Брендон думает, что у Райана красивые руки. Такие аккуратные тонкие кисти с длинными пальцами, сгрызенными ногтями и малиновыми ранками — заусеницами. Покрасневшие ладони всегда блестят от пота, а кожа на их тыльной стороне напоминает по виду тончайшую пленку, к слову, очень гладкую наощупь. Под ней, словно притоки одной широкой реки, разбегаются дорожки синеватых вен и лиловых сосудов. Они всегда слегка выступают, и, серьезно, это выглядит достаточно горячо. Еще лучше — когда Райан играет.

Они станут вечностью. Голубой мальчик, печальная девочка и деструктивный Чарли. Они уже часть вечности.

И стоило лишь Фрэнку обернуться, как он увидел юношу, застывшего в дверях и выискивающего взглядом, очевидно, именно его. На Джерарде — прелестное воздушное кремовое платье из чистого шелка, облегающее узкую талию и оголяющее костлявые бледные плечи. В аккуратно уложенных золотистых волосах были запутаны бледно-розовые цветы, а довершали образ светлые перчатки, скрывающие молочные тонкие руки с персиковыми локтями.

Джерард лишь хмыкнул в ответ и принялся изучать упаковку из-под пиццы. — Как думаешь, сколько здесь калорий? — Не знаю, — Майки сделал глоток газировки из пластикового стаканчика с Марио. — Зачем тебе? — Просто так.

Парень хмурится, вглядываясь в счастливые лица снующих прохожих, пока вдруг свет не меркнет, и он ощущает на лице чьи-то холодные руки. — Угадай, кто? Ну же, Фрэнки! — Я, блять, не знаю, — хрипит татуированный и скидывает с себя чужие влажные ладони. Неизвестный звонко хихикает, ставит свою чашку на стол Фрэнка, обходит его и присаживается за соседний стул. — Джерард Уэй, — ухмыляется парень, и Фрэнк начинает нервно смеяться, а по его щекам стекают слезы от переизбытка эмоций.