Пьяный Энджел Даст мило говорит по-итальянски с Хаском, думая, что ворчливый барный кот его не понимает. Энджел позволяет проскользнуть своим настоящим чувствам, и Хаск не совсем понимает, как это воспринимать.

А Хаск не любит пауков, не интересуется темой порно и редко открывается. Совсем редко, почти никогда. Но язык сам распутывается, потому что Энджел одурманил его собственной сладостью. Совместил в себе все качества, которые так ненавистны картежнику. Настоящий Даст притягательнее фальши. И настоящего Даста целовать в разы приятнее.

Обычный рабочий день на радио, мужчина наслаждался тишиной попивая эспрессо, кто-то нарушил его покой стуком в дверь. На пороге стояла блондинка. Известная на весь Орлеан своими книгами, писательница. Её звали Шарлотта Магне, она радушно согласилась на совместный радиоэфир. Но странное чувство не давало Аластору расслабиться...

1920-е Новый Орлеан. Она— популярный писатель, пытающаяся показать и доказать, что женщины не должны терпеть унижения и насилия со стороны мужчин. Излагая свои мысли в романе подвергается цензуре и её книге прикрывают свет. Он— Радиоведущий, по совместительству владелец радиовышки в Новом Орлеане и серийный маньяк. Ему чхать на права тех и тех. Имеет хорошие связи и держит многих на конце ножа, но для чего всё это?

У Энджела всё было хорошо. Ну просто прекрасно. Абсолютно все жители Ада считали так. Деньги есть, бесплатная комната в отеле тоже, защита от самой Принцессы Ада – очень приятный бонус, да и какие-никакие друзья имеются. Он популярен, он красив, его желают все кому не лень. Что еще надо для счастья, правда?

После событий 4-го эпизода, Хаск понял, что не так уж он и ненавидит этого, казалось бы, фальшивого идиота, а Энджел понял, что ему необязательно притворяться кем-то с Хаском. Они оба лузеры, а лузеры должны держаться вместе, не так ли?

— Эй, просто поебитесь уже, — говорит Валентино, игриво размахивая сигарой и глядя на них с улыбкой. Вокс и Аластор злобно скалятся. Валентино говорит что-то о съёмке, но Вокс уходит от радио демона. Валентино не сдаётся, находя искру ненависти между ними очень сексуальной, — он соблазняет Вокса, чтобы тот хотя бы попытался. Вокс сдается.

Что полагается абсолютному победителю? Что за глупый вопрос — трофей, конечно же. Празднование победы оглушит и ослепит, но не теряй бдительности. Даже самая покорная добыча имеет зубы.

Его не волновало боль, пронзающая все тело, доходящая до глубины души. Его не волновало, как Вокс сдавливает шею, перекрывая все пути к кислороду. Он лишь смотрел на этот грязный, никчемный пистолет, направленный на Ниффти. «Она же такая кроха. Бросилась спасать меня, могущественно оверлорда, будучи ниже по иерархии. И как только этой неопрятной моле пришло в голову пристрелить безобидную уборщицу?» —Стой. Отзови своих головорезов.

Демоны заметно слабеют с каждым днём; великий Аластор, коим он себя считал, теряет счеты со своим уже практически жалким существованием, однако демон не намерен бросать всё на кон судьбы - Кармилла нашла более чем удобный выход из ситуации, и Аластор действительно находит задумку выгодной, а ещё до ужаса забавной, ведь придется работать с новыми технологиями.. И не всегда новые технологии радуют своим приходом в повседневную жизнь. «Радио не вечно, и я оправдание этому».

1950-е годы, Штат Южная Каролина. Двое мужчин вынуждены делить одну квартиру, даже не подозревая, что один из них маньяк, а второй наёмщик киллеров для своих конкурентов в бизнесе.

— Мне не неловко. Я порнозвезда, Хаск. Я постоянно делаю это на работе. Я просто хотел сказать, что ты не обязан возиться со мной. Все в порядке, я справлюсь сам. — О, — коротко изрек Хаск, его лицо мгновенно изменилось. — Я понял. — Понял что? Хаск мягко взял Энджела за запястье, останавливая его неаккуратное вытирание шерсти, и забрал у него салфетку обратно. — Детка, тебе когда-нибудь уделяли последующий уход? Энджел непонимающе моргнул. — Последующий уход?

Застрявшие в аду в отстроенном отеле после битвы с Небесами, двое неудачников превращают свою дружбу в нечто большее.

Энджел так привык доставлять удовольствие другим, что забыл, каково получать удовольствие самому. Хаск напоминает ему об этом.

— Как ты выглядел, когда был жив?

Одним извилистым движением он проскальзывает в личное пространство Хаска, проводя ладонью по его руке. «Энджел, какого чёрта…» — «Вал только что вошёл. Если он подумает, что я с клиентом, он не будет до меня докапываться».

После долгого рабочего дня Энджел возвращается в отель измученным. Больше всего на свете ему хочется растянуться на своем любимом диване, но... к его удивлению, его место уже занято.