Иногда Маттсун думает, что нежность к Макки в его груди рано или поздно прорвётся, хлынет сплошным потоком и смоет их обоих. И придётся это как-то решать, обсуждать, делить на двоих и пытаться выплывать, имея только спасательный круг в виде их многолетней дружбы. Ханамаки наконец поднимается со ступеньки, покачнувшись с носков на пятку, и гордо выставляет ногу вперёд: — Как тебе? Я самый модный красавчик в округе?

- Ты ведь просил смерти, да? Даочжан? - Сюэ Ян шепчет это в затылок Сяо Синчэню, бормочет прямо в спутанные пряди волос, говорит так, словно если он замолчит, то просить смерти начнет уже он.

Кевин наклоняет голову и высовывает язык. Он длинный, чёрный и с него капает что-то до отвращения мерзкое. Сесил думает, что ему жаль Кевина, но вслух говорит: — Ты монстр. Кевин улыбается, не убирая язык, и теперь действительно выглядит, как монстр.

Диппер смотрит на луга рядом с рекой и видит там мёртвых оленей с отломанными рогами, исковерканными копытами и вздёрнутыми в безмолвном крике мордами. Диппер выблёвывает пену и желчь. Может ему и правда плохо.

В тишине он слышит хлюпанье/цоканье утконосьих лапок. И, глядя на кольцо на правой руке, жмёт кнопку — ему правда похер, что она делает. Пусть даже это самоуничтожение, заложенное в любом изобретении (даже если это кофеварка в офисе секретарши). Он никогда не будет один.