ему просто нужно пару минут, чтобы привыкнуть к этой идее. Для Джеймса это не проблема. — Всё хорошо? — спрашивает он, потому что Стив постоянно у него это уточняет, и, возможно, так часто удостоверяется, всё ли в порядке, потому, что ему самому это тоже необходимо. Стив, однако, опровергает эту теорию, и только мурлыкает: — Хмммм? — словно он в середине отличного массажа или особенно крепкой дрёмы, потом улыбается, — о, да, да, всё хорошо. Джеймс проводит зубами по ключицам Стива, легко посасывает его соски, потом приподнимает голову, чтобы как следует его поцеловать. Вообще, это приятно, иметь возможность делать, что ему нравится, и не париться, правильно он это делает или нет, — он и так уже знает, что нравится Стиву. Обычно у него не было возможности вот так брать всё в свои руки с предыдущими партнерами — люди его возраста не настолько расслаблены, как может быть Стив, а те партнеры постарше, что у него были, предпочитали всегда сами контролировать ситуацию. — Ты не против, я начну? — спрашивает Джеймс, и Стив выдыхает через нос с таким высоким мягким звуком, что Джеймс может и не стал бы называть это хихиканьем, но... — Да, — отвечает Стив обыденным тоном, но ясно выражая согласие, и немного ёрзает под Джеймсом, чуть ниже сползая по подушкам, что означает, что, когда Джеймс выпускает его член, бёдра Стива чуть сильнее приподнимаются. Джеймс выдавливает смазку на пальцы, а Стив тянется и берёт с тумбочки презерватив. — Оптимистично, — замечает он, вероятно, увидев, сколько их там, но Джеймс только приподнимается на коленях между ног Стива, а потом, ну... Даже после того, как Стив надевает презерватив, Джеймс всё ещё пялится на него — он... видит... Всё, вообще-то, или почти всё, потому что спустя миг Стив закидывает одну руку за голову, вытягивая туловище и раздвигая ноги. Джеймс хочет сделать это с ужасающей силой, хочет этого так, как никогда ничего в жизни не хотел. — Не торопись, — говорит Стив, и это даже не сарказм, он вообще не шутит. Его глаза полуприкрыты, а тело расслаблено, и всё равно он умудряется улучить момент, чтобы подбодрить, когда это возможно, улыбается, ждёт, словно ничего лучше и не придумать, словно он мог бы так пролежать все выходные, если бы потребовалось столько времени. — Я не хочу... — начинает Джеймс, — я хочу сказать, я знаю, что ты.... — но Стив понимает, Стив уловил достаточно, чтобы догадаться, что эти слова означают. — То, что я — это я, не означает, что я не хочу, чтобы ты не был осторожен, — отвечает он, — но я знаю, что ты будешь осторожен. Я не уверен, что можно найти кого-то, кому сложнее причинить боль, и заживает на мне всё очень быстро, но суть в том, Джеймс, — и он берёт чистую руку Джеймса в свою, — что ты не сделаешь мне больно. Так ведь? — Не сделаю! — говорит Джеймс, и Стив сжимает пальцы. — Не специально. — Не сделаешь вовсе, — говорит Стив. — Ты слишком хорошо меня чувствуешь. Всё у тебя получится. Джеймсу это кажется достаточно абсурдным — он собирается трахнуть Стива, но это Стив его успокаивает? Джеймс принимает решение: он сделает это, он всё сделает правильно, сделает Стиву хорошо, и он подносит влажные пальцы к дырочке Стива, обводит её кончиками пальцев... — О господи, — Стив издаёт смешок, — извини. — Он отпускает руку Джеймса и прикрывает рот, пока смеётся. — Я не ожидал, извини. Пожалуйста, не останавливайся. Джеймс смотрит на него, ловит себя на том, что улыбается. Он продолжает делать, что начал, обводит дырочку Стива кончиками пальцев, и Стив издаёт странный тихий звук, который Джеймс едва различает из-за музыки, где-то на полпути между вздохом и стоном, его голова откидывается назад. — Тебе нравится? — Джеймс почему-то удивлён, и Стив приоткрывает один глаз, вероятно, чтобы убедиться, что это не сарказм. — Ага, — говорит он, — мне всё это очень нравится, поэтому я тебя и попросил. И это, это логично. Ну, Джеймс и так это знал. Но неоднократно слышать, что Стив сам этого хочет, а не просто хочет позволить Джеймсу это попробовать, — это его радует. Стив может повторять это сколько угодно, спасибо. — Давай, попробуй один палец, — говорит Стив, — я отлично себя чувствую. Джеймс проводит зубами по нижней губе, смотрит, как Стив ласкает ладонью собственную грудь, и повинуется. Положив свободную руку на бедро Стива, он вводит внутрь только один средний палец, осторожно и медленно, и Стив... Стив негромко гортанно стонет, потом его тело напрягается, Джеймс видит это. Он также чувствует, что именно это вызвало, проводит ещё раз по простате Стива, просто чтобы ещё раз на это посмотреть. Стив задыхается, потом смеётся, чуть качает головой и отводит взгляд. Когда его взгляд возвращается к Джеймсу, то скользит по нему снизу вверх, и после Стив кивает. — Да, — говорит он. — Я вполне уверен, ты знаешь, что делаешь. Джеймс слегка улыбается, начинает осторожно двигать пальцем взад-вперёд, чуть поворачивая при этом запястье. И в этот момент Стив его удивляет, он улыбается и издаёт глубокий стон, а потом прикусывает губу и вроде как... содрогается всем телом. Такой реакции Джеймс не получал (или, точнее, не слышал) от него