— Руневский, —прошептала Алина, выгибаясь на встречу его губам, в то время как ее руки потянулись к пуговицам на его рубашке. — Простите, кхм, за фамильярность, Алина Сергеевна, но может сейчас уже перейдём на ты? Не то что бы я против, но ситуация — оторвавшись от нее заговорил Александр уголок его губ поднимается в ухмылке, красноречиво обведя их взглядом и тут же заглядывая прямо в глаза покрасневшей девушке. — Если вы изволите, — отвечая насмешливо, насколько это было возможно.

- Мы уже обо всем переговорили, папенька, - твердо на сколько было можно проговорила Алина смотря в глаза «отцу». — Послушайте, я не дам вам этого сделать. В вас говорит жажда, а не рассудок. Вы отказываетесь от крови, а она вас манит – устанавливая зрительный контакт с девушкой, Руневский постарался сказать как можно мягче.

Он был старше ее, она была хороша. В ее маленьком теле гостила душа. Они ходили вдвоем, они не ссорились по мелочам.

Руневский делает глубокую затяжку, изящные, длинные пальцы обхватывают сигарету между ними, отводят ее в сторону, выдыхая дым в холодную осень, будто пытаясь согреть воздух. После стольких лет он все еще не смог бросить свою маленькую слабость. Что бы сказала Алина увидев сейчас Руневского?

Говорят, перед смертью проноситься вся жизнь, я с ними не согласна, перед моими глазами был только Руневский. Я здесь и сейчас, с Сашей. Этот день, в который и заканчивалась наша жизнь, должен был стать началом, а стал началом конца. Пусть мы и лежали в горящем доме и слезы боли застилали глаза. Ты был рядом, слабо сжимая мою руку, переводя взгляд, от лица Саши на свою руку, нахожу ее в его руке и слабо улыбаясь, сжимая в ответ.