Серия «Повседневность»

Ян не был совсем уж наивным, прекрасно понимал, что жизнь и кино — две большие разницы, и ещё сильнее — разница с книгами, но чтобы настолько. Если вот это оно и все, то вообще непонятно, чего все так с этим сексом носятся. Конечно, если совсем уж быть откровенным, то хоть Ян и понимал, что реальность отличается от фантазий, но в глубине души надеялся, что не слишком. Так вот практика оказалась не то чтобы совсем уж отвратительной, но крайне неприятной и… быстрой какой-то, что ли…

10 лет спустя

Первый день в новой школе, первая любовь, первый поцелуй.

Ориентация однокурсника стала для Макса сюрпризом. Впрочем, причина могла быть в том, что они были почти не знакомы, или в том, что гей-радар Максима совершенно не работал, или в том, что в универе этот студент выглядел совсем иначе. Если бы он пришел на занятия в настолько обтягивающих джинсах и свободной майке, в глубоких проймах которой отлично просматривались кусок заходящей на ребра татуировки и пробитый пирсингом сосок, то даже такой тормоз, как Максим, что-то бы о нем да заподозрил.

Последнее, что успел подумать Арти, было бы обидно умереть вот так: с хуем во рту, а еще, кто теперь покормит Кота. В самом члене в этом месте он ничего обидного, конечно, не видел, как и в других, предназначенных или непредназначеных для этого местах. Просто не хотелось бы, чтобы его смерть вызывала поток брезгливых шуточек, вместо сочувствия. Хотя, ему, наверное, будет уже все равно. А так получится жирная и логичная точка его жизни.

Леха знал Серёгу сколько себя помнил. Жили они дверь в дверь на одной лестничной клетке, и родители Лехи дружили с мамой Серёжи — нервной и задерганой учительницей младших классов. Дети были одного возраста и пошли в один сад, потом оказались в одном классе и в итоге поступили в одно ПТУ, единственное впрочем в их задрипанном городке. Леха выбрал хлебную и нужную специальность слесаря, Серёга внезапно подался на совершенно девчачью профессию швеи.

— И-горь. — пробую имя на вкус, не отрывая кончика языка от нижних зубов, из-за чего твёрдая «р» гарсирует, щекоча горло. Нарочно смягчаю его, и все равно оно отдаёт сигаретной горечью, заполняет лёгкие едким дымом, туманит мозг. И-Горь... Горький. Не мой. Я болел им год. А потом целое лето лечился. Я почти забыл. Я почти выздоровел. Я бросил курить и бросил о нем думать. Чтобы первого сентября пустить все свои старания по пизде. Вот такой я долбоеб.

Они не были лучшими друзьями. Да и просто друзьями получилось бы назвать их с большой натяжкой. И даже то, что они проводили вместе большую часть свободного времени, их не особо сблизило.