Дилюк теряет память, возвращается в Мондштадт и учится жить заново, а у Кэйи своеобразные методы лечения.

— Ты даже ни разу его не поцеловал? Серьёзно? — О, Барбатос! Джинн, хватит! — взвыл Дилюк, мечтая то ли заткнуть подруге рот сахарной булкой, то ли попросить её говорить дальше.

По Мондштадту ходят разные слухи. Самые неверные из них касаются мастера Дилюка и сэра Кэйи.

Дилюку шестнадцать, и он безнадёжно влюблён в своего названого брата.

Кто бы сказал Дилюку раньше, что он окажется в самой глухой чаще леса в Снежной, раненый и ослабевший, то он бы лишь рассмеялся. Очнувшись же в незнакомой избе, с мурлыкающей кошкой под боком, с детскими сказками, что враз сделались былью, смеяться уже не получалось.

«Ведьмы не горят и не тонут» - так пишут в книгах, шепчутся в лунные ночи, так поучительно сообщает Дилюк незадачливому охотнику за сокровищами, решившему утопить его в бочке с водой для лошадей на одном из постоялых дворов.

Как только каблук его сапога ступил на холодный камень, которым был выложен пол подземелья, дверь позади с громким стуком захлопнулась. Вздрогнув от неожиданности, Кайя обернулся и застыл, неверяще оглядывая сплошную серую стену. Казалось, эта стена здесь была всегда, а вот двери не было и быть не могло. Что же, теперь им придется искать другой выход. А что ждет их на пути к нему — это уже другой вопрос.

Временно отстранённый от работы в полиции Кэйа волею судеб (и сестры Розарии) устраивается в ветеринарную клинику «Рассвет», где люди любят свою работу, животных и просто — любят.