раньше. Когда спустя миг Стив опускает руку и лениво поглаживает свой член, Джеймс колеблется, но потом всё же решает придерживаться своего изначального плана — он берёт Стива за запястье чистой рукой и отводит его руку в сторону. Глаза Стива раскрываются, и он смотрит на Джеймса с лёгким удивлением, но при этом совершенно точно улыбается. Спустя минуту он укладывает обе руки по бокам и почти застенчиво хихикает. Джеймс только улыбается, но он знает цену щедрости в сексе и потому несколько раз проводит по члену Стива рукой сам, тратит несколько секунд, лаская его под головкой одной рукой, а потом погружает палец другой руки в его тело полностью. На этот раз не вытягивая его обратно, а только сгибает на себя, словно подзывая жестом, и подушечкой ласкает Стива изнутри, и выражение на лице Стива меняется, его брови сдвигаются и он тяжело выдыхает. А потом задерживает дыхание, Джеймс слышит это. — Дыши, — экспериментально советует ему Джеймс, и голова Стива откидывается на подушки, когда тот стонет. На этот раз он стонет громко — по спине Джеймса бегут мурашки — а потом Стив раздвигает ноги ещё немного шире, натягивает простыню в сжатых кулаках, но Джеймс не останавливается. Это всего один палец, но Джеймс знает собственное тело, у него есть опыт, и он, честное слово, думал об этом на протяжении многих лет, так что его техника весьма неплоха. Он продолжает делать то же самое, только двигает пальцем чуть более уверенно, ласкает обратной стороной остальных пальцев кожу промежности Стива, и у основания его члена, а потом понимает, что хочет делать дальше. — Скажи, когда я могу добавить ещё один, — говорит Джеймс с уверенностью, которую он только начинает испытывать. — Д-дааа, — отвечает Стив, напряжённый, взвинченный, и Джеймс улыбается. Краем уха он слышит музыку и дальше проводит примерно пять секунд, пытаясь заставить себя не двигать пальцем в ритм. Но потом решает, а почему нет? Почему бы и не поработать под музыку. Стив, однако, не ожидает изменения в темпе, и его дыхание прерывается, бёдра чуть опускаются. Он делает пару резких вдохов, потом один глубокий и стонет, глядя на Джеймса, и... Да, вот это, это стоило того, чтобы нервничать. — Прекрати притворяться, — говорит Джеймс наполовину в шутку, а Стив отвечает: — Я.. я... ааа не притворяюсь, оо... И Джеймс видит, как он начинает расслабляться. — Да, да, — говорит Стив, — вот, сейчас. Джеймс слегка вытягивает палец, проверяет, чтобы на нём было достаточно смазки, а потом пробует ввести одновременно указательный и средний, но с этим не возникает проблем, это легко, и Стив говорит: — Оо... аххааа, аа, — на выдохе. Джеймс не думает, что он близок к тому, чтобы кончить, но даже если и так, это неважно — и он продолжает двигать пальцами, позволяет им погрузиться в тесный, влажный, горячий проход, а потом поворачивает запястье, просто чтобы убедиться, что Стив получает то, что ему нужно. Он прижимает пальцы к краям дырочки Стива, надавливает на мускулы, которые постепенно расслабляются, чтобы убедиться, что это действительно происходит, и Стив почти начинает что-то говорить, но не успевает. Джеймс уже начинает делать что-то другое, когда Стив открывает рот, и он подтягивает на себя два пальца, погружённые в тело, несколько раз быстро сгибает их, одновременно с силой потирая промежность Стива снаружи большим пальцем. — Чёрт, о чёрт, — выдавливает Стив, не двигая бёдрами, что кажется весьма впечатляющим достижением, если учесть, что всё остальное его тело словно пытается уползти вверх по постели. — Джеймс! Джеймс, это... Да, да, господи, я... Он с силой сглатывает, ёрзает на постели, и, да, Джеймс с удовольствием заставит его сделать это ещё раз, ого. Джеймс смотрит на него, наблюдает, изучает все детали — капельки пота на его ключицах, его тёмные твёрдые соски, его жетоны, которые сползли за одно плечо, тёмно-русые волосы подмышками и очертания его массивной грудной клетки, его член, такой твёрдый и налитый кровью внутри презерватива, вздымающийся над его телом вместо того, чтобы лежать вдоль бедра. — Сними презерватив, — говорит Джеймс, удивляя самого себя. — А? — отвечает Стив, его голос звучит словно издалека, и свободной рукой Джеймс обхватывает основание его члена, держит его вертикально. — Сними презерватив, — повторяет он, и Стив смотрит на него чуть мутными глазами, тяжело дыша, и слегка хмурится, глядя на свой член, словно удивлён видеть его. — Ээ, — тянет он, но делает, как сказано, позволяя Джеймсу держать член для него — он стягивает презерватив одной рукой и бросает его на пол, а потом роняет голову обратно в подушки, и Джеймс ласкает его за это, обхватывает его член пальцами и сжимает их плотнее, двигает одновременно обеими руками, с одной целью на уме. — Чё-ёрт! — вырывается у Стива, он хлопает по матрасу раскрытыми ладонями. — Погоди, блин, я кончу так быстро... — Да, хорошо, ты же можешь несколько раз, верно? — О, чёрт, да, конечно, если ты... Но потом его руки сжимают простыню, его голова откидывается назад, спина выгибается, и он издаёт звук, похожий на смесь шока и возмущения, но при этом не являющийся ни тем, ни