– Руслан, почему Вы так ненавидите людей, будучи сами являясь человеком? Что случилось в прошлом? Расскажите. Но Енисейский, вопреки ожиданиям Константина, выдаёт совершенно иное. Своим вопросом он заставляет чужие глаза широко распахнуться, а сердце болезненно пропустить удар. – Константин Петрович, а почему Вы изредка выпиваете по вечерам и грустите?

– Чё молчишь? Рот от хуёв слипся? Блядь. Всё. Это была последняя капля. Юра честно обещал Косте, что не будет вляпываться во всякие неприятности, однако он же не виноват, что одна красноволосая сука изрядно любит бесить его всем своим существом. И, конечно же, он не виноват в том, что его расшатанная от курения нервная система уже попросту не выдерживает.

Красноярск знает – его убеждения непоколебимы, и никто не может доказать обратного. К сожалению Руслана, всё это продолжается ровно до того момента, пока он не встречает Уралова.

Надо бы поскорее закончить, прогнать, не видеть больше Уралова никогда. Ведь как можно одним своим присутствием так давить, так возбуждать, заставлять невидимый огонь бушевать внизу живота, сжигая изнутри...

Мазок за мазком, краски разливались по телу Енисейского, пока ядовитый табачный дым струёй вытекал из его рта, обволакивая оголённые плечи Константина.

Костя уже непозволительно долгое время сверлит взглядом злосчастный телефон, на который приходят сообщения от Юры по поводу Ани, но внезапно зазвонивший мобильник прерывает его занятие. На экране высвечивается неизвестный номер. Уралов отвечает на звонок.