Может всё началось с той самой рубашки на широких плечах, которая сидела ну слишком хорошо на худом теле, может с серых глаз с глубокими зрачками, словно у кошки, может с мёртвого и пронзительного взгляда, излучающего безразличие. Майкл не хотел разбираться в этих тяжелых, сложных и неправильных чувствах к собственному родителю. Точно не сейчас. Не когда трогает себя, представляя его. Это так аморально, неправильно. Так маняще.

Когда Уильям замечает шрамы на запястье своего сына, он берет на себя рассмотреть их поближе, как и подобает хорошему отцу.

Семейный День святого Валентина в доме Афтонов.

Детские праздники это замечательно, Майкл всегда их любил, ведь появлялся повод поиздеваться над братом, а это всегда хорошо. Но сейчас, стоя в тесной кладовой, прижатым к деревянной двери, вместе с зачем-то затащившим его сюда отцом, он хотел чтоб этот праздник поскорее закончился.

Неважно, какие ужасные вещи он сделает с тобой. Всё равно на следующий день ты снова будешь оправдывать его. Неважно, какие ужасные вещи он сделает с тобой. Всё равно ты навсегда останешься заложником своей любви к нему.

В голову пришла очередная мысль. Сегодня он вообще не проверял Майкла. Может, ему хотя бы пойти пожелать спокойной ночи перед сном.

Прошло три года с тех пор, как молодой Майкл Афтон покинул родной дом и начал свою, отдельную жизнь. Но так ли просто разорвать все связи с прошлым и единственным оставшимся родным человеком?

Они оба были неправильными во всех смыслах этого слова. Даже любовь в восприятии Афтонов совершенно не была той, какой её описывают. Неоднозначность, тепло и холод. Таковой является их жизнь. Это был один из их дней в Харрикейне, когда пошёл ливень...

На утро он снова будет ненавидеть себя за то что поддался. Но это будет утром, а сейчас, стоя под холодным душем, пытаясь смыть с себя всю грязь, накопившуюся за какие то двадцать минут, сдирая кожу до крови, он будет думать об учёбе, еде, книгах. О чём угодно, только не об отце и этой ночи, которая обязательно повторится, как бы Майкл не убеждал себя в обратном.

Внутри дома было совершенно темно, если не считать небольшого светильника над кухонной раковиной и лампы в гостиной. Майкл вздохнул с облегчением и тихо запер дверь. Он шел легкими шагами, пробираясь через столовую в холл, который вел к лестнице. К сожалению, ему не повезет, если он не доберется до своей комнаты совершенно незамеченным.

Очередная семейная драка двух неравных людей, отнюдь, закончилась вполне справедливо.

Жизнь Майкла была слишком однообразна и скучна, в ней не происходило ничего нового и интересного: ссоры, драки и секс с отцом за закрытыми дверями. Действительно, ничего нового.

Уильям Афтон изменяет своей жене.

Отец Майкла получает выходной на работе, проводя время со своей семьей, включая даже Майкла! Но Майкл... проводит время с отцом по-другому.

Майкл и Уильям одни в доме, Майкл взял на себя роль своей матери - более чем счастлив сделать все для Уильяма, если это означает, что он добр к нему. И Уильям берет от него все, что хочет.

Многое изменилось с тех пор, как он в последний раз видел отца. Он смог обратиться за медицинской помощью. Гормональные инъекции, жаропонижающие, все девять ярдов. Похоже, что то, что его зачерпнули, только помогло этому искусственному статусу, заставившем его разлагаться вместе с остальным телом. Конечно, все эти медицинские процедуры, которые он искал, таблетки, которые он принимал даже сейчас, зависели от одного: прежде всего, связь должна была быть по-настоящему мертва.

Майкл, поглощенный чувством вины за смерть своего брата и исчезновение сестры, фантазирует о своем отце, застряв в их тихом одиноком доме.

.

Майкл знал, что этот кошмар длиною в жизнь не закончится. Каждую ночь он ожидал смыкающихся рук на своей шее. Трясся от холода, от страха. Чувствуя мерзкий привкус плесени и тошноту. Хотелось блевать.

Взаимоотношения сравнивались с детской качелью на летней площадке. Холоднее, теплее, иногда даже обжигающе...