— Хорошо, — сказал он. — Два раза в неделю. По вторникам и четвергам. После пар. Здесь, в аудитории. Если опоздаете хоть раз — занятия прекращаются. Если не подготовитесь — прекращаются. Если... — Я поняла! — она просияла, и её улыбка была такой яркой, что Малек на секунду забыл, что хотел сказать дальше. — Спасибо, профессор! Я не подведу!

— Ты носишь это для меня? — спросил он, проводя горячим пальцем по краю чашечки. — Может быть, — уклончиво ответила она. — Может быть? — он усмехнулся. — Тогда давай уточним.

— Ты всегда такая мокрая, когда я прихожу, — заметил он. — Может, я должен приходить почаще? — Может, ты заткнёшься и займёшься делом? — не выдержала она. Дмитрий рассмеялся — низко, утробно, — и припал ртом к её складочкам. Он не был нежным любовником. Его язык работал мощно, ритмично, без предварительных ласк. Он сразу накрыл ртом клитор и принялся посасывать его, пока два пальца входили в неё — глубоко, по самые костяшки. Лейн вскрикнула, хватаясь за простыни. Его пальцы двигались вн

— Тебе больно? — спросил он, и в его голосе на секунду мелькнуло что-то почти человеческое. — Немного. — Хорошо, — ответил он. — Боль значит, что ты живая. Что мы оба живы. В этом проклятом мире — мы живы, Лейн.

— Вот как, — хмыкнул он, ощупывая мокрую ткань. — Моя маленькая ассистентка течёт так сильно, что испортила бельё. И ради кого? Ради уставшего адвоката, который на пятнадцать лет старше?