Это настолько плохо, что я в восхищении. Плохого много, и это быстро забывается. Но тут хочется остановиться, чтобы понять феномен этого пиздеца с антропологической точки зрения. Порассуждать: почему так получилось? Как мы до этого дошли? Где свернули не туда? Что нас ждёт дальше? (с)

Говорят, что даже такая мелочь, как взмах крыла бабочки, может, в конце концов, стать причиной тайфуна на другом конце света. Вики Уокер и подумать не могла, что станет причиной тайфуна.

Вики собиралась прожить спокойную человеческую жизнь. Но в планы вмешалась судьба-злодейка, умертвив девушку и отправив ее на небеса в Школу ангелов и демонов. Вот только если к непризнанным там относятся с неприязнью, то к бескрылым с пренебрежением. У Вики нет крыльев и силы. Есть только попытки получить мало-мальское уважение, счастье и спасти жизнь в неизбежных катастрофах.

Первый раз он коснулся живое существо в мире людей, пока жизнь медленно покидала тело бессмертной девушки, чему поспособствовала его сестра, когда та отважно защищала свой дом. Сейчас Вики Уокер стоит перед ним, во взгляде голубых глаз яростный огонь решительности. Голода терзает желание быть рядом с ней, несмотря на то, что она станет его погибелью. "Обычная" бессмертная и всадник апокалипсиса, замешанные в жестокой игре, начало которой таится ещё в истоках создания этого мира.

Тот случай, когда кавер лучше оригинала. Завет читают и как Ориджинал. Это произведение начиналось как настоящая история Виктории Уокер: без приторности, цензуры и откровенного мери-сьюшничества. Но по ходу пьесы проснулась Агата Кристи и сделала детективный финт ушами. В свою очередь Тинто Брасс не засыпал, поэтому в романе появилась добрая доля эротизма и жаркой порнографии. Таким образом мы дошли до Люцифера, потому что министром культуры и порнографии ответственно назначается он.

Пусть трахнет Герду её Кай. ©.

Мицури Канроджи не могла отказать, если кто-то нуждался в ее Любви.

— Скорпиус — мой сын?

Драко может отправлять письма из Азкабана, но получать — не может. И из всех людей в мире, которым он мог бы досаждать своими письмами, он не находит никого более подходящего, чем Гермиону Грейнджер. «Но я же не смогу испортить свою репутацию в твоих глазах, Грейнджер? Невозможно испортить то, что уже разрушено до основания. И я бы предпочёл, чтобы никто другой не знал, что я такой жалкий.»

– Ради Великого Салазара, Драко, в следующий раз ставь заглушку на комнату, чтобы я не объяснял первогодкам, что там за странные звуки у тебя в комнате. Уж не знаю, успел ли вовремя, но я поставил чары помех. Кто хоть она? Со Слизерина? – В этом и проблема, Блейз…

Белое не есть чёрное. Чёрное не есть белое. Именно поэтому Ирина и Александр объединились против всего мира, чтобы подарить друг другу спасение. Но какова же цена обоюдного счастья, когда Саков — тот, кто должен лишить её, эту бесстрашную чаровницу, жизни? И на что придётся им пойти, чтобы остановить магический раскол?..

Гермиона Грейнджер пребывает в недоумении от странного поведения Драко Малфоя, но выясняется, что все дело в древней магии, которую ни один из них не способен контролировать.

У этой девушки было много имён — непокорная, дерзкая, отважная, но он был первым, для кого она стала страстной Неферут.

– Я жизнь тебе, Эвтида, зачем сохранил? – белый вихрь растрепавшихся длинных волос ниспал на макушку девушки, от того, насколько сильно он наклонился к ней. – Чтобы ты делала с ней что? – То, – она опасно сощурилась, цедя слова через зубы, – что тебя не касается. – видела Сехмет, Эвтида была готова броситься на него, выцарапать глаза, наслаждаясь тем, как он страдает. – Раздевайся. – длинные пальцы скользнули вдоль кромки ткани, разматывая и снимая ее с бедер. Она будет ненавидеть себя.

Знала бы Эвтида, как мечется его сердце, как корит себя за свои несдержанные чувства. Как он долгими ночами не может заснуть, вспоминая её уста на своих, тепло прикосновений, столь горячее, рваное дыхание и робкий взор юной Неферут.

Она принадлежала ему, он сделал её своей и ни в одной из историй, рассказанных в этом мире нет женщины, за которую бы сражались дольше и отчаяннее, чем он сражался с самим собой. С этого они начали, так, очевидно, и закончат.

Когда Эва увидела тело Исмана в Ниле, она не раздумывая бросилась за ним. Она обнимала, прижимала к себе его бездыханное тело и кричала. Кричала от боли, сожаления. Она не верила во всё происходящее. Это же Исман, самый добрый человек на земле, её родная душа, её брат, друг, её опора.

Бессонная ночь открыла дорогу друг к другу.

Земля уходит из-под ног Эвы, когда маска шезму, сорванная с нее Аменом, падает к ее ногам. Девушка сглатывает, не сводя глаз с охотника, и чувствует, как вдоль позвоночника ползет холодный липкий страх. Касается каждого позвонка, заставляя вытянуться по струнке и сжаться под пристальным взглядом Амена. Жестким, наполненным яростью и явным разочарованием.

Фантазия. Слишком дерзкая, порочная, чтобы воплотиться в жизни. Чтобы признаться в ней даже самому себе. Но слишком неотступная, чтобы противиться ей в редкие моменты беззащитности. И его фантазией была она.