Серия «Последняя декада июня»

Дырявая впервые соглашается на заказ от учёных. Глядите: ладонь до кости растворилась в «холодце» — достаточный уровень кислотности? А мой товарищ двух слов связать не может: зомбировался. Убедительное тут пси-излучение? «А ты всё по себе судишь. Они более приземлённые ребята», — успокаивает командир, однажды вернувшийся от экспериментаторов без парочки фаланг.

Ика уложила голову на плечо Сияны, на рассыпаные по нему цвета какао пряди. Слабо, но можно уловить приторные нотки лилии. Казалось бы, Зона! Труп на трупе едет и трупом погоняет, мутанты, кровь. А девочка и тут девочкой остаётся. Сияна рассказывала, как при походе в Припять нашла запечатанный пузырёк парфюма. Лилейный. И счастливая.

«Ты как, симулянтка?» — мужчина заглядывает ей прямо в глаза своими, они тоже тёмные, и лицо его тоже белое, даже если он старается кривить улыбку розовыми губами. Ика последним усилием отворачивает голову на бок, дабы тот не наблюдал картины. Страшно, наверное. Или противно, кому что. Ей уже всё равно, например.

— Я же против «Долга» пришёл воевать! Да я ж вошштал! Наше нащальство шовшем в край. — «Шепелявый он, а? — Да тут… Ребята развлекались», — Вы меня вожмите к шебе, жнаете, какой я верный шолдат! Против вшех шмогу, против «Швободы»! И против «Долга»!

— Расслабься, Комсомолка. И уселся. Как шлёпнули по плитке ладони! А как, главное, элегантно Ика сложилась под весом парня. На роль табуретки кастинг не прошла, зовите следующего. — Придурок! Яйца отобью, слезай с меня. Не будь спина такой крепкой, позвоночник бы пополам переломился и не пришлось бы никогда больше отжиматься. Не так уж плохо.

Вышел-таки Атеист из госпиталя. Его, поникшего, точно школьника с двойкой, встретили не удары, а подбадривающие хлопки по плечу. То Дырявая отпихнула Молчуна от греха подальше. «Зато руки-ноги целы, а зуб не страшно... Ну, от осложнений можно умереть, но ты, главное, не переживай».