другим. — Ооо, чёрт, чёрт... — его голова резко дёргается вперёд, и он кончает на пальцы Джеймса и собственный живот, с силой сжимая мышцы вокруг пальцев Джеймса, отчаянно задыхаясь, и у Джеймса бегут мурашки по коже, потому что, на самом деле, звуки, которые издаёт Стив, заполняют всё помещение. Джеймс добавляет интенсивности — сжимает крепче, двигает пальцами быстрее, трёт сильнее — и тело Стива двигается так, будто его конечности просто делают, что хотят, не спрашивая его. Он задыхается, снова и снова, потом стонет сквозь зубы. — Чёё-орт... Аа! Джеймс, стоп... — он хватает Джеймса за запястья, — стоп, стоп... Джеймс уже остановился и знает, что у него на лице самодовольная ухмылка, но выпускает член Стива и полностью останавливает другую руку. Стив отпускает его так же быстро, как схватил, плюхается обратно в подушки, словно его уронили с огромной высоты, и лежит там, задыхаясь издавая тихие звуки на выдохе. Джеймс сгибает пальцы ещё раз, чтобы снова ощутить, как тело Стива сжимается вокруг них, услышать жёсткий, удивлённый звук «Ха!», который выдыхает Стив. Потом голос Стива постепенно затихает, каждый вдох становится чуть легче. Джеймс берёт влажную салфетку и вытирает член Стива, его живот, берёт ещё одну и вытирает свою руку, потом сбрасывает салфетки на пол к презервативу. Стив перекатывает голову по подушкам, опускает подбородок на грудь, чтобы посмотреть в лицо Джеймсу, который всё ещё стоит на коленях над ним. — Извини, — говорит он. — Я же сказал тебе не притворяться, — отвечает Джеймс, и Стив кивает. — Ты прав, мне вовсе не жаль, — выдыхает он. — Я повторил бы снова — следи за пальцами и поцелуй меня. Джеймс улыбается, осторожно сдвигается и целует Стива, потому что Стив этого хочет, и он сам тоже. Искушение пошевелить пальцами ещё раз крайне велико, но он побеждает его. Выражение лица Стива чуть изменяется, когда Джеймс возвращается на исходную позицию, но Джеймс хорошо знает, насколько осторожным надо быть, когда его пальцы внутри чьего-то тела, и свободной рукой хватает смазку, как только устраивается снова. Он выдавливает на ладонь целое море — лучше слишком много, чем слишком мало — и вытягивает пальцы на секунду, чтобы покрыть их целиком. На этот раз, когда он вводит их обратно, голова Стива немедленно откидывается назад, он сжимает простыню так сильно, что у него белеют костяшки, а колени чуть дёргаются внутрь. Одна нога даже прижимается к боку Джеймса, так сильно он их сводит. — Ооо, — хрипло, низко стонет Стив, но улыбается, его грудь приподнимается, когда он делает долгий вдох. — Джеймс, — говорит он, но это тоже звучит, как стон, и Джеймсу приходится проглотить ответный стон. Третий палец входит с лёгкостью — он уже был достаточно расслаблен, и оргазм тоже помог — и Стив издаёт беспомощный звук, выше, чем Джеймс привык от него слышать, и куда более отчаянный. Джеймс будет бережно хранить всё это в памяти очень долго, это точно. — Хочешь ещё один? — спрашивает Джеймс, и Стив смотрит вниз, на то, как рука Джеймса двигается между его ног, выражение его лица почти страдальческое, челюсть отвисла, а потом он поднимает глаза на Джеймса. Он качает головой, облизывает губы, проводит ладонями по своему телу от груди до внутренней стороны бёдер, потом раздвигает ноги чуть шире. — Нет, — отвечает он, — мне это не понадобится. Джеймс кивает и проводит свободной рукой по бедру Стива вниз до сгиба под коленом. — На плечо, — говорит он, и Стив повинуется со стоном, который говорит о том, что, когда он переносит голень на плечо Джеймсу, кое-где ещё при этом тоже возникают очень интересные ощущения. Джеймс целует икру Стива, потому что она совсем рядом — чётко прорисованные мускулы и гладкая кожа, жёсткие светлые волоски и чистый пот — а Стив тянется к нему одной рукой, проводит кончиками пальцев по его бедру, по рёбрам. Единственная причина, почему у Стива получается до него дотянуться, — потому, что он такой огромный по сравнению с Джеймсом, его руки такие длинные — будь он такого же роста, как Джеймс, не смог бы этого сделать — а ещё потому, что его голова и бёдра приподняты подушками. Джеймс на миг берёт его блуждающую руку в свою, сжимает пальцы, а потом Стив отпускает его и снова хватается за простыню. Стив ещё не готов для Джеймса, но ничего страшного, Джеймс с удовольствием за ним ещё понаблюдает. Он видел подобные видео онлайн — и решает посмотреть ещё больше, в качестве исследования, потому что если каждый огромный парень так привлекательно выглядит, когда ему готовится засадить парень поменьше, то Джеймс... Да кого Джеймс обманывает? Ему в жизни больше не понадобятся никакие видео. А вот музыка, которую они слушают сейчас? Да, Джеймс никогда больше не сможет слушать её на людях. Но это жертва, на которую он готов пойти. Стив снова к нему тянется, умудряется дотянуться вдоль внешней стороны собственной ноги до коленки Джеймса и ухватиться за неё — это не так сложно, как могло бы быть, учитывая, что голова и плечи Стива опираются на подушки, а бёдра приподняты — но если задуматься, он вроде как скручивается при этом, и Джеймс думает, не стоит ли подвинуть