Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

Однажды, одним солнечным днём... Не с этих ли слов начинается каждая душераздирающая история о насилии, жестокости и ужасах, на которые способен человек? О тех хороших людях, с которыми случилось много плохого? Вот Тэхён и Чимин, братья, тоже пережили одну из таких историй на собственной шкуре. Таким же солнечным днём, где ничего не предвещало беды... Но этих двоих ничего не спасло, и теперь они пожинают плоды своих действий и решений.

Чонгук по воле судьбы покупает билет в один вагон с Тэхеном, собирающимся устроить в этом поезде теракт.

— Смотри, — Чонгук протягивает руку вдаль, — мы со стороны выглядим, как небесные фонарики. — Ты их так любишь. Почему? — Я верю в то, что запуская его, он может исполнить желание. — Ты можешь рассказать мне, а я постараюсь его исполнить, как когда-то ты мое.

У Тэхёна проблемы с законом, и, кажется, с кармой, иначе он не может взять в толк, за что ему это всё.

«Страсть к саморазрушению — именно она нетвёрдой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплёванном подъезде, когда вдыхаешь „правильно”, так, чтобы получилось». Всё, что когда-то завяло, всегда вновь зацветает — считает Чонгук. Чимин же выдыхает дым в сырой воздух, думая: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

— Ты топ или боттом, Чонгук? — сказано было таким потрясающе низким голосом, что он с трудом понял суть вопроса. — Топ, — ответил, задницей чуя подвох. — Прямо стопроцентный? — Конечно! — Тогда у нас проблема, моя сладость, — проворковал Тэхён. — Потому что я тоже.

— Я не девственник. — Цедит сквозь зубы. Терпение лопается с каждым шагом Чонгука к нему. Альфа нагибается, останавливаясь в сантиметре от его лица. — Пока не доказано, не ебет что сказано.

Этот мужчина болен хроническим символизмом и считает себя драконом, сжигающим собственное нутро. На безлюдном шоссе вдали от города он встречает человека, любовь к которому живет в нем со студенческих лет, и впоследствии узнаёт, что тот тоже болен. Болезнью несколько страшнее, но тоже похожей на самосожжение. [Случайная встреча спустя сорок месяцев разлуки, чтобы двое увидели, во что разрыв превратил каждого из них.]

Казалось бы, жизнь только начала налаживаться – новая должность, переезд в собственную квартиру, долгожданное свидание с предметом воздыханий... Тэхён думал, что идиллию ничем не испортить, но планы рухнули в тот злополучный час, когда у своей двери он обнаружил полуголого, совершенно незнакомого типа... в наручниках из секс-шопа.

Это история о верности, нескрываемой любви и доли страха вперемешку со жгучей болью. История о Тэхёне, который подобен прекрасному цветку, и Чонгуке, что заставит этот цветок опасть.

Тэхён убеждён, что под его кроватью кто-то живёт.

«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

Когда Джош вышвырнул Тэхёна из машины посреди дороги в тряпичных кедах и в симпатичном красном берете, он подумал, что этот вечер уже ничем не удивит. Но Чонгук, подобравший его с обочины с сосулькой вместо носа и онемевшими конечностями, оказался удивительнее удивительного. Он дал Тэхёну шерстяной плед с тонким отголоском запаха машинного масла, от которого на кончике носа осталась катышка, напоил горячим чаем и беззастенчиво попросил стать его временным парнем на это Рождество.

Любой мальчик вырастет в мужчину, а потом, наверное, влюбится. Или иначе: любой мальчик влюбится в мужчину, а потом, наверное, вырастет. Говорят, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

— Ну, ничего так, — тихо говорит Хосок. — Бог, — хрипит Тэхён. — Натурал, — резюмирует Юнги, щуря глаза и глядя на Чонгука. — Стопроцентный натурал. Тэхён оборачивается и смотрит на Юнги, выгнув брови, на что тот фыркает: — Меня чуйка еще ни разу не подводила, — усмехается Юнги. — Без шансов. Безответная любовь. — Я его не люблю, — сквозь зубы говорит Тэхён, а Хосок снова ржет, крепче обнимая Юнги. — И меня чуйка никогда не подводила. Проверим.

— Теоретически мы могли бы плюнуть на всех и быть вместе. — Это в какой такой теории? — В моей. Не знаю, как её назвать. — Назови её "Теория большой глупости".

Тэхён самый обычный и неприметный омега. Симпатичный, умный, но обыкновенный. И поэтому, когда на него клюет богатенький альфа, он не знает, что делать, ведь брат богатенького альфы самый холодный человек в мире, которого Тэ когда-либо видел. В детстве его что ли не хвалили?

Чонгук закрывает уши, чтобы не слышать этот истошный крик. Свой собственный крик — они не вернулись в пятницу домой.