Акечи, который всегда был за стеной вежливости, или дикости, или язвительности, неизменно отстранённый настолько, что Акира боялся ненароком его коснуться, будто тогда напоролся бы на иглы, – сейчас он прерывисто дышал над его ухом, сжимал в грубых объятиях, и Акира мог со всей полнотой чувствовать дышащее в нем живое тепло.

Это случилось. Альбедо потерял власть над собой. Но рядом не оказалось никого, чтобы его остановить. И теперь ему остаётся только наблюдать за тем, как умирает город, ставший ему домом.

Акира уже смирился с приговором, который ему вынесли. Он смирился с тем, что ему надо будет год прожить в большом и недружелюбном городе – прожить настолько незаметно, насколько это возможно, отказавшись от всех прежних идеалов. Но одна встреча напоминает ему о том, во что он верил раньше. Встреча с самим собой.

Акечи всегда чётко знал, когда и как именно он приведет свой план к завершению. Каждый аспект его жизни всегда был просчитан до мелочей. Только один человек регулярно пошатывал его самообладание. Только один человек вызывал в нём столько ненависти — и интереса. Он всегда был как бельмо на глазу. И Акечи не мог дождаться момента, когда с ним будет покончено раз и навсегда. Но Джокер не был бы Джокером, если бы не преподнёс ему очередной — и последний — сюрприз.

Акира не успел отследить, когда их отношения из дружеских перетекли во что-то гораздо более близкое. Привычная разграничительная линия, проведенная в его сознании, с Юске смазывалась, будто смываемая водой. И Акира терялся. Ведь, когда чувства переполняют настолько, что хочется перейти черту, её отсутствие только всё усложняет.