все подушки, чтобы у Стива было пространство для движения. Однако ему так больше нравится, особенно когда он чувствует, как пальцы Стива сжимаются сильнее у него под коленкой. — Чёрт, — бормочет Стив, и Джеймс думает, что раньше никогда не слышал, чтобы Стив так много ругался без перерыва. — Всё хорошо? — снова проверяет Джеймс, и Стив пронзительно смеётся, перекатывает голову по подушке. — Я... — говорит он. — Ты шутишь? Да, я... — он задыхается. — Это так... А потом издаёт очаровательный негромкий звук, такой прелестный, короткий напряжённый звучок, словно его голос растянут по всей грудной клетке, но заперт в горле, он трясёт головой, его пальцы сжимаются и разжимаются, одна рука на простыне и другая на коже Джеймса. — Извини, у меня этого не было... ха, господи, много месяцев, извини... Джеймс не может сдержать улыбки. — Всё нормально, — говорит он. — Извини, — снова повторяет Стив, и Джеймс посмеивается. Он знает, как приятно слушать, как парень вроде Стива издаёт такие негромкие короткие отчаянные звуки, но он только что осознал, что раньше не представлял, как приятно вообще слушать Стива, и не только звуки, которые он издаёт. В данный момент тот почти взял себя в руки, вот только Джеймс сейчас неторопливо и деликатно массирует его простату, и Стив дышит так, словно идёт по раскалённым углям, но пытается в этом не признаться — быстро и неглубоко, с перерывами, которые показывают, что он не сможет так долго продержаться. Он говорит «о», словно этот вздох, который он не смог сделать беззвучно, а потом начинает повторять это на каждом выдохе — негромкое роскошное переплетение удивлённых полустонов и тяжёлых вздохов, которые с дрожью срываются с его губ, искусанных докрасна, и становятся всё громче и громче на фоне музыки Джеймса. — Давай, — его рука чуть тянет за коленку Джеймса, — о ч... — он запинается на согласной, с силой сглатывает, несколько раз быстро вдыхает и долго выдыхает, напрягая губы. В длину член Джеймса куда более впечатляющий, чем в толщину, и он почти уверен, что то, что сказал Стив, правда, — Стив уже к нему готов. Но Джеймс точно не станет давить на него, пока не услышал подтверждения, да и зачем, когда Стив звучит вот так? — Тебе... — говорит Стив, — презерватив? И Джеймс не заглядывал так далеко вперёд, на самом деле — пока не решил ничего, что не было бы связано со Стивом-прямо-сейчас. Он бросает взгляд на тумбочку, но Стив мотает головой. — Не, — говорит ему Стив, — неважно, просто... Он потрясающе выглядит сейчас, словно едва цепляясь за остатки самоконтроля, словно его тело уже на грани. Его мускулы выступают под кожей, в его связках чувствуется напряжение, и Джеймс видит, как он борется за то, чтобы продержаться ещё немного. — Давай в меня, — говорит он на выдохе, хватаясь за Джеймса и другой рукой тоже, — Джеймс, — и тогда-то Джеймс и замирает, теряясь от неожиданности. Стив ёрзает, тянет его, пытается притянуть к себе. — Давай, малыш, — говорит он, и Джеймс видит, как сильно напрягается его тело, а заодно осознаёт, как сильно его собственное старается сдержаться, словно само его существование всё это время было второстепенным. — Ты не хочешь презерватив? — Джеймс, я не хочу презерватив, я хочу, чтобы ты трахнул меня, — на одном дыхании говорит Стив, и Джеймс не уверен, что делать с этой информацией, поэтому не делает ничего. Стив трясёт головой, роняет голень с плеча Джеймса, одновременно выпуская его коленку, и вместо этого берётся за его голову, пытаясь притянуть его к себе. Это вроде как срабатывает — Джеймс сгибается пополам и опускается вслед за ним, и когда Стив целует его, он вроде как приходит в себя и вспоминает, что для того, чтобы это сделать, ему реально нужно будет начать это делать. — Ээ, — говорит он, когда они отрываются друг от друга, и настроение Стива заметно меняется. На мгновение он выглядит раздражённым, сжимает зубы, и Джеймс внутренне паникует секунду, потому что это выглядит так, словно Стив на него охренительно разозлился, но потом, потом Стив делает долгий выдох через напряжённые губы, ещё один долгий вдох, откидывает голову назад, повторяет это ещё раз, и на следующий выдох уже не так громко шипит, и Джеймс осознаёт, что это выражение не означает, что он разозлил Стива посреди секса, оно означает, что Стив настолько возбуждён, что ему приходится физически заставлять себя успокоиться немного посреди секса. Джеймс польщён и шокирован, если быть абсолютно честным, а когда тело Стива чуть ниже опускается на матрас, когда всё его тело не настолько болезненно напряжено, тот проводит руками вниз от головы и шеи Джеймса по его груди, вокруг его торса. — Достань пальцы, — мягко говорит он, глядя прямо Джеймсу в глаза, и Джеймс не думает, что у него хватило бы уверенности для этого, будь он сейчас на месте Стива. Джеймс медленно повинуется, смотрит, как приподнимается подбородок Стива, как его рот приоткрывается чуть больше, как между его бровями мелькает морщинка, когда Стив шумно выдыхает. — Не спеши, — говорит он, и Джеймс снова начинает слышать музыку, которую прежде заглушал стук его сердца, слышать, как Стив тщательно