Он стоит один в тишине и готов поклясться, что зеркало вот-вот начнёт обнажать все его недостатки внутри и снаружи. Только если его не вырвет из этой ловушки кто-нибудь другой...

Монс надеется, что это ангельское личико не слишком будет отвлекать его от победы.

— Завтра важный день, мы не можем... Я не могу быть причиной твоего провала. — Задумывается, чтобы подобрать более правильные слова: — Тебе явно нужен отдых, нормальный отдых. «А ещё я не гей».

Прямо у лица Монса открывается вид, на который тот отчего-то не может смотреть; он поднимает глаза на Лоика, будто прося инструкций. Лоик знает, что ему не нужны инструкции. Монс никогда не был избирателен... Девушки, парни, алкоголь — для него это всё могло быть незазорным способом расслабиться, — такой вывод Лоик очертил ещё давно. Но что сейчас было иначе — Монс никогда не подчинялся вот так. Даже придавленный градусом, он ощутил себя неправильно, и точно бы такого не допустил, будь трезвее.

Пока двойник вёл линию грубых поцелуев до низа живота и держал мёртвой хваткой шею бельгийца, лишая любой попытки сопротивления, сам Нотте глядел сквозь него и пытался понять: когда и как стёрлась грань между глупыми галлюцинациями и явью? Когда дикое отражение в зеркале вторглось в реальность артиста и стало его частью?