Ее «пожалуйста» да будет слаще хмеля, который он, пресытившись, прольет [...]

Сладким дурманом заката алеет даль.

Существо, которое предстало передо мной, было лишено зрачков - на меня из-под купола взирали два огромных желтых глаза. Поздней ночью, лежа на ледяном каменном полу покинутой богом божницы, ставшей приютом невиданной твари, я рыдал, захлебываясь слезами, потому что слышал, как оно щелкает клювом над моей головой, как огромные крылья задевают и крошат стонущие под тяжелым напором стены…

Вот с тех пор у меня квартира в анемонах. И на балконе анемоны, и на подоконниках в керамических горшках. Дарю всем, кто попросит, - а они пальцем у виска крутят, ругаются: «Что ты, - говорят, - нам пустые горшки даришь?». И уходят. А я удивляюсь – где же это они пустые, если анемоны? Вон как усыпано все!

Повадился ко мне Лукавый захаживать. Раньше пугалась, блюдца била, чай разливала. Да только блюдец-то не напасешься, вот и пришлось привыкнуть.