Ади помнит — запах, тепло и прикосновения, которые были — всегда будут — дороже слов. Он ловит собственный взгляд в зеркале — потасканный, сутулый, старый бродячий пёс, которому уже не суждено вспомнить, каково это — быть живым. Сердце слишком мелко, в труху, порублено, а на месте воспоминаний – зияющая чернотой дыра. «я не чувствую его энергию»

Салон пропах бензином, дешёвым виски, в пальцах уже приросшая сигарета, отдающая горечью смолы, а в бардачке «магнум», который Стайлз позаимствовал (читай: спиздил) у отца. Это финишная, Стилински. Ты проебался.

Винчестер без него сгибается пополам и давится собственными лёгкими. Дин без Каса с д о х н е т, а с ним это желание усиливается в миллионы раз.

У Стайлза перечеркнутый пунктик на таких клише-мальчиков с обворожительной улыбкой и ядовито-карими глазами. И слова Тео выжжены уже у Стилински на груди, въелись в самые лёгкие, те самые отравленно-лживые: «Ты нужен мне». Только Стайлз видит в этих самых глазах искры безумия и азарта. Стайлз не верит, но противореча самому себе, приезжает к нему, зная, что обрекает себя на мучительную агонию.

Джастин теперь понимает каждой клеткой тела, как это – сдохнуть, но продолжать дышать до хрипоты в горле. Клэй Дженсен настоящая зависимость для Фоули. Похуже самого героина.