Раньше Кэйя приходил с патрулей — руки и лицо ледяные, плащ мокрый от снега — жался со спины, лез холодными губами к шее. “Ты тёплый. Делись, жалко, что ли?”, руками под рубашку, голова на плече, от чужих волос пахнет морозом. Как раньше уже не будет; холода остались прежними, тепло ушло.

Дилюк раньше не задумывался о будущем. В конце концов, его отец был пастором, у них была своя церковь — о чем тут думать! Он закончит семинарию и унаследует дело отца. Кайя будет пастором прославления вместе с ним. Это же здорово: дела в церкви можно будет разделить пополам с мыслью, что друг его не подведет. Только, крошечная, но настойчивая мысль никак не оставляла его в покое: отец был увлечен своим делом. Он называл это призванием. Кайя был в восторге от музыки. А он? А чего хотел сам Дилюк?

…О том, где именно он им нужен, Джинн с решимостью партизана не говорила ему вплоть до прибытия их «черного ястреба» на базу. Он был готов ко всему: пилотировать «бродяг» — одиночные малые егеря разведки и поддержки, обучать новобранцев, консультировать отдел по усовершенствованиям, помогать в разработке тактики, — но к реальности оказался не готов. Тихоокеанский рубеж!AU

Detroit: Become Human AU — Имя и цель прибытия, — устало потребовал Кайя, привалившись к одному из столов. Мало же ему сумасшедших андроидов-маньяков, вырезающих свои семьи, ему еще одного подогнали. Снова. — Дилюк, модель RX1000, «Киберлайф» послала меня к Вам для помощи в раскрытии дел о девиантах, — с легкой вежливой улыбкой, явно целенаправленно запрограммированной в него в рамках социального модуля, ответил тот, склоняя голову набок.

Дилюк не любит Кэйю. Дилюка бесит Кэйа. Дилюк ненавидит Кэйю. Хотелось заткнуть его, вечно улыбающегося и лгущего. . Он заткнул Кэйю. . Оно того стило?

Соулмейты. Альберих едва сдерживает смех, рвущийся наружу. Тот сейчас совсем неуместен и вызвал бы лишь очередную вспышку гнева. Они соулмейты. Соулмейт АУ, в которой негативные высказывания твоей родственной души оставляют на тебе шрамы.

Путешествие на архипелаг Золотого Яблока стало для Кэйи и Дилюка отправной точкой воссоединения после четырех лет разлуки. Однако, возобновить оставленные в ранней юности теплые чувства и поддаться новому притяжению оказалось не так уж трудно.

Бледная рука откинула взмокшую, перепачканную в чужой крови темную челку. На слегка осунувшемся лице, что едва сохранило намеки на характерную округлость, пестрели кровавые разводы, лишь немного темнее горящих им в тон карминовых глаз. На Кэйю он не смотрел. Зато сам принц, не сводил с него взгляда, полного отчаяния и надежды, неверия и чего-то глубоко запрятанного, забытого, запретного. Кэйа судорожно выдохнул. Он не ошибся. Это был Дилюк.

— Ты хочешь сказать, что обошёл половину Тейвата не ради заговора с Фатуи против Мондштадта, а чтобы сделать мне подарок? — вопросительно выгнул бровь Дилюк, внимательно смотря на красиво запакованную коробку. — Всё верно. — деловито кивнул Кэйа. — Если ты помнишь, всё началось с того вечера в таверне, когда тебе понравилось то выступление. Мне захотелось порадовать тебя.

Потерять силу Глаза Бога — за годы службы в Ордо Фавониус, за годы общения с самыми разными людьми со всех уголков мира Кэйа ни разу не слышал о чём-то подобном. Глаз Бога давался самой Селестией, это был знак принадлежности к богам, повод гордиться, думать, что простой смертный избран для какой-то великой цели. Добровольно оставить его — дело одно, Дилюк так уже делал, когда отправился в своё многолетнее путешествие, но потерять… Мог ли Дилюк умереть от подобного?

Кэйа снова считает себя ненужным. Люди мондштадта пытаются доказать несносному капитану кавалерии обратное. И лишь у одного получается.

Дилюк перестал замечать многих рыцарей Ордо Фавониус в городе. Привычные завсегдатаи из ордена больше не появлялись в его таверне, в том числе и Кэйа. Поначалу было даже радостно, но чем больше времени проходило, тем сильнее Дилюку хотелось узнать куда, а главное — зачем, запропастился незадачливый капитан кавалерии и свора старых рыцарей.

Кэйа - певец, потерявший родителей, взамен получивший только огромный долг, который ему не по силам выплатить, и выступающий в клубе. Дилюк - сын винного магната, которого в один прекрасный день Лиза и Джинн затащили в тот самый клуб. История о том, как одна случайная встреча может перевернуть две жизни с ног на голову.

Дилюк и Джинн - коллеги, которые вместе бегают во время обеденного перерыва, а так же коллеги Кэйа и Лиза, одержимо кемпят на одной и той же скамейке каждый день, чтобы просто посмотреть на них, но при этом Кэйа пытается бросить курить

Дилюк: я его блять НЕНАВИЖУ кекйа: не знал, что ты умеешь пользоваться капсом Дилюк: в смысле ты не Итер?-- кекйа: о, так наш золотой мальчик знает как сильно ты меня любишь! Дилюк: стоп, в смысле люблю? кекйа: это однозначно случится в будущем, милаш)) Дилюк: слушай, это всё, конечно, весело, но я тебя, блять, не знаю- кекйа: АХЗВДПХЗВЫД зато я тебя знаю и даже лучше, чем ты думаешь!

Рагнвиндр закатил глаза и вздохнул, отворачиваясь от незнакомца. Всё с ним стало понятно, это всё оказалось слишком замудрёным подкатом. Он никогда не был обделён вниманием со стороны разных людей, но заинтересован в этом не был — ему на себя времени особо не хватает, не говоря уж о том, чтобы проводить его с незнакомцами из бара. И его собеседник от раскрытия своего коварного плана даже не расстроился, расплывались в довольной улыбке. — Не получилось, да? — Какой вы сообразительный.

Утро начинается со сдавленного «блять» из соседней комнаты.

Кэйа соглашается стать фиктивным парнем Дилюка, но оказывается совершенно не готов к последствиям этого решения.

Тонированный шлем с изображением феникса во всю переднюю часть, на мгновение повернулся в его сторону, рука в массивной перчатке оторвалась от газа и недвусмысленно показала ему средний палец. Потом Полуночный герой отвернулся, и его Рассвет взревел, набирая обороты. Кайя усмехнулся. Вот ублюдок. Ну, он однажды до него доберется и засунет этот палец ему в задницу. Он резко крутанул ручку, выбивая облако пыли из-под колес, и рванул следом.

Если бы у него была возможность, он бы ни за что не пришёл переждать этот ливень в винокурню своего названного брата.