Хёнджин шепчет в чуть приоткрытые губы: "Если мы не можем быть обычными друзьями, то давай станем друзьями с привилегиями". А Феликс плавится под его горящими глазами, но не может быть честным до конца: "Да пошёл ты".

Хёнджин приходит поздравить Феликса после трансляции в честь дня рождения, на которой тот уронил свой торт. Или что бывает, когда два уставших влюбленных сердца наконец остаются наедине.

Феликс чувствует, как к его заднице что-то прижалось. Точнее, кто-то. Стоп, такого на репетициях точно не было. Чёртов Хёнджин всегда был дальше и совершенно точно не упирался членом в Феликсовы ягодицы.

— Знаешь, — начинает он, — как-то мы с Минни смотрели один фильм, где… друг главного героя расстался со своей половинкой, а сам главный герой его, кхм, скажем так, утешал, — произнеся это, Хёнджин уставляется на тут же замершего блондина. Ли с трудом сглатывает вставший в горле ком и переводит свой взгляд на длинноволосого в ответ. — И как же он его утешал? — прокашливаясь, спрашивает так, словно в самом деле не понимает. — Очень… страстно.

|история о том, что может произойти между феликсом и хёнджином в замкнутом пространстве| хёнджин прижимается к нему всем телом, выдыхая куда-то в плечо, и время от времени вскидывает бёдра. его губы во сне трепетно приоткрыты, ресницы чуть подрагивают, и феликс не может подозревать столь невинно выглядящее существо в намеренной провокации

А Феликс шёл ко дну вместе со своей любовью. И если спасение утопающих — дело рук самих утопающих, то Ликс справлялся из ряда вон хуево: готовил Хёнджину завтраки, подолгу зависал и наблюдал за Хваном, пока тот качал пресс, зацепившись за стул ногами. В общем, делал всё, чтобы из этой влюблённости не выбираться.

Когда Феликс впервые решил надеть юбку, друзья об этом не узнали. Первый раз он надел ее дома, плотно закрыв шторы и приглушив свет. Стыдно было смотреть даже самому, не то что показываться В ЭТОМ другим.