Сотворенные ею иллюзии жили недолго и разбивались о грубые края реальности. Цветы из воды, рыбы из воды, жизнь из воды... Она думала, что ее пылающие чувства не крепче, чем пузырики пены морской волны, и поэтому о них надо молчать до конца. Тома же сжимал ее дрожащую ладонь в своей, гладил тонкие и хрупкие запястья, вдыхал запах волос и отпускал через несколько минут, зная, как недолговечны эти встречи. Зная, что обязательно будет ещё одна. И что однажды Кокоми будет готова к его признанию.

На Эмбер всегда были эти чёртовы обтягивающие шорты, перчатки и белоснежная рубашка. Не орден, а пристанище разврата. Кто вообще позволил скауту иметь такую форму? Дилюк знал, что никто не догадается, почему его перчатки на внутренней стороне такие же красные, как и у Эмбер. А ещё, что натягивать по утрам он хочет далеко не их себе на руки. Люди не догадаются. Никогда. Он знал это, но продолжал ненавидеть себя и шорты Эмбер.

Кайли поливает цветы, молится своему Архонту, любит младшую сестру и носит идеально чистую обувь. Кайли работает на Цисин. Жизнь Кайли — трагедия, возложенная на пьедестал чужого приказа. Одна из бесчисленных шестеренок, перемолотых судьбой.

Двести тридцать два шага от входной двери квартиры Синь Янь до причала, о который тихо бьются холодные волны. Две минуты восемь секунд она провела под водой в надежде не дышать вовсе. Чжун Ли спас ее не потому, что хотел помочь. А зная, что ему такая роскошь, как смерть, просто не доступна. Просто из зависти.

Эмбер мечтала прижаться к его телу, запустить пальцы в рубиновые пряди волос и целоваться до потери пульса. Гореть пламенем в его руках. Дилюк знал, что если коснется ее хоть раз дольше секунды, то просто не выпустит из кровати, не смотря на ее мнение. Боялся этой эмоции. Скрывал.