контролирует своё дыхание, чтобы оно было как можно более равномерным. Руки Стива скользят ниже, на его задницу, задерживаются там, а Джеймс опускает взгляд и пытается вспомнить, где смазка. Он замечает её, хватает, выдавливает на свой член чересчур много, а потом... Стив не хочет презерватив, он сейчас будет трахать Стива Роджерса без презерватива, серьёзно, как Джеймсу так повезло? — Вот так, — скороговоркой выдаёт Стив, и его голос звучит так высоко, словно он задержал дыхание перед этим, и он подтверждает это, снова задерживая дыхание. — Это, да, вот так, это... Джеймс придвигается ближе — тело Стива такое горячее, и влажное, и скользкое — прикусывает губу и сжимает основание своего члена, начиная входить в него. Он смотрит, потрясённый, не может не смотреть, и видит тот самый момент, когда тело Стива поддаётся и впускает его, за доли секунды до того, как он это чувствует, эту приливную волну наслаждения, которая медленно захлестывает его, будто он погружается в патоку, и Стив стонет: — Аа! — и опять, — ааа, аа, — но потом, потому что такая уж у Джеймса жизнь, голос из другой комнаты произносит: — НАЧНИ ЛЕТО С ОГРОМНЫМИ СКИДКАМИ В МАГАЗИНЕ СПОРТТОВАРОВ «У ДИКА»... И на долю секунды лицо Стива вытягивается в недоумении, а потом он беспомощно выдаёт: — Аха, а-Ха-хааа! — и Джеймс думает, что никогда раньше не слышал, чтобы кто-то смеялся и кончал одновременно, но у них со Стивом много чего происходит в первый раз, очевидно. И пока в рекламе «Спорттоваров У Дика» рассказывают со Spotify, насколько именно меньше он мог бы платить, Стив падает на матрас, запрокидывает голову, его глаза закрываются, и он втягивает воздух огромными глотками, содрогаясь вокруг члена Джеймса, кончая себе на живот, а всё его лицо при этом собирается в складки, так сильно он хохочет. Сложно определить из всех мощных, округлых гласных, которые он издаёт, что относится к сексу, а что к веселью, но Джеймс всё ещё в нём, и, оказывается, если рассмешить партнёра во время секса, его тело будет творить с твоим членом такое, что твоя жизнь никогда не будет прежней. Джеймс упирается обеими руками и держится, а Стив смеётся так, словно он никогда уже не сможет нормально дышать, даже когда реклама давно закончилась, прижимает руки к животу, скручивая вперёд плечи, и иногда перемежает весь этот шум возгласами «О!» или «А!», которые показывают, как мало он способен что-либо из этого всего контролировать, а его член всё ещё подёргивается внизу на его животе. И вот наконец после одной ложной остановки и очень долгого периода времени, пока его веселье сходило на нет, Стив лежит под Джеймсом, всё ещё задыхаясь и хихикая, покрасневший и потный, с одной рукой на своём животе, а другой тянется к Джеймсу. — Парень, я точно куплю тебе платную версию, — говорит он и притягивает Джеймса для ещё одного поцелуя. Когда они останавливаются, Джеймс тоже не может сдержать улыбки, наполовину смущённый, наполовину развеселившийся сам, а Стив, кажется, наконец слегка успокаивается, укладывается и немного расслабляется. — Мммм, извини, — говорит он, но с таким вздохом, который обычно говорит о том, что ты наелся или готов укладываться спать — удовлетворённым. — Это должно быть уже всё, попробуй сейчас. На миг Джеймс не понимает, что тот имеет в виду, но потом Стив прикасается к нему, куда может дотянуться, его тёплые руки ложатся на кожу Джеймса, а его глаза наполовину прикрыты и блестят. Он чуть-чуть сдвигает бёдра вверх, облизывает губы, потом проводит зубами по нижней губе. — Давай, теперь со мной будет поинтереснее. Джеймс чувствует, как его брови взлетают на лоб, но всё равно улыбается. — Не, с тобой и так очень интересно, — говорит он, и когда они целуются на этот раз, он чувствует, как Стив улыбается. Он отрывается от его губ и смотрит на Стива, и действительно, теперь похоже, что тот взял себя в руки, теперь он улыбается и медленно и ровно дышит. Поэтому Джеймс снова двигает бёдрами, а Стив сжимается вокруг него и... Охренеть. — Хоооо, — невольно вырывается у Джеймса, а от уголков глаз Стива разбегаются морщинки, когда он улыбается так широко, что видны все его зубы, и гладит кончиками пальцев за ухом Джеймса, притягивает его к себе и целует в шею. — Чёрт, это... — Тесно, я знаю, — дыхание Стива обжигает ухо Джеймса. — Сыворотка. Не останавливайся. Джеймсу придётся нелегко, если он попытается сделать хоть что-то, но вообще это идея. Следующее движение получается достаточно глубоким, чтобы Стив захихикал, прижимаясь губами к его коже, достаточно глубоким, чтобы колени Джеймса чуть заскользили на простыне, и спустя миг он двигает бёдрами назад и снова вперёд — ему кажется, он никогда не был с кем-то, в чьём теле было бы настолько тесно, и запрокидывает голову и скрежещет зубами. — Боже, ты уверен, что ты... — начинает он, но Стив только гладит его по волосам, по затылку, между лопаток, потом по одному боку. — Честно, — он целует Джеймса в висок, в челюсть. — Всё хорошо, — а потом добавляет таким низким голосом, что Джеймс чувствует, как тот отдаётся в его собственной груди, — столько раз, сколько захочешь. Джеймс слышит