— Ты лучше любых женщин, — свирепая правда вырывается наружу, шепча на чужое ухо. Он опять его целует, зная, что ему не ответят на поцелуй. Но он вполне возьмёт на ответ и учащенные вздохи и яркие всхлипы, звенящие в ушах после воспроизведения. Он оттягивает его голову, выбирая место и кусая со всей силы за шею, слыша, как крик проносится по всей комнате.

Он намеревался быстро схватить перчатку, пусть, скорее всего и неудачно, но его схватили за руку и за талию прижали к своей груди, и вышло так, что Уилсон с громким угуком прижался подбородком к чужому плечу. — Я верну вам ее, но ответьте на мой вопрос, — Максвелл наверевался расслабить ученого, но, честно, выходило из рук вон. — Вы не заслужили правды слышать. — Как дерзко.

Как же сильно неудачи способны повлиять на человека? Как разбить, словно хрупкое зеркальце? Глистен задумывался о том, что у него может что-то не получаться. Он относился к этому с пониманием, не задумывался об этом. Но когда не получается сделать то, в чем ты был хорош - навязчивые мысли тут как тут. И сильнее его расстраивает, что человек, с которым он не шибко дружен, замечает его в таком состоянии.

С осознанием, что он больше не может говорить, он поддался панике: судорожно начал пытаться и пытаться, выпуская из себя хрипы и какие-то отголоски букв. Он взялся одной рукой за горло а второй за плечо Джаста, слегка облокачиваясь на него. — Тише, прекрати! — Самое худшее что сейчас происходит это то, как снеговик все больше и больше поддается панике. — Тебе срочно нужно сесть, успокойся. — Джаст снимает чужую руку со своего плеча и убирает свои, оглядываясь ища место, чтоб присесть.

— Я волнуюсь. - Не выдержал Алфедов, говоря о отношение к интиму. Можно было и раньше заметить, как того слегка потрясывало от горячих прикосновений и упомрочительных поцелуев, но Джаст ссылал это на приятные ощущения и малый контраст их температур. — По поводу секса? - Это слово неприятно покалывало язык обоим парням. — Это уже не первый наш раз. Будь спокоен. - Прошептал Джаст, словно боясь, что их услышат. Он заглянул в темные, как дымное облако, глаза, сказав ими, что все нормально.