Женщина поворачивает голову и устремляет взгляд в окно с неизменным пейзажем. Пенной соленой волной воспоминаний к горлу подкатывает тяжелый ком. Волна, оросив открытые и без того воспаленные раны, оседает, оголяя острые как бритва камни, отходит с напутствием, оставляя наедине с пустынным побережьем - режься, боль лишь делает сильнее.

Отчаянные, последние крики, тонущие в толщине бетонных стен, рассыпаются мелкой крошкой, с глухим стуком ударяясь о неизбежность, и сменяются горьким вкусом безмолвной гнетущей тишины. Сколько прошло времени? Рваными ранами саднят в голове воспоминания минувших дней. Густой пеленой они застилают разум в редкие моменты его прояснения, выкладывая прямую дорогу к саморазрушению.

Фразы осколками врезаются в спутанное сознание. Мысли теряются на полпути. Что может чувствовать непонятый человек, разрываемый в клочья жестокой реальностью? Что может чувствовать с десяток лет назад зачерствевшее, испещренное уродливыми рубцами, но вновь ожившее и с безмолвным трепетом заколотившееся сердце, разделываемое огромными тупыми ножами?

Сторибрук захлестнула предпраздничная суматоха, влюбленные пары и ворох картонных задниц, именуемых сердечками-валентинками. Кто такой этот Валентин и почему, черт возьми, весь город погребен в картонных задницах?

- Шапочка, Шапочка, а почему у твоей бабушки такие большие уши, а она тебя не услышит? - довольно странно перефразировала сказочный вопрос колдунья, настигнув девушку. - Наверное, потому что я не собираюсь ее звать?