собственный стон, чувствует, как заводится его тело, и ему кажется, что он словно никогда раньше этого не делал, что он никогда не был внутри другого человека, никогда не контролировал ситуацию, и первые несколько движений у него даже не получаются ритмичными. Он знает, что Стив это замечает, потому что он слышит веселье Стива, когда тот издаёт звук в следующий раз, но также знает, что Стив не насмехается над ним, во-первых, потому что кто бы говорил, а во-вторых, Стив просто никогда бы не стал так делать. Но потом у Джеймса получается приноровиться — он удобнее упирается и двигает бёдрами как следует, и это так... о, это так... Он стонет, пытается подумать хоть о чём-то, только не о том, как горячо и тесно, как ему хорошо, но не думать обо всём этом не так-то просто. — Ммм, да, — бормочет Стив на ухо Джеймсу, — вот так, — он издаёт тихие подбадривающие звуки, притягивает Джеймса поближе с каждым движением вперёд, и его жетоны опять позвякивают от того, как Джеймс сотрясает их тела. Джеймс приподнимается, опираясь на руки, но осознаёт, что это ошибка, потому что теперь он смотрит на Стива и видит, как уютно тот устроился в подушках, какая гладкая и безупречная у него кожа, как она светится от послеоргазменного румянца, какой его взгляд понимающий и уверенный, а один уголок его красивых губ изогнут ровно настолько, что это выглядит сладострастно, и как вообще Джеймсу сдерживаться, когда он всё это видит? Стив выглядит так, словно должен быть залит лучами солнца или окружён светлячками, довольный, сексуальный и воплощающий собой абсолютно всё, на что Джеймсу хотелось бы смотреть. — О, чёрт, ты потрясающий, — говорит он, и Стив улыбается ещё шире, хоть и с закрытым ртом, смотрит на Джеймса из-под длинных-длинных ресниц и позволяет каждому движению Джеймса сотрясать своё тело. Когда Джеймс начинает ускоряться, реально задаёт ему жару, Стив позволяет рту приоткрыться, начинает постанывать с ним дуэтом, кивает, бормочет, подбадривает Джеймса двигаться быстрее, жёстче... — Вот так, так хорошо... Джеймс прикусывает губу, потом облизывает, потому что он так тяжело дышит, что губы пересыхают, думает, что его руки и пальцы ног вот-вот сведёт судорогой, но он так близко, он чувствует, как оргазм вибрирует под его кожей, словно нечто живое, что-то, что бежит по его венам и взвинчивается всё сильнее с каждым толчком. Он слышит собственные стоны, слышит тихие звуки, которые сам издаёт, но Стив издаёт такие же звуки одновременно с ним, словно это лучшее, что тот когда-либо испытывал, несмотря на то, что у него уже было два оргазма, словно всё, чего Стиву хочется от секса, — ещё больше Джеймса, а сам Джеймс чувствует, как у него закатываются глаза, как его тело напрягается и замирает, словно все его органы чувств одновременно забывают, как работать, словно всё, что он может слышать, чувствовать, всё, вообще всё — это только здесь и сейчас, Стив и он сам, и он кончает с такой силой, что перед глазами пляшут крошечные звёздочки, и невозможно сделать глубокий вдох. Он чувствует, как из него словно высасывает всю энергию, как оргазм захлёстывает его волной и кругами расходится по коже, а Стив в это время притягивает его к себе и гладит по спине, его тело сжимается вокруг члена Джеймса, а ноги плотно обхватывают его бёдра. Джеймсу кажется, что он мог бы потеряться вот так — утонуть в Стиве и раствориться в нём, и разве это не лучшая из всех возможных кончин? Стив также не останавливает его, когда способность двигаться возвращается к Джеймсу, и он начинает преследовать остатки оргазма, двигая бёдрами, но практически не контролируя себя при этом. Стив только улыбается, почти смеётся, по-видимому, он в восторге, а Джеймс только входит и входит в него, и стонет, и содрогается, пока больше не может сделать ничего, пока под его веками не вспыхивают искры, а дыхание не превращается в рваные вздохи, и тогда он замедляется и роняет голову на грудь Стиву. — Мммм, солнышко, — стонет тот, хрипло, гортанно и нежно, — думаешь, сможешь ещё разок? Джеймс произносит: — О, — а потом опускается всем остальным телом на Стива, с благодарностью ощущая, как Стив обвивается вокруг него в одном из своих всепоглощающих объятий и гладит его по спине, пока Джеймс пытается восстановить дыхание. Везде, где их кожа соприкасается, они скользкие, настолько потные, что между ними нет трения, и Стив двигается понемногу в разных местах, напрягает определённые мышцы так, чтобы сверхчувствительный член Джеймса оставался заинтересован. Никто никогда не делал для него такого, никто не пытался подтолкнуть его сразу же пойти на второй круг. Но конечно Стив кончает даже быстрее, чем он сам, в основном, так с чего бы Стив стал бы предлагать ему притормозить? Это приятно, что Стив хочет ещё, хотя Стив всегда хочет ещё, и Джеймс твёрдо настроен это ему дать. — Ты всегда таким был? — спрашивает он, и Стив проводит короткими ногтями по спине Джеймса. — Всегда, — отвечает он. — Раньше я не каждый раз мог заставить свой член встать, до сыворотки, поэтому никогда не было особой причины останавливаться. — О господи, ты ненасытный. — Угу, — говорит