Глажу его по волосам. Вдыхаю их аромат. Они вновь пахнут чем-то сладковато-пряным.

Тут в некотором смысле сыграла роль Госпожи - девушка с волосами цвета голубой стали никогда не стала бы работать бесплатно, но хорошее вознаграждение всегда следовало после хорошей работы. Чем именно награждался Первый Министр, было тайной за семью печатями, да и никто из других управляющих этим особо не интересовался.

Пиковый стоит слишком, запредельно близко - не так, конечно, что можно дотянуться пальцами правой руки до привздернутого кончика бледного носа, но расстояния между ними достаточно, чтобы разглядеть на болезненно-белом, застывшем лице короля смутно-небрежную ухмылку, граничащую с усталой улыбкой.

В изрисованном зеркале видятся посиневшие артерии в тех местах, которых пару минут назад будто бы «случайно» касался противник. Холод, разливающийся по телу, постепенно утихает, концентрируется в одной точке. Славу берет нервный смех, и, захлебываясь в собственном бессилии, он, гогоча, опускается на плиточный пол. Кажется, что это — еще одна выдумка помутненного алкоголем мозга. «Пора прекращать пить, а не вот это вот все», — мельком проносится в пьяном сознании.

Пиковый вдыхает отвратно-сладкий пар женской сигареты, ненароком облизнув подкрашенные какой-то блестящей подводкой губы. Во рту отдает приторным привкусом, отчего Винсент недовольно морщится и сплевывает в пепельницу. Противно. Он и сам не понимает, как докатился до такой жизни. Первое время после того, как прекратил свой контакт с мафией, вынужденно, непреднамеренно - был должен где-то укрыться.