- Не переборщила? - тихо спрашивает Юри, с заботой её приобняв. Она отрицательно мотает головой, едва сдерживая смех, и опирается всем своим весом на чужое тело, наслаждаясь прикосновениями со спины. Как, всё-таки, прекрасно, когда есть, кого обнимать, не обращая внимания на взгляды других. Как, всё-таки, прекрасно, когда Юри есть у Нацуки, а Нацуки есть у Юри.

Как далеко она может зайти со своей ревностью? Как долго она будет всем сердцем ненавидеть красный цвет и проклинать день, когда Саёри появилась на свет? Это было неизвестно ни ей, ни той, на чью душу она покушается. С приходом проклятого мальчишки всё изменилось слишком сильно, исправления — бессмысленная трата времени. Нацуки знает, что её читают, как неисправный файл. От этого становится как минимум неуютно, как максимум — хочется выплюнуть все свои органы на холодный пол.

- Я просто подумала о том, что будет дальше, - тихо проговорила девушка, уткнувшись в картонку с паром, - кем мы будем дальше? - Счастливыми, - по-простому говорит он, с особой заботой поправляя края тёплой куртки.

Рицка стоит, наблюдая за тем самым чёртовым малиновым закатом. В буквальном смысле, кстати, чёртовым.

Ну и всё равно на то, что холод до мурашек пробирает, рыжая всё равно с подоконника слезать не собирается. Прислоняясь щекой к небесно-голубой раме, она читает аккуратно выведенные строки и ёрзает, жалея о том, что одеяло с собой не взяла да чай не заварила. — Замёрзнешь, глупая.