И тут он подходит, тычет ему в лицо дулом автомата, ждет повиновения, так сильно жаждуемого им подчинения, хотя бы намека на страх, но Нираги ничего из этого не получит, потому что все о чем думает Чишия, смотря на оружие — это как бы заглотить этот ствол, а следом и ствол того, кто ему в подбородок им и тычет.

Нираги любит три вещи: власть, оружие и когда все идет по плану. Последнее же выбивается из его жизни почти постоянно, с момента вступления на порог "Пляжа" этого блондина - единственного, кто не боится Нираги. Единственного, кто его бесит до зубного скрежета и желания убить. Однако сколько граней имеет одно простое желание в сердце человека, что познал извращенное чувство любви?

- Ненавижу тебя. - Мы над этим ещё поработаем.

Если собаку постоянно бить кнутом, то даже пряник рано или поздно начнет причинять боль. Но даже самую бешеную псину можно приручить лаской.

Чишия продолжает улыбаться и делает круг вокруг себя, поднимая свои руки, смотря прямо в глаза Нираги, который в свою очередь замечает этот взгляд через прицел винтовки.

— Ты же ёбанный умник, так сделай хоть что-нибудь. Спаси собственную задницу, да и мою бонусом, — досада и обречённость режут слух, нервируют похуже визгливых воплей, уже давно привычных. — Такие, как ты, не умирают подобным образом. Это слишком жалко, слишком по-дебильному. Так должен умереть этот хлюпик, запоровший тебе игру. Арису со своей подружкой. Я. Но только не ты. — Я простой человек, Нираги. — Нет, ты — блядский злой гений. У злых гениев должно быть с десяток запасных планов.

– Ты меня так бесишь. Сука. Как ты меня бесишь, Чишия. Чишия молчит, не выразив ни одной эмоции, лишь приподнимая одну бровь и изгибая губы в очередной усмешке. – Может мне убить тебя, а? Стереть эту самодовольную рожу с лица земли? – Пограничье для этого и создано. Лениво протягивает тот. – Тогда может мне трахнуть тебя? – Что? – Что?

Абсолютно каждое, пусть даже случайное пересечение взглядами, обыденное перебрасывание едкими фразами, едва тянущее на полноценный диалог, странные и первое время дико непривычные, но всегда будоражащие, пускающие самые корни в одну удивительно часто и ощутимо сокращающуюся мышцу касания, всё это — единое безжалостное сражение, заведомо проигрышная для Нираги битва за доминирующую позицию, но столь сладкая и притягательная, что даже в оскорбительно насмешливых комментариях, вскользь бросаемых...

У Чишии ужасно надоедливый бывший, а Нираги по удачному стечению обстоятельств оказывается его новым соседом. Вот только впервые встречаются они в обыкновенной кофейне, попадая в весьма затруднительную ситуацию, даже не представляя, что за этим последует.

Разве циничного до мозга костей человека может волновать, по сути своей, обыкновенный незнакомец, пусть и жалко стонущий от боли на соседней, идеально белой, что утрами бывает, даже неприятно рябит в глазах, больничной койке; напоминающий сюрреалистичную пародию на нелепую египетскую мумию? Ответ очевиден, даже думать о его огласке кажется чем-то уничижительным. Однако, если уж столь глупый вопрос имеет место быть в неожиданно смазавшейся картине мира некогда непоколебимо уверенного в...

Очередная игра, на кону которой стоит жизнь. И, увидев у регистрации Нираги, Чишия ухмыльнулся. То ли потому, что давно не видел этого наглухо отбитого психопата, то ли потому, что победителем может выйти только один из них. Ошейник с шеи, к сожалению или счастью, уже не снять.

au! в котором Чишия планирует использовать слабости Нираги как инструмент для своей победы в игре, но в какой-то момент он понимает, что его план проваливается, ведь чувства оказывают абсолютно не шуткой.

Нираги понимает, что это ёбанный конец.

Всю эту ночь, когда она до хрипоты выкрикивала его имя, покорно отдавалась жадным рукам юноши, позволяла делать с собой все, что ему только заблагорассудится… в мыслях был совсем другой человек. Человек, с которым они, возможно, больше никогда не увидятся. Нираги даже не знал, жив ли он. Но воспоминания о нем навсегда останутся в его подсознании, периодически всплывая и причиняя ностальгическую боль. И имя его – Шунтаро.

Чишия упал на спину. Капюшон сполз с головы. Выжженные какой-то химией волосы разметались по постели, привлекая чужое внимание. Рука пропустила белые пряди сквозь пальцы, собирая чужие волосы в кулак. Шунтаро тихо зашипел, но явного протеста не высказал. Да и был ли в этом какой-то смысл, когда в твой живот упирается дуло заряженной винтовки?