Мы стояли посреди территории завода. Он обнимал меня, а я – пакет с хлебобулочными изделиями, что втиснулся меж наших тел. История одного лета, большой любви и моей юношеской глупости.

— У нас в этом году новенькие. — Первокурсники? — Первокурсники. — И гадай теперь, от кого проблем будет больше: от детей или от новых вожатых, — хмыкнул Минхо, занося сумки на территорию лагеря.

Минхо поднимает руку, игнорируя боль в локте, где наверняка разошлись зажившие ткани, и тычет пальцем на обратную сторону пустого запястья. — Там сказано, что сейчас слишком рано для ебучей колки дров прямо под моим окном. — Минхо, — лицо Джисона приобретает слегка виноватый вид, на дне его глаз плещется жалость, когда он продолжает: — Там пусто. Дорогой, у тебя галлюцинации? Ты наелся грибов? Или Наен накурила тебя той травой?

– Да пригласи ты его уже куда-нибудь. Достал, честное слово! – негодовал Хёнджин, стукнув металлическими палочками для еды по столу. – Если ты хочешь сделать вид, что не пялишься на нашего старосту каждую секунду своей грёбаной жизни, то у тебя хреново получается. – Я лучше с крыши сброшусь, чем заговорю с ним.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.