"Я умер, Тормунд. Я был блять мертв" - на последнем слове голос Джона сорвался и сердце Тормунда заново пропустило удар. Разумеется он знал, потому что это было самое трудное в его жизни - наблюдать за лежащим на столе, бледным и холодным телом вороненка. Собирать дрова, зная, что ему нужно сжечь тело, чтобы оно не вернулось с голубыми глазами.

- Северянам нечего делать на юге, воронёнок, - пробасил Тормунд, усмехаясь. – В тебе есть Север, столько же, сколько и в других одичалых. Мы другие, и Юг другой. Пересекаться нам опасно. Джон подумал, что действительно всё началось с чуждого юга. - Твоё место здесь, воронёнок, - повторил он. – И телом, и головой. А уж тем более сердцем. Джон знал и это. Здесь его место.

Присутствие принцессы в его жизни стало почти болезненным видением, дымкой, маячившей везде, куда бы он ни пошел. Сражения на Ступенях приносили временное облегчение, снимали напряжение и успокаивали лихорадочный рассудок, но не могли излечить его от наваждений. Деймону снились мягкие уста, выводящие узоры на его уставшем напряженном теле, покорный взор и изгибы девичьих рук, к которым он жался скулами в попытке запомнить ее прикосновения, прежде чем первые лучи рассвета безвозвратно сожгут их.

Когда Рейнире было шесть лет, сон казался ей чем-то недоступным – ее мучили жуткие кошмары, поэтому она пряталась от ужасов своих снов в объятиях дяди Деймона. Когда Рейнире исполнилось шестнадцать, ее пугающие кошмары вернулись.

«К Таргариенам законы Семерых неприменимы. <…> Стоит лишь взглянуть на них, чтобы понять, как отличны они от всех прочих жителей Вестероса». (Дж. Мартин, «Пламя и кровь») Доктрина особенности сделала мораль Деймона весьма своеобразной, как и видение роли Рейниры в его жизни. И позволила предложить: — Пожени нас. Ты сказал, что за корону я могу просить что угодно. Я хочу Рейниру. Я возьму ее в жены любой… по традициям нашего дома.

Деймон никогда не любил детей, но, проведя меньше часа со своей годовалой племянницей, решил, что предаст огню любого, кто посмеет обидеть его принцессу.

Ну разумеется, Корлис называет именно это имя. Рейнира затихает. Она не должна была сомневаться. Деймон Таргариен, который ухмыляется сейчас в её волосы. Деймон, который изволил немного ослабить хватку и перестал зажимать её рот.

Когда Рейнира чувствует себя одинокой и преданной, есть только один человек, которому она все еще может довериться.