Я впала в безумное для меня состояние — состояние преклонения перед чем-то меньшим, чем я, и одновременно гораздо большим. Ведь я, смотря неотрывно вниз на красную жрицу, пока она двуцветно смотрела в ответ, играла в гляделки с самим Генсокё.

Стоит ли корить себя за то, что ты грешен, если ты всего лишь человек, и это чёрным по белому записано в твоей природе?

— Ну, попробуй.

Ты слишком давно живёшь среди себе подобных, чтобы не считывать их состояния за секунды. Чтобы не понимать их плоские, гнилые душонки за пару дней. Но Хакурей… иная. И тебя это сладостно и невыносимо мучает.

Ямаме проводит горячим языком по холодной шее, получается шершаво и пряно. И что бабочка делает здесь в такую погоду? Мёртвая? Да нет, ещё живая, едва дышит и совсем не шевелится, хотя волоски на кончиках пальцев отчётливо прощупывают жизнь. Посиневшая венка бьётся на шее в соблазнительном ритме. Так и хочется вонзить зубы и напиться крови.