Когда Тав исчезает из лагеря в ночи, Астариона раздирает любопытство, и он видит то, чего не должен был.

В моём сознании руки сходятся в молитве неназванным богам, луна купается в жидком рубине и лезвие с голодной жадностью пожимает руку плоти. Пока неназванному возлюбленному я спускаю звёздочку с небес, получаю взамен остроумную колкость, выплюнутую комком шерсти на ладонь, и влюбляюсь только сильнее. Вспарываю себя у алтаря его имени, венчанного ложью. Рождаются чудеса, приручаются охочие до крови звери и жмутся к ногам, пылают до горизонта костры Солнцеворота.

– Дурак остроухий, – усмехается про себя Астарион, – что бы ты ни искал здесь, все равно не найдешь.

Отряд постепенно расползался. Каждый пошёл своей дорогой. Джахейра – невероятная женщина! – вновь ринулась навстречу приключениям, Лаэзель обрела семью, Шэдоухарт – себя, а Тав… Застрял здесь. Рядом с ним. Астарион не понимал, почему, но был благодарен.

Кормление Астариона апельсином и не только.