— Не трогай меня! Ты хоть знаешь, кто мой муж?! Сам Чон Чонгук! — Ахуеть, познакомишь?

— Никому это не нравится, — выдыхает Чонгук со смехом. — Никому из тех, кого я спрашивал, — кивает Хосок. Чонгук на секунду встречается с ним взглядом и у него перехватывает дыхание так, будто он собирается что-то сказать. Он бросает взгляд в сторону, потом опять на Хосока, закрывает рот и сглатывает. Несколько мгновений они молчат, а потом… — Тебе… тоже это нравится? — тихо интересуется Чонгук. — Согревание члена? — как можно небрежнее уточняет Хосок.

- Поцелуи в шею стали для нас с хеном как что-то личное и сокровенное. Таким образом мы несем друг другу ту заботу, нежность и…любовь, которую испытываем друг к другу. Такая речь младшего вызвала такой диссонанс у публики, что даже эльфийские ушки Хосока заалели. Являются ли слова младшего наигранными перед тысячью фанатами, либо эти слова были произнесены от сердца, исходили из глубин души и носили в себе далеко не отношения братского характера?

— Он любит меня, я знаю, что любит, — Чонгук смотрит на свои руки с глубоким хмурым взглядом. От холодного воздуха его волосы стали еще более растрёпанными, чем они уже были. Он продолжает, прежде чем сделать глубокий вдох: — Но он не… любит меня так, как я этого хочу.

Чонгук настолько привык к антуражной байкерской атмосфере в своем тату-салоне, что яркий лучик света в лице нового тату-мастера заставил его сердце пропустить удар.

— Чем думаешь заняться летом? — интересуется Чонгук. — Ты, блять, серьезно? — удивлению Хосока нет предела. — Нашёл время спросить. — Ну так ты не ответил мне… — Думаю купить больше банановой смазки. — Это лето обещает быть незабываемым.