Стив. — Кое-кто, кого я очень сильно люблю, научил меня это ценить. Хочешь прерваться? — О боже, — говорит Джеймс, на этот раз прижимаясь к плечу Стива, слегка ёрзает и задыхается, когда Стив сжимается внизу снова. — Я мог бы на тебе поездить, — предлагает он, и если бы Джеймс уже не был твёрдо настроен на следующий раунд до того — а он был — то вот теперь он бы точно согласился. — Можешь поездить на мне на мой день рождения, — говорит ему Джеймс, приподнимается на локтях и полностью выходит из него. Стив негромко стонет, когда он это делает, но не успевает начать задавать вопросы. — Перевернись, — говорит Джеймс, — встань на четвереньки, хочу сделать это как следует. Стив улыбается, широко и ослепительно, садится, когда Джеймс отползает назад, отпихивает все подушки и переворачивается, опускает грудь на матрас, а Джеймс просто обеими руками берётся за его задницу и сжимает пальцы. Спустя секунду Стив просто сносит Джеймсу крышу, протягивая назад руку и погружая в себя сразу два пальца — он по-прежнему влажный от смазки и спермы Джеймса, но постанывает, когда вводит пальцы глубже и чуть шире раздвигает колени. — Давай, — говорит он, — чтобы не пришлось заново меня готовить. Джеймс кивает, прикусывает губу и решает, что раз они раньше не стали использовать презерватив, теперь он им тоже не понадобится, раздвигает ягодицы Стива обеими руками, ждёт, чтобы Стив убрал руку, и трётся головкой члена о дырочку Стива. То, как блестит светлый пушок, покрывающий бёдра и зад Стива, точно прикончит Джеймса когда-нибудь. — Да, вот так, — Стив опускает руку и ласкает собственный член, а Джеймс входит в него одним медленным движением до упора, а потом они вместе стонут. — Чёрт, да, — шепчет Стив. Он чересчур высокий для Джеймса, и когда Джеймс подталкивает одну его голень в сторону, до Стива доходит, что ему нужно расставить ноги ещё шире. Когда его задница оказывается на одном уровне с членом Джеймса, бёдра Джеймса сдвигаются вперёд, и он начинает трахать Стива так быстро и жёстко, как только может. Это слишком яркие ощущения, его накрывает, но если он попытается не спешить, ему придётся бросить это дело, а он ни за что не согласится сейчас бросить. — А, оо, охх, — стонет он, и Стив мурлыкает ему в тон снизу, посмеивается, задыхается и стонет, когда стонет Джеймс, и, нечестно, Джеймс слышит, что Стива не так сильно накрыло, как его, — Стив уже два раза кончил, как Джеймс может быть ближе к оргазму, чем он? Он снова подталкивает ногу Стива в сторону, приподнимается и наклоняется вперёд, а когда Стив ещё немного опускает бёдра, меняет угол, под которым его член входит в него, касаясь простаты Стива. Всё тело Стива содрогается, его руки разлетаются в стороны, он испускает настолько отчаянный и громкий стон, что он просто не может быть фальшивым, а потом его спина выгибается вверх. — О, чёрт, — задыхается он, и Джеймс проводит языком вдоль его позвоночника, впивается зубами в плечо Стива сзади, распластывается по спине Стива и обхватывает его за грудь одной рукой, чтобы удержать на месте, когда его бёдра двигаются резкими рывками, и слушает, как Стив пытается дышать. — О, бо... о боже мой... Ну и пусть они оба кончат за несколько секунд, кому какое дело, ведь им так хорошо? Стив тоненько стонет сквозь зубы и словно слегка пятится назад, хлопает одной рукой по постели, а другой пытается нащупать свой член, но Джеймс делает это за него, ласкает его быстро и жёстко, так что Стив начинает вскрикивать: — А, а, а, — слишком часто, его лёгкие за ним не успевают, его тело извивается, а мышцы сжимаются с такой силой, что этого достаточно, чтобы вытянуть из Джеймса оргазм, как мягкую ириску, и он длится, и длится, но Джеймс не останавливается, потому что его тело ему этого не позволит сделать, он продолжает двигаться, пока не начинает думать, что его ноги вот-вот откажутся работать. Он держится за Стива, потому что его руки не могут его отпустить, а Стив только продолжает издавать эти роскошные негромкие звуки, а потом, постепенно, электрический ток, бегущий по его телу, замедляется, его лёгкие снова хотят воздуха, и Джеймс замирает на месте, прижимаясь к спине Стива, который в свою очередь тяжело дышит, его волосы промокли насквозь от пота, его кожа скользкая. — Охренеть, — бормочет Джеймс, потому что охренеть. Стив смеётся дрожащим голосом и тяжело дышит, приподнимаясь на руках, словно он отжимается, и тело Джеймса поднимается вместе с ним. Он поворачивает голову через плечо, и Джеймс прижимается лбом к его щеке. — Хммм, — говорит Стив, — ты был очень тихим, малыш, ты уверен, что тебе было хорошо? И это, полагает Джеймс, действительно правда. Если ты не можешь дышать, то не можешь и издавать звуки. Как вам это нравится? И всё же... — Иди на хер, старичок, — отвечает он, но одновременно целует плечо Стива, его шею сзади, тянется поцеловать его как следует, а потом проводит губами вдоль его скулы, прижимаясь грудью к спине Стива — вообще, на самом деле, прижимаясь всем телом к Стиву сзади. Влажные салфетки тут не помогут, только не на этот раз, но Джеймс выходит из него и откатывается в сторону, чтобы