До победы еще далеко, войско понесло тяжёлые потери, которые не так просто будет восполнить, шансы королевства Сяньлэ все уменьшаются, но правитель будто не беспокоиться об этом, устраивая такие пышные приемы. Однако была еще одна причина, которая заставляла лица генерала Цзюйяна и генерала Сюаньчжэня выглядеть столь мрачными.

Фэн Синь действительно говорил, что Му Цина пора спустить с небес на землю. Однако он точно не имел в виду что-то подобное.

Фэн Синь понимает сразу три вещи: во-первых, вид враз поставленного на место Пэй Мина удовлетворяет, во-вторых, у Му Цина острый язык, в-третьих, Му Цин выглядит так, что его хочется моментально затащить к себе на колени, заявить права на собственность и всем похвастаться.

Привычный мир может измениться в любую секунду. И то, что накануне казалось трагедией, станет воспоминанием, за которое захочется цепляться, чтобы выжить.

Лань Сичэнь раздавлен после смерти Цзинь Гуанъяо. К тому же в последнее время его стали мучить ночные кошмары, а самочувствие ухудшается с каждым днем. Что с ним происходит? Цзян Чэн случайно сталкивается с Лань Хуанем неподалеку от Пристани Лотоса, к чему приведет их встреча?

Жизнь Хэ Сюаня давно устоялась: работа, дом, редкие посиделки в баре с другом. После смерти семьи он никем особенно не интересуется и ничего не ждёт. Но жизнь резко меняется, когда интересоваться начинают им самим.

— Хочешь занять его место? — Чт-что? — Ши Цинсюань моргнул, подняв на него глаза. — Сегодня я уйду отсюда с кем-то. Долг есть долг, и я так или иначе позабочусь о том, чтобы он был возвращён. Будь то кровью или деньгами, мне плевать, — Хэ Сюань провёл рукой по шее Ши Цинсюаня, удерживая его на месте. — Хочешь занять его место? Если нет, заткнись и иди… — Да, — Ши Цинсюань сглотнул. — Да, я займу его место.

Смех оборвался. Осталось лишь слабое, едва слышное дыхание. Цепь мигнула колдовским сиянием и исчезла. Хэ Сюань тяжело опустился на пол подле бесчувственного тела. Некоторое время он в молчании смотрел на бледного юношу подле себя, а потом обреченно накрыл ладонью лицо. В угодьях Черновода действительно водился яд, однако он вовсе не предназначался бывшему Повелителю Ветров. Он был для Хэ Сюаня. Из всех ядов на свете демон выбрал его — Ши Цинсюаня.

Боги и демоны не бессмертные, они просто долго живут. С проклятыми оковами в лаве сгорают быстрее, чем оплавляются надетые сверху доспехи. Это как раз те самые обстоятельства, от которых — умирают.

В детстве, когда всё было понарошку, Се Лянь не мог даже допустить мысли о том, что однажды сердце его будет разбито на миллиарды мелких осколков, а дрожащие руки станут руками Астреи: в одной ладони - хрупкий белый цветок, в другой - вороной пистолет. АУ: Хуа Чэн и Цзюнь У - главы мафиозных соперничающих кланов, развязавшие войну, а Се Ляню просто не повезло обладать таким большим и добрым сердцем.