отдохнуть минутку или пять, пока его колени не смогут разогнуться, а пальцы разжаться, а Стив снова опускается и ложится на живот, поворачивая голову в его сторону. — Ну вот, — начинает он, но больше ничего не говорит, только лениво улыбается. — Ага, — Джеймс пялится в потолок, ожидая, пока его мозг снова заработает. Он поможет Стиву поменять постельное бельё, потому что, наверное, есть смысл его сейчас поменять. Но потом кое-что вспоминает. — Неужели реально были люди, которые отказывались есть то, что ты готовишь? Стив смеётся, на мгновение утыкается лицом в матрас, вероятно пытаясь почесать где-то, где у него начинает чесаться, когда высыхает пот на коже, но ленясь поднять руку для этого. Когда он поворачивает лицо обратно, то заодно перекатывается на бок, и, да, он весь испачкан. Джеймс тоже. Это приятно. — Честно говоря, это как защитный механизм, — говорит он, всё ещё немного неровно дыша. — Ну знаешь, «обманешь меня раз...». В смысле, я ирландец и вырос во время Депрессии — всё, что я умел готовить, когда меня реанимировали, — это варёная картошка. Моя стряпня была омерзительна. Джеймс осматривает его с ног до головы. — Хмм, мне же больше достанется, — чуть пожимает он плечами. Стив тепло, интимно улыбается, наклоняется вперёд и сдвигает голову и плечи на матрасе, чтобы поцеловать Джеймса. — Всё тебе, — говорит он. Джеймс садится на кровати и прикусывает губу, проводя рукой вниз по спине Стива, потому что... Ну. Стив чуть поворачивается, он хорошо умеет угадывать, а Джеймс осторожно наклоняется над его телом, раздвигает половинки задницы Стива руками куда более нежно, чем раньше, и смотрит, просто потому, что может. Дырочка Стива розовая и влажная, но не то чтобы сильно растянутая, скользкая от смазки и спермы, между ног виден мягкий изгиб мошонки. — Это всё ты виноват, — добродушно говорит Стив, пока Джеймс пытается заставить лицо не вспыхнуть реальным пламенем. Джеймс это с ним сделал. Он плюхается назад на бок и целует Стива, тщательно и горячо, даже не пытается укротить свою улыбку и одновременно ласкает пальцами скользкую припухшую плоть. Стив стонет ему в рот, негромко, но довольно, и Джеймс борется с желанием попытаться погрузить пальцы глубже. Теперь, когда он уверен, что ему можно просить, он будет просить намного больше.***
Они оба принимают душ, потому что им это необходимо. Это здорово, вообще-то — Стив заводит его в огромный душ, позволяет Джеймсу обхватить ногами свои бёдра, прижимает его к стене и они целуются, притворяясь, что моются. Джеймсу на самом деле не настолько необходимо помыться, как Стиву, так что он выходит первым и потом спускается вниз в мешковатой майке с горами и боксерах Стива. Он снимает ошейник перед душем и после не надевает его снова — его кожа ещё слегка влажная, он не хочет, чтобы ему натёрло. Внизу Джеймс роется в кухонных шкафчиках — чуть виновато, потому что это же не его квартира, но он всё же достаточно уверен, что Стив не станет его за это упрекать. Стив проводит в душе достаточно долгое время, и Джеймс не начинает отвлекаться на мысли, что он может там делать, только потому, что пытается приготовить ужин. Находит он, однако, ингредиенты для традиционного английского завтрака, которых хватило бы им обоим. Несмотря на время суток, он решает приготовить именно это, — они же потратили кучу энергии, верно? Так что он приступает. К тому времени, как Стив спускается вниз, — и на нём спортивные штаны и майка, которая... каким-то волшебным образом на нём болтается, вау, Джеймс думал, таких не делают, — Джеймс уже далеко продвинулся с готовкой. Стив подходит к нему и обнимает сзади, просовывает руки Джеймсу под майку и прижимает ладони к его животу. Он целует Джеймса в шею и мурлычет что-то, и Джеймс улыбается, но продолжает делать то, что делал. — Что, теперь ты будешь весь такой нежный? — говорит Джеймс. — Практически уверен, что я и раньше очень нежно себя вёл по отношению к тебе, — отвечает Стив, и Джеймс смеётся. — Да, но ты теперь не такой властный, кто бы мог подумать? А нужно-то всего лишь было дать тебе то, что ты попросил. Всё это правдиво только в одном аспекте — Стив реально настроен на обнимашки, и пока Джеймс готовит, он ему это доказывает. Он словно не хочет далеко отходить, и Джеймс это замечает, несмотря на то, что Стив по природе своей вообще достаточно ласковый. — Что такое, а? — спрашивает он, когда последние приготовления закончены и всё готовится, а у него есть пара минут, чтобы повернуться и обнять Стива за плечи. — О, ничего, — Стив широко ласково улыбается, когда они прижимаются друг к другу теснее. — Просто хорошо. Мне нравятся все эти обнимашки. — Обнимашки? — повторяет Джеймс, словно это откровение. — А, понятно. Три оргазма для тебя недостаточно? Стив делает паузу, прищуривается. Словно что-то пытается вспомнить. — Есть вероятность, что у меня был ещё один в душе, — признаётся он. Джеймс фыркает.***
Они едят в зоне для чтения, потому что когда Стив садится за стол, он краснеет и немедленно встаёт. — Как насчёт где-нибудь, где помягче? — говорит он, а Джеймс смеётся от неожиданности и идёт за ним.
